Страница 87 из 170
относительно этого человека. А именно в то, что он был
ясновидящим, у него было второе зрение, и он использовал это, по крайней мере иногда, для благородных, святых
целей. Предсказание выздоровления царевича было только
одним из примеров. Он часто говорил нам, что произойдут
определенные вещи, и они на самом деле происходили.
Император с Императрицей консультировались с ним в кризисные моменты своей жизни, он всегда давал им совет.
Совет этот всегда оказывался правильным, удивительно верным. Дать такой совет мог только человек с даром второго
зрения».
Я спросила: «Был ли Распутин на самом деле таким
ужасным, как о нем говорят?».
«Он не мог быть таким, — ответила она. — Он мог
быть в той или иной степени безнравственным. К сожалению, даже в святых местах можно найти мужчин, слабых
в определенном смысле. Я могу точно сказать только за себя
и Императрицу. Заявление о том, что кто-то из нас имел
личные отношения с Распутиным, было грязной клеветой.
Ничего подобного никогда не было и не могло быть. О, как
Приложение № 9 381
просто, очень просто сказать такое о женщине, — ее бледное лицо вдруг вспыхнуло, — никто никогда не требует
доказательств. Когда мы познакомились, Распутин был
всего лишь странствующим монахом, грязным, необразованным, неуклюжим. Уже при Дворе он научился носить
чистую рубашку и хорошим манерам. Кстати, при Дворе
он бывал не слишком часто. Императрица встречалась с ним
не больше шести-восьми раз в год, а Император видел его
еще реже».
«Был ли он немецким агентом? Был ли он частью политического заговора, угрожавшего сепаратному миру России?».
Анна Вырубова надолго замолчала. Казалось, она взвешивает слова. Она заговорила, я посмотрела в ее глаза, похожие на глаза ребенка.
«Я не знаю. Конечно, я не верила этому, пока был
жив Распутин, а теперь — я не знаю. Я точно знаю, что
при российском Дворе было трудно, очень трудно не попасть в какую-нибудь политическую интригу. Вы, конечно, знаете, что это такое — быть придворным».
[Почему так ответила Анна Александровна? Неужели она
действительно допускает возможность того, что Распутин мог
быть германским агентом? Как понимать эту заминку в ответе? Как расценивать это допущение с ее стороны, нетвердость, которую нельзя было ожидать от близкого человека, от друга, от единомышленника? Что это — отступление, по существу
предательство и Распутина, и Царской Семьи? Это мало похоже на Анну Танееву. Или это — обдуманный, выверенный
ответ, отражение действительного положения вещей? Или чтото третье?
Попробуем разобраться в причине такого ответа.
Во-первых, отметим сразу, что утвердительного ответа
все же не последовало. Длительная пауза предварила ответ.
Теперь вспомним то, что сказано Анной Александровной
о Распутине чуть раньше. А раньше, то есть только что сказано
было следующее. Григорий Распутин совершил для Царской
Семьи то, что не мог сделать никто, он совершил невероятное, он исцелил смертельно больного ребенка — долгожданного, 382 ПРИЛОЖЕНИЯ
вымоленного у Бога Наследника Русского Престола, фактически спас его от неминуемой смерти, то есть сотворил чудо!
Таким образом, перед нами — чудотворец. И не только чудотворец, но и прозорливец, способный предвидеть грядущее, что следует из только что произнесенных слов Анны Вырубовой. Более того, Анна Александровна свидетельствует, что
Распутин был православным, глубоко верующим человеком, молитвенником. Эти определения, которым трудно подобрать
эпитеты в современном американском языке, трансформировались у американской журналистки в слова «монах», «служитель Церкви». То есть чудо совершено не шарлатаном или экстрасенсом, а русским православным человеком, наделенным
молитвенным даром настолько, что по его молитве Бог творит
чудеса.
Разве это не доказывает с очевидностью то, что Григорий Распутин вовсе не был тем негодяем, каким его пытались
выставить его враги (которые почему-то странным образом
совпадают с предателями Русского Царя). То есть перед нами
тип человека, оценка которого должна лежать в совершенно
иной плоскости, нежели банальные политические интриги, борьба страстей, амбиций, коварство, предательство. Перед
нами — духовно озаренный человек, молитвенник, а не политический проходимец или мелкий жулик и интриган, и подтверждением тому служат его чудесные дарования.
Вот ведь что хотела сказать Анна Александровна Рите
Дорр, ожидая в ответ на свои очевидные и удивительные доводы адекватной реакции. Анна Вырубова вправе была ожидать, что, услышав все это, американка изменит свое отношение, клевета рассеется, пелена спадет с глаз, человек увидит правду
и возрадуется о ней. Что же произошло? Ожидаемого прозрения американки не возникло. Что должна была испытать Анна
Александровна, когда вместо слов удивления, изумления
от открывшейся истины она услышала новый вопрос, показавший, что все ее слова оказались напрасны: «А не является
ли Григорий Распутин германским шпионом?». Что должна
была ответить Анна Александровна?
Наступила пауза. Она задумалась, а, может быть, просто переживала шок от услышанного, пыталась взять себя
в руки, не показать, что вновь испытывает муку, в который
Приложение № 9 383
раз причиненную ей человеческой глупостью, нечувствительностью, жестокостью и эгоизмом, нежеланием видеть правду. Почему люди с такою легкостью принимают и усваивают
грязь, верят лжи, почему такое сильное желание у людей видеть в другом все дурное. Как просто клевещут на человека и
как легко верят этой клевете. И почему с таким трудом усваивается истина, не воспринимается доброе слово о человеке, почему хотят видеть в нем только порок и не хотят видеть в нем
добро, величие, святость. Как тяжело перенести все это и
сохранить выдержку, равновесие, спокойствие, доброжелательность, когда хочется закричать: хватит, очнитесь, сколько
можно клеветать на невиновного человека, что сделал он вам
плохого, как смеете вы его осуждать, кто дал вам право глумиться над его памятью, ведь его уже нет, он убит, зверски
убит, уже достаточно излилась на него ваша злоба и ненависть. Он убит за то, что был русский, за то что любил Царскую Семью, был Им предан, за то, что помогал всем как
мог, хотел помочь, пособить, облегчить, утешить. Что же вы
этого никак не поймете? Он православный, русский человек.
Он исцелял Царевича, он молился за Царскую Семью, он помогал Им, он помогал людям. Что вам еще надо, оставьте его...
Но нет, это не поможет, не проймет, спишут тебя в разряд неврастеничек и все. Нет, надо как-то объяснить этой
американке, чужой, далекой, что Распутин оклеветан, что он
невиновен. Но как? На каком языке ей это объяснить, какими
словами? Если обычные доводы не воспринимаются. Скажешь
просто и прямо, что Распутин не виновен, как и я, как и
Царь, как и Царица, — не поймет, не прошибет, не достучишься. Легче, наверное, папуасу объяснить, чем современному, образованному, благовоспитанному интеллигенту! Но
надо что-то сказать, все же корреспондент, журналистка, американка, чего-то хочет понять, о чем-то написать. А пускай-ка
попробует сама, если не сердцем, то умом. Сердце-то у них
У всех порченое, а вот умом, может умом?
Пусть сама подумает, включит свою аналитическую машину, может, и разберется, все же человек — существо-то
Разумное, словесное, способное логически мыслить. Тогда так...
И Анна Александровна после паузы ответила то, что, будем считать, добросовестно поместила в своем репортаже
384 ПРИЛОЖЕНИЯ
американская журналистка: «Не думаю, раньше я была уверена, а теперь... все его обвиняют... при Дворе трудно избежать
интриг, но он при дворе-то и не жил, а впрочем, подумайте
сами, сами и решайте». Допустить, что Анна Александровна
серьезно могла думать, что Распутин — германский шпион, нелепо. Расчет был один — заставить задуматься саму американку.
Что же в результате додумала американка? Можно сказать, что ход Анны Александровны оказался удачным. По крайней мере, эту задачу Рита Дорр решила правильно. Обвинения
в шпионаже в пользу Германии с Григория Распутина были
сняты, что следует из ее собственных рассуждений на заданную
тему о Распутине. То есть «негодяй, шарлатан, обманщик, гремучая змея» и прочее, но все же не шпион. Спасибо и на этом].
«Нет, — сказала я, — я ничего не знаю о придворной
жизни, расскажите мне о ней».
«В английском языке есть только одно слово, которое верно описывает придворную жизнь, — ответила Вырубова, — "rotten".* Двор состоял из бесчисленных маленьких
группировок, у каждой были свои бесчисленные сплетни, перешептывания, секреты и планы, большие и маленькие.
Не было ничего слишком крупного или слишком мелкого