Страница 7 из 7
— Святой Дионисий Ареопагит говорит, что в духовной жизни первое движение, первое направление — это извне к себе, из внешнего к внутреннему, но от себя к Богу. Человек не должен остановиться только на фиксации себя. Исправить человека может только Господь. Значит, надо собирать силы ума в себе и затем направлять их к Богу.
— Чем отличается мирянин от монаха по внутреннему человеку?
— Мирянин должен, как и монах, исполнять заповеди, и в первую очередь заповедь о любви: возлюби Господа всем сердцем своим, всей мыслью своею, всей волей своею и ближнего своего как самого себя (Мф. 22, 37). Но в миру препятствий к исполнению этих заповедей, особенно первой, больше.
Монашество — это религиозный максимализм; монах сосредоточен на исполнении, прежде всего, первой заповеди: возлюби Господа всем сердцем своим, а ближнего как себя уже другой любовью — отраженной любовью к Богу. Если у мирян как бы два объекта любви — Бог и человек,— то для монаха вначале один объект любви — Бог, но в этой любви к Богу открывается другая степень, другой уровень любви к человеку. Это любовь не столько к конкретной личности и индивидууму, как бывает у мирских людей, а любовь к образу и подобию Божиему в каждом человеке. Поэтому преподобный Максим Исповедник в своих «Сотницах о любви» говорит: «Возлюби Господа всем сердцем своим, а людей люби одинаково, как одно лицо».
- Если я не всегда молюсь писанными молитвами, но, читая духовные книги, беру из них что-то ценное для моих отношений с Богом, или, разбирая какой-то бытовой эпизод, думаю, угодил я Богу или нет, то есть всегда мысленно представляю себя перед всевидящим оком Божиим, можно ли это считать молитвой или нет?
— Богомыслие необходимо, чтение также, но это все-таки не молитва. Например, вы хотите пуститься в путь. Вы берете карту и изучаете ее. Это необходимо для успешного путешествия. Но если вы будете только сидеть и изучать карту, вы не продвинетесь в своем пути. Молитва — это путь, а книги — это путеводный компас.
О храме рукотворном
— Многие Святые Отцы и подвижники последнего времени говорят о необходимости хранения благоговения по отношению к храму, церковному богослужению и, в особенности, к алтарю. Как Вы считаете, в чем именно должно выражаться это благоговение в наше время?
— Святитель Игнатий Брянчанинов говорит, что надо начинать с внешнего благоговения, с внешней дисциплины в храме. Если можно так сказать, с благочиния.
У святителя Игнатия есть главы о том, как нужно себя вести в храме иноку. Именно с этого и начинается благоговение, даже с внешних ритуалов: где нужно сделать поясной поклон, где — земной, где надо стоять на молитве.
Рукотворенные храмы необходимы, в них обитает благодать. Это место встречи души с Богом. Но в вечности не будет рукотворенных храмов. Там Бог будет для всех и единым храмом, и Светом, и Жизнью.Поэтому нужно помнить: когда Господь смотрел на Иерусалимский храм, Он сказал, что этот храм будет разрушен (см. Мф. 24, 1). И все земные храмы рано или поздно будут разрушены. А храм души вечен. Надо помнить, что не мы для рукотворенного храма, а рукотворенный храм — для нас, для того, чтобы мы стали сами храмами Бога Живаго.
- Что могут и должны делать настоятель и клирики современного храма для поддержания среди прихожан благоговейного отношения к богослужению? Наши современные прихожане достаточно недисциплинированны, особенно старшее поколение. Если им начинаешь делать замечания, они зачастую устраивают скандал. Вот и встает вопрос, стоит ли им что-либо говорить?
— Если в классе, где учитель ведет урок, 6удет шум, то ученики не смогут понять, что говорит учитель. Если будут разговоры и шум в храме, то люди не смогут молиться. Тот, кто разговаривает в храме, мешает другим. Поэтому здесь нужно принять строгие меры вплоть до предложения выйти из храма.
— Некоторые недовольные прихожане озлобляются, начинают писать доносы.
— Мне кажется, что перенести клевету за правду — это получить венец от Бога.
— Святитель Афанасий (Сахаров), схиархимандрит Иоанн (Маслов), архимандрит Киприан (Керн) и некоторые другие богословы-литургисты считают недопустимым для священника участвовать одновременно в двух богослужениях, например, в чине проскомидии и в чине часов, а также продолжать поминовение по запискам после окончания проскомидии, т.е. во время совершения Литургии. Согласны ли Вы с такими правилами? Можно ли в наше время стремиться к их выполнению, если не в приходской, то хотя бы в монастырской практике?
— Мне кажется, что такое незначительное отступление от устава может быть применено в виде принципа икономии, оно никого не соблазнит. В противном случае придется начинать проскомидию за час до часов, тогда и прихожане должны приходить за час до Литургии. Это неисполнимо.
Нужно действовать по обстоятельствам нашего времени. Это лучше, чем лишить молитвы этих людей.
— Есть и другая практика. Святой праведный Алексий Мечев в течение всей литургии вынимал частички. Даже если после «Отче наш» приносили записку, он вынимал частичку и поминал.
— Владыка Зиновий тоже так делал и говорил, что нигде не находил указания, до каких пор можно вынимать просфоры.
— Святитель Афанасий (Сахаров) в своей книге о поминовении усопших по уставу Православной Церкви пишет, что допустима церковная молитва за инославных христиан, - не во время проскомидии, но время ектений, молебна или панихиды. Согласны ли Вы с этим? Чего можно ожидать от такой молитвы, если понимаешь, что по учению Церкви неправославные не могут наследовать Царства Небесного?
— Я думаю, что за живых инославных можно молиться по такому чину, который дала нам Церковь, а именно, «о отпавших от православия». Есть молебен, который совершается в Неделю о Православии и который при желании и в другое время может совершить священнослужитель.
Во время Литургии своими словами можно помолиться за некрещеных родственников, чтобы они пришли к вере. А что касается молитв о упокоении, то с концом земной жизни наступает конец обращения, и человек уже не может кардинально измениться. Поэтому мне кажется, что панихида за инославных является ничем не оправданным компромиссом. Мы будем поминать их лишь ради успокоения их живых родственников, подадим им ложную надежду. Но Церковь нужна не для утешения, а для спасения.
— Согласны ли Вы с мнением некоторых современных богословов, которые утверждают, что современная культура идет вразрез с Православием? Или все-таки культура - это форма светской христианской идеологии?
— Я считаю, что культура и христианство так же не совпадают друг с другом как, скажем, христианство и наука. Культура — это область души, а христианство — область духа.
— Хотелось бы услышать от Вас какое-нибудь пожелание.
— Пожелание мое такое: помолитесь, чтобы я на деле исполнил то, что говорю по вашей просьбе и по послушанию вам.
1