Архимандрит Рафаил

Рукотворенные храмы необходимы, в них обитает благодать. Это место встречи души с Богом. Но в вечности не будет рукотворенных храмов. Там Бог будет для всех и единым хра­мом, и Светом, и Жизнью.Поэтому нужно помнить: когда Господь смотрел на Иерусалимский храм, Он сказал, что этот храм будет разрушен (см. Мф. 24, 1). И все земные храмы рано или поздно будут разру­шены. А храм души вечен. Надо помнить, что не мы для рукотворенного храма, а рукотворенный храм для нас, для того, чтобы мы стали сами храмами Бога Живаго.

Что могут и должны делать настоятель и клирики современного храма для поддержания сре­ди прихожан благоговейного отношения к богослужению? Наши современные прихожане достаточно недисциплинированны, особенно старшее поколение. Если им начинаешь делать замечания, они зачас­тую устраивают скандал. Вот и встает вопрос, стоит ли им что-либо говорить?

Если в классе, где учитель ведет урок, 6удет шум, то ученики не смогут понять, что гово­рит учитель. Если будут разговоры и шум в хра­ме, то люди не смогут молиться. Тот, кто разго­варивает в храме, мешает другим. Поэтому здесь нужно принять строгие меры вплоть до предложения выйти из храма.

Некоторые недовольные прихожане озлобля­ются, начинают писать доносы.

Мне кажется, что перенести клевету за правду это получить венец от Бога.

Святитель Афанасий (Сахаров), схиархимандрит Иоанн (Маслов), архимандрит Киприан (Керн) и некоторые другие богословы-литургисты считают недопустимым для священника участво­вать одновременно в двух богослужениях, напри­мер, в чине проскомидии и в чине часов, а также продолжать поминовение по запискам после окон­чания проскомидии, т.е. во время совершения Ли­тургии. Согласны ли Вы с такими правилами? Можно ли в наше время стремиться к их выпол­нению, если не в приходской, то хотя бы в монас­тырской практике?

Мне кажется, что такое незначительное отступление от устава может быть применено в виде принципа икономии, оно никого не соблаз­нит. В противном случае придется начинать проскомидию за час до часов, тогда и прихожа­не должны приходить за час до Литургии. Это неисполнимо.

Нужно действовать по обстоятельствам на­шего времени. Это лучше, чем лишить молитвы этих людей.

Есть и другая практика. Святой правед­ный Алексий Мечев в течение всей литургии вы­нимал частички. Даже если после «Отче наш» приносили записку, он вынимал частичку и по­минал.

Владыка Зиновий тоже так делал и гово­рил, что нигде не находил указания, до каких пор можно вынимать просфоры.

Святитель Афанасий (Сахаров) в своей книге о поминовении усопших по уставу Православ­ной Церкви пишет, что допустима церковная мо­литва за инославных христиан, не во время про­скомидии, но время ектений, молебна или панихи­ды. Согласны ли Вы с этим? Чего можно ожидать от такой молитвы, если понимаешь, что по уче­нию Церкви неправославные не могут наследовать Царства Небесного?

Я думаю, что за живых инославных мож­но молиться по такому чину, который дала нам Церковь, а именно, «о отпавших от правосла­вия». Есть молебен, который совершается в Не­делю о Православии и который при желании и в другое время может совершить священнослу­житель.

Во время Литургии своими словами можно помолиться за некрещеных родственников, что­бы они пришли к вере. А что касается молитв о упокоении, то с концом земной жизни наступает конец обращения, и человек уже не может кар­динально измениться. Поэтому мне кажется, что панихида за инославных является ничем не оправданным компромиссом. Мы будем поминать их лишь ради успокоения их живых родственни­ков, подадим им ложную надежду. Но Церковь нужна не для утешения, а для спасения.

Согласны ли Вы с мнением некоторых со­временных богословов, которые утверждают, что современная культура идет вразрез с Православием? Или все-таки культура это форма светской христианской идеологии?

Я считаю, что культура и христианство так же не совпадают друг с другом как, скажем, христианство и наука. Культура это область души, а христианство область духа.

Хотелось бы услышать от Вас какое-нибудь пожелание.

Пожелание мое такое: помолитесь, что­бы я на деле исполнил то, что говорю по вашей просьбе и по послушанию вам.

ЕЩЕ РАЗ О ЕРЕТИЧЕСКИХ ЗАБЛУЖДЕНИЯХ

ПРОФЕССОРА МДА А.И. ОСИПОВА О ложных взглядах Осипова А.И. на

Таинства Крещения и Евхаристии

I. Статья г-на Осипова под названием «Евха­ристия и священство» вызывает у нас чувство глубокого беспокойства. Есть ошибки, которые могут повлиять на всю духовную жизнь челове­ка, извратить и исказить ее, лишить человека богообщения и поставить под угрозу его вечное спасение. Господь сказал иудеям: Аминь, аминь говорю вам, кто не ест Плоти Сына Человече­ского и не пьет Крови Его не имеет жизни в се­бе (Ин. 6, 53). «Аминь» — означает «истинно»; «аминь», сказанное Самой Истиной, означает, что слово непреложно, что оно не имеет относи­тельного, метафорического или символического характера, что оно сказано в прямом и абсолют­ном значении.

Господь указывал здесь на Таинство Причащения. Многие из иудеев после слов Спасителя отошли от Него, среди них были даже прежние ученики Христа; они говорили: Жестоко это слово (Ин. 6, 60), - то же, что, в сущности, повторяют современные протестанты, желая видеть в Причастии только религиозную символику, т.е. связь, а не действи­тельность. Апостол Павел пишет о недостойном причащении тех, кто не разумеет Тела и Крови Христа (1 Кор. 11, 29), т.е. не верит в то, что он причащается истинного Тела и истинной Крови Христа Спасителя, - эти люди болеют и уми­рают.

Но так как не все недостойно причащающиеся, т.е. без нужной веры, болеют и преждевременно умирают, то нам позволено думать, что эти слова указывают на самую глубокую болезнь - бо­лезнь души, и на самую страшную смерть, вечную смерть - отлучение от Бога. Поэтому статья профессора Осипова в силу своих крайне негативных по­следствий для студентов академий и читателей требует самого серьезного рассмотрения.

Вопрос о Евхаристии является вопросом жиз­ни и смерти, а не частных богословских мнений. Поэтому чувство долга, священнического долга человека, который в течение многих лет совершал Евхаристию и причащал людей Телом и Кровью Христа, заставляет нас взяться за этот труд. Что­бы нас не упрекнули в интерпретации текста г-на Осипова, мы будем придерживаться последова­тельности его статьи.

Господин Осипов пишет: «Мы обратили вни­мание, что Таинство Крещения по своей внешней стороне и по существу внешней стороны не очень отличается от омовений или «баптизо», которое мы находим в других религиях, в частности у кумранитов, где обряд омовения, с которым была связана мысль о душевно-телесном очищении Че­ловека, прослеживается достаточно очевидно и высказывается в их вероучительных документах, текстах».

Непонятно, что хотел сказать г-н Осипов, указывая на внешние сходства; без разъяснения самого этого принципа сходства создается впечатление о каком-то заимствовании. Но дело обстоит не так просто. Христианство ничего не заимство­вало у язычников. Их ритуалы, а также омовения кумранитов не послужили ни основанием, ни подра­жанием для Таинства Крещения. Здесь мы долж­ны коснуться вопроса природы символов, кото­рые существуют объективно, употребляются все­ми народам и являются как бы особым языком. Метафоры, иносказания и другие средства рече­вого изображения создает сам человек; а символы он берет из окружающей среды, они существуют вне его творчества, круг их ограничен, а характер их устойчив. Таким символом очищения является вода, и поэтому вопрос о внешней близости христианских обрядов и таинств с некоторыми ритуалами языч­ников и кумранитов, их внешняя близость, не имеет значения ни для генеалогии, ни для онтоло­гии христианских таинств. Кроме того, в языческих и иудейско - сектантских обрядах звучит эхо пер­вобытного предания. Вне этого принципа само указание на близость обрядов может привести читателя к рационалистическому взгляду: христиан­ские таинства будут восприниматься как рефор­мация языческих обрядов, их приспособление для нового содержания. Но на самом деле даже фор­мальное сходство не так близко, как представляет это г-н Осипов.