Страница 86 из 170
ее близких друзей, освободиться от забот. Таким убежищем
для меланхолически настроенной Александры, супруги российского императора, стал домик м-м Вырубовой.
Муж Вырубовой был морским офицером. Ходили слухи, что он не одобрял дружбы своей жены с императрицей и еще
более не одобрял людей, которых приглашали на встречу с ней
в его доме. Оказывается, Распутин был не единственным
мистиком и шарлатаном, с которым встречалась и беседовала
там императрица. Императрица была глубоко религиозна, интересовалась всевозможными мистическими доктринами, чего нельзя было сказать о муже мадам Вырубовой. Он опасался, для чего у него были все основания, что почти любой
политический план мог быть организован этой «маленькой
группой серьезных мыслителей», которые собирались в его
гостиной и в пахнущем духами будуаре его жены. Они ссорились, доходя до того, что не были заняты ничем, кроме споров, и в итоге мадам Вырубовой пришлось сделать выбор между
ее мужем и ее друзьями. Она выбрала друзей. И с этого времени
стала занимать домик в Царском Селе одна. Муж ее ушел
в море и спустя год или два он умер.
Что-то из этого мне рассказала мадам Вырубова, остальное — друг ее мужа. В ее истории муж представляется
ревнивым, безрассудным, неуравновешенным человеком, почти безумным. В истории его друга он выглядит страдальцем.
Рассказывая о своем замужестве, м-м Вырубова сказала:
«У меня была не очень веселая жизнь». Она невесело улыбнулась и добавила с легкой горечью: "Вероятно, это единственная причина, почему я, как и Императрица, так привержена религии, и почему нам обоим так нравился Распутин, Приложение № 9 377
и мы так ему доверяли. Мы на самом деле ему верили, и
до самого конца он оправдывал наше доверие всем, что он
делал. Что же касается чувств, которые питала к нему Императрица, то я торжественно даю Вам мое слово чести, что чувства эти составляли то единственное, что может
выразить благодарная мать и истовый православный христианин, благоговейное чадо Православной Церкви».
А затем она сказала те слова, которыми я открыла
эту главу. «Пусть любая американская мать представит, что
ее единственный сын, слабый и болезненный от рождения, чья жизнь всегда висела на волоске, был чудесным
образом исцелен. Предположим еще, что человек, который сотворил такое чудо, был не врачом, а служителем
церкви, к которой принадлежала мать. Разве не естественно было бы для матери испытывать чувство огромной благодарности к этому человеку всю ее оставшуюся жизнь?
Разве не естественно было бы, что она захочет оставить
этого священника возле себя, по крайне мере, пока ребенок
не вырастет и не окрепнет, чтобы в случае, если вернется
недуг, он мог оказать помощь или что-то посоветовать? Вот
и вся правда об отношениях Императрицы и Распутина».
Я спросила: «Но действительно ли Распутин исцелял
Царевича, восстанавливал его здоровье?».
«Судите сами, — ответила она. — Вы, вероятно, знаете, с каким нетерпением Император и Императрица ожидали появления сына. У них уже было четыре дочери, но
женщины не могут наследовать русский трон. Был нужен
мальчик, и когда он, наконец-то, родился, слабый, болезненный ребенок, бедный малыш, Императрица была
близка к отчаянию. У ребенка была редкая болезнь, которую врачи не умели лечить. Были поражены кровеносные сосуды, так что при малейшем прикосновении, незначительном воздействии могло открыться кровотечение. Жизни могла угрожать даже самая маленькая
Рана. Порезав палец, мальчик мог умереть от потери крови. Ко всему прочему, у мальчика развился туберкулез
бедра. Казалось, он никогда не сможет по-настояшему
378 ПРИЛОЖЕНИЯ
вырасти. Он был милым мальчиком, красивым, умным, любящим.
В связи тяжелой болезнью, опасения вызывало не только здоровье мальчика, но и вопрос о наследовании престола. Даже если не было шансов на то, что Царевич доживет
до момента, когда сможет наследовать трон, следовало
твердо отдать ему это право, а поэтому никто не хотел сдаваться в борьбе с недугом. Каждый приступ болезни вызывал у императрицы такой ужас и боль, что она почти лишалась рассудка. Долгое время она была в таком состоянии, что ей приходилось жить уединенно под постоянным наблюдением и заботой медсестер. Это не было вызвано боязнью покушения. Смерти сына от недуга она боялась гораздо больше любого покушения на ее собственную жизнь.
И в добавок ко всем этим ежедневным и ежечасным
тревогам и страданиям, которые испытывала бедная Императрица, ей досаждали Великие князья и придворные, нанося ей новые раны. У каждого из них было лекарство или
способ лечения, которые следовало по их мнению предложить докторам, все новые средства, все новые операции и
методы. Императрицу едко критиковали за то, что она
не желала испытывать все эти средства. Например, вдовствующая императрица», — Вырубова посмотрела на меня, и мы обе улыбнулись. Шутка о свекрови так же мало смешна
во дворце, как и, например, в квартире Гарлема.
«А потом пришел Распутин, - продолжила м-м Вырубова, — и он сказал Императрице: "Не беспокойся о своем
ребенке, он поправится и будет жить. Скоро у него все
будет хорошо, а медицина ему больше не нужна. Ему
нужны не лекарства, а здоровая, нормальная жизнь на открытом воздухе, настолько, насколько это позволит его состояние. Ему надо играть с собакой и пони. Ему нужно
кататься на салазках. Не позволяйте врачам давать ему
что-либо, кроме самых слабых лекарств. Ни в коем случае
не позволяйте оперировать. Скоро наступит улучшение, а
потом мальчик поправится"».
«Распутин говорил, что вылечит его?» — спросила я.
Приложение № 9 379
«Распутин просто говорил, что мальчик должен поправиться, он называл нам практически день и час, когда
должно наступить улучшение. "Когда ребенку исполнится
двенадцать лет, — сказал нам Распутин, — он начнет
поправляться. Потом его здоровье будет постоянно улучшаться, и когда он станет взрослым, он будет здоров, как любой другой молодой мужчина его возраста". И
очень скоро после того, как мальчику исполнилось двенадцать, он на самом деле начал поправляться. Он быстро
выздоравливал, именно так как Распутин ему предрек, и уже через несколько месяцев он мог самостоятельно
гулять.
Прежде, во время прогулок, его оберегал солдат, преданный и любивший его до смерти. Он готов был отдать
свою жизнь, если бы это могло принести здоровье его Царевичу. Когда мальчик действительно начал самостоятельно гулять, начал играть со своей собакой и со своим пони, никто не радовался этому больше, чем тот солдат, разве
что Императрица.
Впервые за все время, что она жила в России, она
была счастлива. Разве вы можете винить ее, винить меня
за то, что мы были благодарны Распутину? Он ли исцелил
мальчика, Господь ли сделал это, я не знаю, но именно
Распутин рассказал нам, что должно случиться и когда это
произойдет, а вы уж делайте из этого свои выводы».
Распутин сказал российской императрице, что ее сын
начнет выздоравливать, когда ему исполнится двенадцать.
Почти любой врач сказал бы ей, что, когда придет пора
юности, может начаться процесс выздоровления. Известно, как многие детские заболевания, даже очень серьезные нарушения здоровья, совершенно исчезали после наступления этого
возраста. Императрицы и женщины вообще обычно не сведущи
в медицине, но они могут узнать все это из книг, если доктора
не удосужатся им об этом рассказать. Однако, ни Александра, ни Вырубова не были в курсе этого, и когда Распутин
сблефовал, они поверили. Распутину повезло угадать, это и
было чудесно, потому что почти невозможное свершилось, 380 ПРИЛОЖЕНИЯ
и жизнь больного царевича пошла как раз по предсказанию.
Вот что я об этом думаю.
Когда царевич станет мужчиной, если доживет до этого, и прочитает историю о последних годах правления его
матери и отца, какой источник воспоминаний подарит ему
этот эпизод с Распутиным! Он был пешкой, которую двигали
туда-сюда по шахматной доске, где решались судьбы двухсот миллионов жителей России, не говоря уже о семье Романовых. Он был приманкой, с которой играли в самую большую
игру в европейской политике. Царевич, и хитрый, коварный
монах, и две женщины, увлеченные мистикой.
«Это было начало близкой дружбы между Распутиным и императорской семьей, — продолжила м-м Вырубова. — Но, во всяком случае, это было единственное, что
связывало их. Что бы ни говорили о Распутине, что бы
ни было необычным в его личной жизни, что бы он ни сделал в политическом смысле, в одно я всегда буду верить