Страница 3 из 4
Съ паденіемъ Демофила, Григорій Богословъ являлся единственнымъ кандидатомъ на ка?едру православнаго Константинопольскаго архіепископа. И народъ, и императоръ желали вид?ть на ней лишь Григорія, однако, посл?дній, съ свойственной ему скромностью, отклонилъ высокое предложеніе, заявивъ, что если непрем?нно нужно ему быть, то онъ готовъ принять этотъ санъ только по избранію епископовъ собора — единственно каноническимъ образомъ. Теперь, съ возстановленіемъ положенія православной Церкви, Григорій, несмотря на свой отказъ отъ архіепископа, явился главнымъ ея руководителемъ. Ему возвращены были вс? церкви, которыя раньше аріане отняли у православныхъ, въ его же в?д?ніи находились вс? церковныя имущества и доходы. Не щадя въ своихъ пропов?дяхъ лжеученія аріанъ, онъ, однако, одержавъ надъ ними поб?ду, проявилъ къ нимъ удивительную снисходительностъ и кротость, и не отв?тилъ имъ т?мъ пресл?дованіемъ, которое они совершали по отношенію къ православной Церкви. Императоръ ?еодосій, чтобы еще бол?е обезпечить духовное единство, созвалъ большой соборъ восточныхъ епископствъ, который носитъ названіе второго вселенскаго Константинопольскаго собора. Предс?дателемъ собора былъ избранъ благочестивый и кроткій Мелетій, котораго папа Дамасъ не признавалъ въ качеств? епископа Антіохіи. Однимъ изъ постановленій этого собора Григорій назначался на архіепископскую ка?едру Константинополя.
Однако, на этой ка?едр? Григорій пробылъ всего н?сколько нед?ль. Во время собора умеръ Мелетій и унесъ съ собой въ гробъ тотъ миръ, который онъ ум?ль водворять на собор?. За смертью его предс?дателемъ сд?лался Григорій. На собор? были лица неодинаковаго образа мыслей съ Григоріемъ, и которыхъ сдерживалъ лишь авторитетъ Мелетія. Григорій съ своими александрійскими симпатіями оставался одинокимъ на собор?, такъ что соборъ и онъ скоро обнаружили взаимное непониманіе по первому же крупному вопросу — о преемник? Мелетію. Григорій настаивалъ на кандидатур? Павлина, соборъ остановилъ свой выборъ на пресвитер? Флавіан?. Съ прибытіемъ запоздавшихъ египетскихъ и македоніанскихъ епископовъ, д?ло пошло еще хуже. Григорій не могъ вполн? дов?рчиво отнестись къ египетскимъ епископамъ посл? ихъ участія въ посвященіи Максима, а т? и другіе были недовольны Григоріемъ за то, что соборъ предпринялъ рядъ постановленій, не дождавшись ихъ прибытія. Мало того, эти епископы возбудили даже вопросъ о незаконности избранія Григорія Богослова на архіепископскую ка?едру и внесли еще б?льшую смуту въ д?ла собора. Григорій, не желая служить причиной раздора, добровольно отказался отъ архіепископской ка?едры и въ іюн? 381 г. удалился въ Назіанзъ. Зд?сь онъ нашелъ церковь въ рукахъ апполинаристовъ. Не смотря на вс?
огорченія, которыя доставилъ ему соборъ, и на свое крайнее утомленіе, Григорій взялъ на себя управленіе ею, пока въ 383 г. не былъ избранъ по его указанію епископомъ Назіанза Евлалій. Посл? его избранія Григорій Богословъ совершенно отстранился отъ участія въ управленіи церковью, р?шивъ остатокъ дней своихъ посвятить уединенію. Его д?ятельность на Константинопольскомъ собор? съ особенной отчетливостью подчеркнула его неприспособленность къ практической д?ятельности, гд? нужно не столько управлять, сколько ладить съ людьми, часто поступаясь своими уб?жденіями. Его зам?ститель на собор? и вм?ст? съ т?мъ и на ка?едр? — Нектарій, уступавшій Григорію во вс?хъ отношеніяхъ, сум?лъ сохранить за собою предс?дательство и довести д?ло до благополучнаго конца. Между прочимъ, однимъ изъ постановленій этого собора какъ бы косвенно была подчеркнута та великая услуга, которая была оказана Григоріемъ православной Церкви въ Константинопол?. На одномъ изъ зас?даній этого собора было постановлено, чтобы Константинопольская Церковь, по важности ея значенія, занимала второе м?сто посл? Церкви Римской, и этому своему возвышенію она обязана исключительно трудамъ Григорія Богослова.
III.
IV в?къ, въ который протекала жизнь Григорія Богослова и cовершилась его какъ церковная, такъ и главнымъ образомъ литературно-богословская д?ятельность, отм?ченъ не только появленіемъ различныхъ ересей, начиная съ аріанства, но, что еще важн?е, нарожденіемъ новаго направленія богословской мысли. Испов?дники в?ры временъ гоненій, жившіе и въ IV в?к?, сохранили непосредственность в?ры и чистоту религіознаго чувства. Они в?рили, какъ учила Церковь, и в?ра ихъ была проста и искренна. Они были врагами новшествъ и являлись консервативнымъ элементомъ въ Церкви. Но параллельно съ этимъ церковнымъ направленіемъ въ IV в?к? появляется и иное теченіе, представители котораго хот?ли подчинить вопросы в?ры разуму. Очень высоко ставя религіозное знаніе, они не придавали надлежащаго значенія в?р?. Забывая объ ограниченности разума, они полагали, что можно и разсудкомъ, безъ помощи непосредственной в?ры, постичь Божество. Опасность этого направленія обнаружилась въ самомъ же начал? IV в?ка. Лжеученіе Арія о Второмъ Лиц? Святой Троицы, распространившееся уже въ 20-хъ годахъ его, являлось именно результатомъ стремленія постичь разумомъ и истолковать Божество Сына Божія.
Хранители истинной в?ры и преданій церковныхъ, св. отцы Церкви не могли относиться равнодушно къ нецерковному направленію, которое пропов?дывалось аріанствомъ подъ видомъ наилучшаго изсл?дованія в?ры — чтобы, какъ хвастливо говорили аріане, «все было в?рно разсказано и изсл?довано», и въ лиц? Григорія Богослова и въ его твореніяхъ Церковь им?ла ревностнаго защитника в?ры, попираемой малов?ріемъ и свободомысліемъ. Историческое значеніе его литературной д?ятельности очень велико.
Обладая тонкимъ, полнымъ м?ткости и сарказма, языкомъ, онъ вскрываетъ несостоятельность аріанскаго уб?жденія въ могуществ? разума и въ необходимости все согласовать, для блага будто бы самой Церкви съ его вел?ніями. Вотъ краткое опред?леніе различія въ отношеніи къ в?р? между православными и аріанствующими, которое вкладываетъ Григорій Богословъ въ уста аріанствующихъ: «у насъ (аріанъ) ученіе на подобіе хамелеоновъ или полиповъ, принимающихъ непрестанно новый цв?тъ, а ты (Григорій) — приставшая къ одному м?сту наковальня, какъ будто всегда одна (и таже) в?ра, что такъ слишкомъ ст?сняетъ догматъ истины, ступая все по одной скучной стез? слова». И д?йствительно, страсть къ новизн?, къ оригинальнымъ мыслямъ по серьезнымъ и глубокимъ вопросамъ религіи составляетъ отличительную особенность аріанствующихъ. Григорій Богословъ ставитъ в?ру выше требованій разума въ области религіи. Въ ней есть такіе вопросы, которые недоступны холодному умствованію и которые легче всего постигаются путемъ искренней и глубокой в?ры. Онъ говоритъ: «не скажу: будь см?лъ, напротивъ того: страшись касаться предметовъ высшихъ, превосходящихъ твои силы». При изсл?дованіи вопросовъ въ религіозной области, по Григорію Богослову, сл?дуетъ всегда различать, «что д?лжно предоставлять одной в?р? и что разуму».
Въ яркихъ краскахъ изображаетъ онъ противоположность между ограниченностью нашего ума и предметомъ его постиженія — неизсл?димымъ Божествомъ. «Мы какъ бы строимъ что-то огромное малымъ орудіемъ, когда челов?ческою мудростію уловляемъ в?д?ніе сущаго, когда къ предметамъ сверхчувственнымъ приступаемъ съ своими чувствами, которыя заставляютъ насъ кружиться и обманываться, и не можемъ неприкосновеннымъ умомъ подойти сколько-нибудь ближе къ истин?».
По его мн?нію «обнять мыслію столь великій предметъ совершенно не им?ютъ ни силъ, ни средствъ не то что люди, оц?пен?вшіе и преклоненные долу, но даже весьма возвышенные и боголюбивые». Поэтому понятно, что разсужденіе о предметахъ в?ры можетъ быть д?ломъ только избранныхъ, отм?ченныхъ Богомъ, д?ятелей Церкви. Богъ только Моисею вел?лъ вступить въ кругъ облака и бес?довать съ нимъ, Іисусъ Христосъ открылъ свое божественное достоинство на ?авор? только избраннымъ апостоламъ Петру, Іакову и Іоанну. Народъ — младенецъ въ в?р?, и ему необходимо лишь пастырское наставленіе въ истинахъ в?ры. Григорій отдаетъ предпочтеніе христіанину, просто в?рующему, передъ т?мъ, который слишкомъ полагается въ д?л? религіи на разумъ. «Скудный въ слов? и знаніи, — говоритъ онъ, — опирающійся на простыхъ реченіяхъ и спасающійся на нихъ, какъ на малой ладь?, выше борзаго на языкъ глупца, который съ нев?жествомъ дов?ряетъ разумнымъ доказательствамъ».