Архимандрит Рафаил

Как Вы относитесь к имяславию?

Я считаю, что имяславие появилось как неправильная, неточная интерпретация молит­венного состояния. Человек чувствовал благо­дать Иисусовой молитвы, но неправильно отож­дествил ее с самим именем. В наше время имя­славие приняло в кругах интеллигенции, осо­бенно Парижской школы, вид пантеистической ереси.

А сами сторонники имяславия творят мо­литву Иисусову?

Вряд ли. Они хотят через имяславие воз­родить древние гностические (Гностицизм философское учение, стремившееся примирить язычество с христианством. Гностики предлага­ют фантастическое решение всех вопросов бытия), представления, то есть вернуться к пантеизму. При таком пово­роте дела имяславие становится ересью, привер­женцы которой имя отождествляют с сущнос­тью.

Человек ограничен какими-то условностя­ми, определенными рамками, свойственными той среде, в которой он воспитывался и рос. Возможно ли отбросить все то, что прививалось и усваива­лось годами, и увидеть себя таким, какой ты есть на самом деле? Как познать себя, как научиться быть искренним с самим собой и не лукавить?

В том-то и заключается величие христи­анства и сила благодати, что, по словам преподобного Ефрема Сирского, блудниц оно превращает в целомудренных, убийц в проповедников сло­ва Божия, падших восстанавливает, потерянное возвращает. Христианство может все: восстановить, излечить, возродить и мертвого духовно воскресить.

А что касается способности увидеть себя та­ким, каков ты есть на самом деле, можно только приближаться к этому. Лишь на том свете мы увидим себя такими, какие мы есть. Святые От­цы видели себя и то только отчасти, видели ад своей души и горько плакали о себе. Мир не по­нимал, о чем плачут эти люди, которые были как земные ангелы. А они плакали о падении человечества, которое видели в своей душе.

Что такое «видеть ад своей души» и мож­но ли видеть его бесстрастно?

Что такое преддверие ада, каждый из нас может ощутить, когда он сделает какой-нибудь постыдный грех. Это состояние является тенью ада. Что же касается видения ада в своей душе, то бесстрастно видеть его невозможно. Когда человек начинает видеть его в своей душе, то сердце его рыдает и плачет. Но видеть этот ад он может только при свете благодати Божией.

Если какие-то планы, какой-то проект ни­как не удается завершить: все разваливается, не получается, то, как распознать, что это: Господь не благословляет дело или сроятся козни бесовские?

Иногда Господь не дает успеха в наших делах для того, чтобы мы не возгордились. Ино­гда неуспех во внешнем является на самом деле благодеянием для нашей души. Если мы и неус­пех примем с благодарностью к Богу, то мы по­бедили.

Какого человека можно назвать истинно ка­ющимся? В чем заключается истинное покаяние?

Я считаю, что истинно кающийся есть тот, кто исправляется. А покаяние это суд над собой прежде Страшного Суда.

Если мне кажется, что я задаю глупые во­просы, стоит ли их задавать?

Не стоит задавать пустых вопросов. А что касается глупых вопросов, то здесь, мне ка­жется, человек боится показаться глупым перед другими. То есть здесь проявляется человечес­кая гордость.

Многословие вредно в молитве. Что это значит?

Многословием в молитве является по­дробное объяснение Богу, как человеку, всего, вплоть до адреса; это не касается сущности мо­литвы. Святитель Иоанн Златоуст говорил, что молитва о ненужном тоже будет многословием в молитве. Хотя бы ты сказал и не так много слов, но эти слова будут пустые. Поэтому здесь уже многословие.

Почему в житиях святых мало говорят о жизни и учебе в семинариях?

Семинария образует ум и рассудок, а свя­тость это состояние человеческого сердца.

Следующий вопрос богословский. Приходи­лось слышать толкование, что Господь Иисус Хри­стос по Божеству знал все, а по человечеству не все. Например, слова Евангелия: «о часе том зна­ет только Отец» (Мф. 24, 36),объясняют, что всеведение Божие в Иисусе Христе действовало не всегда, а только тогда, когда было нужно. Непо­нятно, как одновременно можно знать и не знать. Понятно, как в одном лице может быть две воли, но непонятно, как в одном лице может быть два ведения.

Ведение относится не к личности, а к при­роде. Разум относится к природе человека. Зна­ние и сознание это две вещи, которые мы не должны путать. У Христа одно сознание, пото­му что одна личность и одна Ипостась. Но у Христа человеческая природа, подобная нам во всем, кроме греха, в том числе и человеческий разум.

Еретик Аполлинарий говорил о том, что у Христа нет человеческого разума, потому что человеческий разум ограничен, и что место че­ловеческого разума занимает Божество. А святитель Григорий Богослов возражал ему, говоря: «Гос­подь исцелил то, что принял на Себя. Если Он не принял на Себя человеческого разума, подоб­ного моему, значит мой разум не исцелен и не возрожден».

Но надо сказать и другое то, что две при­роды в Иисусе Христе нельзя разграничивать так, как обычно мы разграничиваем. Они две, но в то же время соединены друг с другом неслиянно и нераздельно. Божественная природа соединена с человеческой и поэтому возводит человеческую природу Христа на высший уро­вень совершенства, но при этом не делает ее тождественной Божественной природе. Если бы эти природы были бы тождественны, тогда пра­вы были бы монофизиты, которые признают в Иисусе Христе одну природу, одну Ипостась.

Человек, пытающийся встать на духовный путь, путь к Богу, сталкивается с тем, что борь6а с самим собой, со своими страстями становит­ся содержанием его жизни. Рано или поздно встает вопрос: какой смысл имеет моя жизнь, когда я все заполняю собой? Где же Бог, где общение с Ним, ес­ли мой ум и сердце заняты немощами или, хуже, страстями моими? Как в такие моменты не скатиться в уныние и нерадение?

Святой Дионисий Ареопагит говорит, что в духовной жизни первое движение, первое направление это извне к себе, из внешнего к внутреннему, но от себя к Богу. Человек не дол­жен остановиться только на фиксации себя. Ис­править человека может только Господь. Зна­чит, надо собирать силы ума в себе и затем на­правлять их к Богу.

Чем отличается мирянин от монаха по внутреннему человеку?

Мирянин должен, как и монах, испол­нять заповеди, и в первую очередь заповедь о любви: возлюби Господа всем сердцем своим, всей мыслью своею, всей волей своею и ближнего своего как самого себя (Мф. 22, 37). Но в миру препят­ствий к исполнению этих заповедей, особенно первой, больше.

Монашество это религиозный максима­лизм; монах сосредоточен на исполнении, преж­де всего, первой заповеди: возлюби Господа всем сердцем своим, а ближнего как себя уже другой любовью отраженной любовью к Богу. Если у мирян как бы два объекта любви Бог и человек,то для монаха вначале один объект любви Бог, но в этой любви к Богу открывает­ся другая степень, другой уровень любви к человеку. Это любовь не столько к конкретной лич­ности и индивидууму, как бывает у мирских людей, а любовь к образу и подобию Божиему в каждом человеке. Поэтому преподобный Максим Испо­ведник в своих «Сотницах о любви» говорит: «Возлюби Господа всем сердцем своим, а людей люби одинаково, как одно лицо».

Если я не всегда молюсь писанными молит­вами, но, читая духовные книги, беру из них что-то ценное для моих отношений с Богом, или, разбирая какой-то бытовой эпизод, думаю, угодил я Богу или нет, то есть всегда мысленно представ­ляю себя перед всевидящим оком Божиим, можно ли это считать молитвой или нет?

Богомыслие необходимо, чтение также, но это все-таки не молитва. Например, вы хоти­те пуститься в путь. Вы берете карту и изучаете ее. Это необходимо для успешного путешест­вия. Но если вы будете только сидеть и изучать карту, вы не продвинетесь в своем пути. Молит­ва это путь, а книги это путеводный компас.

О храме рукотворном

Многие Святые Отцы и подвижники по­следнего времени говорят о необходимости хране­ния благоговения по отношению к храму, церковному богослужению и, в особенности, к алтарю. Как Вы считаете, в чем именно должно выражаться это благоговение в наше время?

Святитель Игнатий Брянчанинов гово­рит, что надо начинать с внешнего благоговения, с внешней дисциплины в храме. Если мож­но так сказать, с благочиния.

У святителя Игнатия есть главы о том, как нуж­но себя вести в храме иноку. Именно с этого и начинается благоговение, даже с внешних риту­алов: где нужно сделать поясной поклон, где земной, где надо стоять на молитве.