Архимандрит Рафаил

Структура и молитвы Таинства Крещения как раз в корне отличаются от ритуа­лов других религий. Единственное сходство - это употребление воды как очищающей стихии.

Далее г-н Осипов продолжает: «Тем не менее, существенная разница между нашими Таинствами и языческими очевидна».

В чем г-н Осипов видит эту «существенную разницу»? Он пишет: «Глав­ное заключается в том, что в языческих мистери­ях и различных таинственных сакраментальных церемониях сам этот факт, само это действие но­сило магический характер, т.е. оно действовало независимо от того, в каком состоянии, нравст­венном, духовном, находится данный человек».

Довольно плоский взгляд на античную религию и античную культуру. В мистериях язычник искал удовлетворения своих религиозных чувств, хотя бы в виде глубо­ких психологических переживаний. Мистерии, и сопряженные с ними ритуалы, призваны были вы­звать у человека состояние, называемое катарси­сом,— это эмоциональное напряжение, доведен­ное до высокой степени, которое субъективно вос­принималось как очищение. Другой вопрос, что человек в мистериях не мог получить того, чего искал; но говорить о механичности и магизме об­рядов, не зависящих «от нравственного, духовно­го состояния человека», это значит мыслить дилетантски и примитивно.

По мнению г-на Осипова, главная граница между языческими ритуалами и христианскими таинствами и обрядами состоит в том, что язычник немало не заботится о своем ду­шевно-нравственном состоянии, а всецело полага­ется на механичность обрядов; а христианин принимает таинства сознательно, нравственно приго­товляя себя к ним. Таким образом, главная разница здесь, по г-ну Осипову, субъективное состояние человека. Это чем-то напоминает критику церков­ной литургики со стороны протестантских сект, которые ставят знак равенства между объективно­стью и механичностью таинств и обрядов. Ма­гизм язычества заключался в том, что язычник обращался к демоническому миру, а вовсе не в том, что язычники считали, что душевное состоя­ние человека не имеет отношения к религии.

Далее он говорит: «В частности, касаясь Та­инства Крещения, мы обратим внимание на то, что в христианстве первичным смыслом Таинства Крещения является именно идея рождения, ново­го рождения человека, может быть даже более важного, чем само рождение, телесное рождение человека».

Прекрасные слова. Сам Господь назвал Кре­щение рождением водой и Духом Святым. Рожде­ние — это новое бытие. Христианин, получая прощение первородного греха и личных грехов, возрождается внутренне, разрывается метафизи­ческий союз человека с демоном, он вступает в союз с Христом. Святые Отцы пишут о том, что у некрещеного человека в глубинах его души пребывают невидимо демонические силы, а у крещенного - благодать, и теперь демон дейст­вует на него не изнутри, а извне. Рождение - это вхождение в новую жизненную среду и взаи­модействие с ней. Человек через благодать Кре­щения входит в Церковь, становится частицей духовного Тела Христа Спасителя («Церковь - Тело Христа»); через земную Церковь, единую с небесной, он входит в общение с ангелами и свя­тыми, он становится новым творением.

Что же, по г-ну Осипову, означает пакибы­тие - новое рождение? - «Это рождение заключа­ется в том, что таинственно человеку, принимаю­щему это Таинство с верой и благоговением, все­вается некое новое семя Христово, духовное семя нового человека».

Здесь несколько интересных для нас мыслей. Во-первых, он пишет: «Это рож­дение (т.е. Крещение) заключается...» само сло­во «заключается» означает «ограничивается» или указывает на главную цель и сущность данного явления, «...таинственно человеку, принимаю­щему это Таинство с верой и благоговением...». Здесь подчеркивается субъективное отношение человека к таинству, но не оговаривается, что младенцу усваивается «вера и благоговение» родителей и крестных. Разумеется, г-н Осипов не может останавливаться на всех случаях, но дело в том, что он высказывает взгляды, что Крещение младенцев не желательно, вопреки постановле­нию Карфагенского собора, так как Крещение младенцев не соответствует его концепции, где Таинство зависит от субъективного состояния че­ловека, по крайней мере, это состояние является приматом Таинства.

Далее он пишет: «...человеку всевается некое новое семя Христово, духовное семя нового чело­века».

Значит, здесь подразумевается не рождение в новую жизнь, а только зарождение новой жиз­ни, оплодотворение человеческой души, некий по­тенциал, который дается при Крещении. По Еван­гелию, Крещение — это рождение в новую жизнь, в пакибытие. По г-ну Осипову, это не рождение, а только зародыш новой жизни. Что такое «семя Христово»,— он не объясняет. Скорее всего, это искра благодати, которая впадает в душу челове­ка, при этом не делает его новым творением, а помогает субъективным личным усилиям человека стать новым созданием, т.е. родиться вновь. Поэтому Крещение для г-на Осипова превращается в некий духовный залог, а в момент Крещения с че­ловеком ничего особенного не происходит.

Те, кто участвуют в Таинствах, знают, что Та­инство - это не только семя, брошенное в землю, которое произрастает постепенно, они чувствуют благодать, сходящую на них во время Таинства, и переживают его, как новое, ни с чем не сравни­мое состояние. Человек изумляется благодати Божией, дару Его милосердия; он ощущает тотчас свое обновление, он чувствует, что вступил в но­вые, более близкие отношения с Божеством, он чувствует изменение, происходящее в его душе и теле. Между тем, г-н Осипов считает, что Таинст­во это только надежда на будущее, на то, что семя даст колос, а брошенная искра загорится. Таинство - это встреча с Христом, а не первая веха на пути. Таинство это блаженное настоя­щее, а не возможное будущее. Поэтому Таинство Крещения - духовное рождение, а не зачатие, о котором говорит г-н Осипов. Верно то, что дей­ствие благодати в человеке зависит от его жизни и веры, но само Таинство как схождение благода­ти - объективно и не может быть поставлено в полную зависимость от личных переживаний.

Далее г-н Осипов пишет: «Я вам приводил целый ряд святоотеческих высказываний, кото­рые красноречиво говорят о том, что происходит рождение нового человека».

Нет, г-н Осипов во­все не говорил о рождении, он говорил о зачатии духовным семенем, для которого необходим про­должительный, метафористически говоря, внут­риутробный период, чтобы оно окончилось или рождением или смертью.

Он продолжает: «Чем оно обусловлено? Обусловлено не просто совершением, внешним совершением священнодейст­вия, нет-нет, помните, что говорил св. великий патриарх Иерусалимский Кирилл: "Если ты ли­цемеришь, то люди тебя крестят, а Дух Святой крестить не будет"».

Проповеди святителя Кирилла Иерусалимского но­сят преимущественно нравственный характер. Это катехизаторские поучения для оглашенных, готовящихся к крещению. Святитель Кирилл при­зывает оглашенных принять это Таинство после внутреннего приготовления, но употребляет здесь метафорический язык и определенную гиперболи­зацию. В противном случае, надо сказать, что че­ловек, сознательно и добровольно решившийся принять крещение, но недостаточно внутренне подготовленный к этому, останется некрещеным, Таинство Крещения не совершится над ним, а все священнодействие останется внешним и даже призрачным.

Но, во-первых, для определения внутреннего состояния человека не существует твердых крите­риев: чем более нравственен человек, тем более критичен он к себе. Апостолы считали свою веру недостаточной и просили: Господи, умножь в нас веру (Лк. 17, 5), тогда как человек, живущий страстной и греховной жизнью и только по временам вспоминающий о Боге, может ставить свою веру в пример другим. То же самое происходит в нравственных самооценках. Приведем такой пример. Человек под влиянием своих близких, но не подготовившись вну­тренне, принял крещение; затем он стал церков­ным христианином, стал посещать богослужения, читать религиозную литературу и осознал необ­ходимость таинств. Каким он должен себя счи­тать: крещеным или некрещеным, что ему делать тогда? По концепции г-на Осипова он не был крещен, значит должен готовиться к новому кре­щению. Но в Символе Веры мы исповедуем одно крещение, а святой Иоанн Дамаскин пишет: «Все, которые, будучи крещены во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа снова перекрещиваются, все таковые снова распинают Христа». (св.Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Книга IV)