Жан-Клод Ларше

В некоторых случаях уныние наводит на человека глубокое и постоянное отвращение к месту его жительства401, указывает ему на причины к неудовольствию этим местом, приводит его к мысли о том, что в другом месте будет лучше402. «Далее [сей] бес подводит монаха к желанию других мест, в которых легко найти [все] необходимое [ему]...»403. Уныние толкает человека к оставлению своей деятельности, особенно его труда, возбуждая в нем неудовлетворение404. Человек бросается на поиски другого рода деятельности, поскольку уныние наводит его на мысль, что она будет интересней и сделает его более счастливым...

Все эти связанные с унынием состояния сопровождаются беспокойством или тоской, которая вместе с отвращением является одним из характерных свойств этой страсти405.

Бес уныния особенно нападает на тех, кто подвизается духовной жизнью: он стремится отвратить их от путей, указываемых Святым Духом, пытается всеми способами воспрепятствовать осуществлению такой жизни и особенно стремится помешать регулярности и постоянству аскетической дисциплины406, нарушить способствующее ей безмолвие и пребывание на одном месте407. Преподобный Иоанн Лествичник так определяет уныние: «Уныние есть расслабление души, изнеможение ума, пренебрежение иноческого подвига...»408. Уныние делает подвижника «ко всякому делу внутри кельи... ленивым, нерадивым. Не попускает ему оставаться в келье, ни прилежать чтению...»409. Под воздействием этой страсти его дух «пребывает праздным, не занятым никаким духовным делом»410 и особенно испытывает значительные трудности к молитве411. Подверженный унынию человек становится равнодушным ко всякому Божиему делу412, теряет стремление к благам будущего века413 и даже доходит до того, что принижает значение духовных благ414. Уныние, конечно, более всего нападает на тех, кто подчиняется строгой духовной дисциплине и для этого сокращает до минимума свою внешнюю деятельность и перемещения, стремясь к возможно большему безмолвию и уединению.

Чем больше человек настраивается духовно, чем больше он уединяется, чтобы в безмолвии посвятить себя молитве, которая соединяет его с Богом, тем сильнее на него нападает эта страсть, которой особенно опасаются отшельники. Тем не менее уныние не оставляет в покое и тех, кто живет вне всякой дисциплины или даже вне какой-либо духовной жизни. На последних уныние нападает под иными видами, по замечанию преподобного Исаака Сирина: «Пребывающие в делах телесных совершенно свободны от сих искушений. На них приходит иное уныние, известное всякому...»415. Этот вид уныния характеризуется, как правило, смутным и расплывчатым чувством неудовольствия, отвращения, скуки, усталости по отношению к себе, к своему существованию416, к окружению, к месту жительства, к работе или даже к любому виду деятельности417. Такие люди также подвергаются бессмысленной тревоге, общей тоске, периодическому или постоянному чувству угнетенности. Обычно они подвержены, соответственно, состоянию оцепенения, психической и телесной заторможенности, общей и постоянной беспричинной усталости, периодической или постоянной вялости души и тела.

Чтобы предотвратить до некоторой степени эти неприятные переживания, уныние часто толкает людей к разносторонней деятельности и многократным переходам с места на место без всякой необходимости, к бесполезному общению и ко всему, что позволит, как им кажется, избежать тревоги, скуки, одиночества и восполнит ощущаемое ими неудовлетворение. Желая и думая найти таким образом удовлетворение и обрести себя они на самом деле отвращаются от себя и своей обязанности жить духовно, от своей истинной природы и назначения, а тем самым от всякого полноценного удовлетворения.

Среди тех, кто ведет аскетическую жизнь, нападения беса уныния и проявления этой страсти достигают наибольшей силы около полудня. «Этот злой враг... часто нападает на монаха особенно около шестого часа418, как какая-нибудь лихорадка, нападающая в определенное время, своими приступами причиняет больной душе жестокий жар в обычные, определенные часы. Некоторые из старцев называют его бесом полуденным, о котором говорится в Пс 90, 7»419. Среди старцев, можно указать на Евагрия, который утверждает, что «бес уныния, который также называется "полуденным" <...> приступает к монаху около четвертого часа420 и осаждает его вплоть до восьмого часа»421.

Основное отличие уныния от печали состоит в том, что уныние не имеет никакого определенного повода, по выражению преподобного Иоанна Кассиана, оно состоит в «неразумном смущении духа»422. Но если оно не имеет повода, это не означает, что оно лишено всякой причины. Из предшествующего следует, что основным источником уныния является бесовское воздействие423. Однако для него необходима благоприятная почва. Таковой, согласно авве Фалассию, является привязанность к наслаждениям и состояние печали424. «Уныние есть нерадение души; нерадит же душа сластолюбием болящая», – замечает он425. Преподобный Макарий указывает в качестве причины на неверие426. А преподобный Исаак Сирин определяет, что у духовного человека «уныние – от парения ума»427.

Приведенное выше описание нарушений, характерных для уныния, позволяет понять, почему отцы Церкви определяют эту страсть как духовную болезнь428.

Многочисленные патологические нарушения, появляющиеся при унынии, подтверждают правильность этого воззрения.

Основным следствием уныния является общее потемнение души: уныние помрачает разум (????)429, ослепляет его и покрывает мраком всю душу430. Душа теряет способность понимать основные истины. «Душа дремлет в рассуждении созерцания добродетелей и рассмотрения духовных чувств, когда будет уязвлена стрелою этой страсти», – пишет преподобный Иоанн Кассиан431. Самым же тяжелым следствием является то, что человек из-за этой страсти находится в состоянии уклонения и удаления от познания Бога432.

Отцы Церкви также отмечают, что уныние, будучи расслаблением души433 и изнеможением ума434, порождает душевную пустоту435, толкает человек к всеобщей небрежности436, лишает мужества437. Соединившись с печалью, оно умножает ее и может в таком случае легко привести к отчаянию438. Среди значимых следствий уныния можно назвать раздражительность439. От уныния, отмечает преподобный Исаак, рождается «дух исступления, из которого источаются тысячи искушений»440.

В отличие от других главных страстей, уныние не является матерью какой-либо особенной страсти441 по той причине, что от него рождаются почти все страсти. Евагрий Понтийский в схолиях на Пс 139, 3 поясняет:

«За помыслом уныния в тот же день не следует другой помысел, во-первых, потому что он долговремен, во-вторых, потому что содержит в себе почти все помыслы»442. Преподобный Максим также говорит о том, что уныние «приводит в движение сразу почти все страсти»443. Преподобный Варсонофий в более общих словах говорит, что уныние «рождает всякое зло»444. Преподобный Иоанн Лествичник приходит к выводу, что «уныние... для инока есть всепоражающая смерть»445, а преподобный Симеон также заключает, что оно есть «смерть души и ума»446. Он добавляет: «От него, если попустил ему Бог действовать против нас по силе его, никто из подвижников никогда не мог бы спастись»447. Учитывая последствия уныния, отцы Церкви утверждают, что уныние есть самая тяжкая, самая тягостная из всех страстей448, что «из всех восьми предводителей злобы дух уныния есть тягчайший»449 и что «нет худшей его страсти»450. Преподобный Исаак даже говорит, что уныние «для души это есть вкушение геенны»451.

Лечение печали и уныния, которое предлагают отцы Церкви, является в основе своей духовной терапией. Напомним, в чем оно заключается.

ЛЕЧЕНИЕ ПЕЧАЛИ

Лечение печали больше, чем лечение какой-либо другой страсти, требует осознания своей болезни и желания вылечиться. Ибо часто бывает, как это особенно отмечает святитель Иоанн Златоуст452, что больной находит удовольствие в своей болезни, получает от нее некоторое болезненное наслаждение и пассивно предается этому своему состоянию, не замечая, что им обладает опасная для духовной жизни страсть. Преподобный Иоанн Кассиан, напомнив о вредоносных последствиях печали, пишет, что «с не меньшей заботливостью нам надобно врачевать и эту болезнь, если желаем законно подвизаться подвигом на духовном поприще»453. Святитель Иоанн Златоуст настаивает на необходимости того, «чтобы душа склонилась пожелать и решиться на освобождение» от страсти. Он подчеркивает, что «для освобождения от скорби немало способствует нам то, что мы не находим в ней удовольствия»454.