Страница 22 из 39
И как нищие просят себе от людей милостыни, так и мы непрерывно должны вопиять ко Господу: Господи, даждь ми смирение, терпение, послушание! (77) Если бы мы действительно видели себя в великой опасности - близкими к погибели, то усердно молились бы. Ведь если Бог нас не помилует и не даст нам все необходимое для спасения, мы погибнем. Но мы потому и не молимся или очень мало молимся, что опасности этой не чувствуем. А вот что просить у Бога и что такое духовное богатство, это еще вопрос. Большинство христиан духовными дарами считают всякие переживания, необычные состояния. На самом же деле нужно просить смирения, терпения, послушания. Вообразите, человек просит: "Дайте мне каши". Ему выдали двести литров каши, а кастрюльки, хотя бы литровой, у него нет. И вот положили эту кашу в грязь, и вся она пропала. Так и мы просим у Бога высоких дарований. И, бывает, Бог для вразумления дарует их человеку недостойному, тогда все это, как вода из дырявого сосуда, проливается и пропадает, потому что душа его не готова. Заботиться надо не о том, чтобы получить благодать, а о том, чтобы быть способными сохранить ее. 113. Бог не требует от нас поклонов, когда мы в таком положении [больны]. (90) Бог не требует от немощного человека непосильных подвигов, а требует смирения. Что значит требует?
Не в том смысле требует, что Богу от нас чего-то нужно, а в том, что мы должны приобрести душевные свойства, соответствующие Царству Небесному: терпение, смирение, послушание. Если мы не имеем сил поститься, если мы душевно немощны, Бог "придумает" для нас что-нибудь другое. Например, если Бог видит, что человек немощен, плохо подвизается, но душа у него христианская, то он пошлет ему тяжкую болезнь, приведет его в такое состояние, что он уже волей-неволей станет поститься. Если он при этом будет Бога благодарить, то получит от болезни такую же пользу, как и от подвигов. Но терпение, послушание, смирение ничем нельзя заменить. Если человек не смиряется, ничего не терпит, ропщет, осуждает ближних, никакие труды и подвиги, никакие скорби, никакие болезни не оправдают его перед Богом. 114. Вся важность состоит в смирении. Сколько поклонов ни клади, а будешь мечтать о себе, что я жестокую жизнь веду, - так в этих трудах никакой пользы нет. (40) Каждый, кто ведет жизнь благочестивую, и особенно кто трудится в храме Божьем, должен обратить внимание на эти слова. Если у нас есть такие мысли, что вот, мол, я много тружусь ради Господа, все свои силы и всю свою душу отдаю Церкви, то тогда весь этот труд наш совершенно обесценивается. Если я принимаю подобные помыслы, значит, я сориентирован на земные ценности, значит, мои интересы, моя душа обращены к земле.
Мы должны делать добрые дела ради Христа. Но если случается при этом принимать помыслы похвалы, то нужно просить у Бога прощения и помилования, так как спасаемся не делами - спасаемся одной только милостью Божьей. Когда появляются мысли, которые нас хвалят, надо знать, что если не отгоним их от себя, то за этими на первый взгляд невинными мыслями последуют плотские искушения, греховные поступки, а затем и тяжкие падения. Господь попускает нам их, чтобы смирить нашу гордыню. Лучше, конечно, не доводить дело до падения, а просто смиряться по-хорошему. Но если уж пали, нужно сразу каяться, а не отчаиваться. Отчаяние - еще более глубокое падение. 115. Нет ближайшего и надежнейшего пути ко спасению, как смирение, и величайшее тому воздаяние, кто, будучи жесток нравом, приведет себя в смирение. (23) Приведет, конечно, не без помощи Божьей. Но действительно, чем как бы хуже природное устроение человека, тем больше бывает и награда в Царстве Небесном, если он все-таки приобретет добродетель смирения. Надо различать природное смирение и христианское смирение. Есть люди по натуре спокойные, не склонные к самоутверждению, которые не любят выделяться. Такая естественная скромность - данность, в этом нет никакой заслуги человека, соответственно, и награды ожидать не приходится. К тому же в таких людях природное смирение нередко уживается с непомерной гордыней.
Христианское же смирение - это глубинное сердечное ведение своей немощи и греховности. Есть люди по натуре горделивые, кичливые. Им нелегко бороться со своим естеством. Падая и поднимаясь, они созидают свое смирение ценой самоотвержения. В вечной жизни такие подвижники получат великое воздаяние. Мы не способны распознать реальное внутреннее устроение окружающих нас людей и себя самих. Заповедь "Не судите" - не просто запрет, это и указание на то, что мы лишены истинного ведения, что от нас сокрыта глубина человеческих сердец. Как в одном человеке мы не видим прячущейся под его природной тихостью гордыни, так в другом не распознаем его праведности. Бывает, что человек выделяется тщеславием, и люди осуждают его за гордость. Но они не ведают того, что этот человек уже уверовал во Христа, стал на путь покаяния и начал обретать смирение. Хотя внешнее поведение по инерции может какое-то время оставаться прежним. Мы видим поверхность, мы судим внешность, поэтому суды наши - неправедны. 116. "Блажени нищии духом: яко тех есть Царствие Небесное" (Мф. 5,3). Нищий, по-мирскому, тот, кто имеет недостаток в потребностях житейских, а мы нищими духом признавать себя должны, потому что ничего не имеем доброго. (77) Блаженство обещано нищим самим Спасителем. Наша беда в том, что мы вообще-то все в глубине души считаем себя богатыми духовно.
Хорошо, если хотя бы умом признаем, что нам много чего не хватает. Но если человек мыслит себя духовно богатым, то это просто глубочайшее заблуждение и полное отсутствие духовного опыта. "При скудости добродетели помогает нищета духовная, которую ублажает сам Господь. Не можем взойти на высоту добродетелей, снизойдем в глубину смирения", - писал преподобный Макарий Оптинский. Если нам не хватает добрых дел и подвигов, нас может спасти смирение, исповедание перед Богом своего ничтожества. Нам же приятнее временно погордиться в ожидании вечного осуждения, чем временно смириться, чтобы потом войти в Царство Небесное. Бывает, умом мы понимаем, что нам многого недостает, а сердце наше продолжает оставаться в пагубном убеждении, что мы духовно богаты. Такое разногласие ума и сердца порождает внутреннюю борьбу, "невидимую брань", которую нужно упорно, терпеливо, мужественно вести до полного очищения сердца от гордости.
Часть 2
117. Учение Божие вот какое: "Любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас и молитеся за творящих вам напасть" (328) Святые так и делают, как Бог велит. Мы же будем хотя бы видеть, каковы мы, будем смиряться и бороться со своими страстями, понуждать себя на добро. Не надо смущаться таким понуждением. Святые отцы пишут, что сначала требуется понуждение, а потом постепенно появляется смирение, человек обретает благодать и уже искренне делает добро. 118. Стоя перед Чашею Приобщения, имей в уме, к какому великому Таинству приступаешь: "Огнь Божественный достойныя освящает, а недостойныя попаляет" (350) Неправильно думать, что мы можем быть в полном смысле этого слова достойны Причастия. Кто с такой мыслью приступает к Святой Чаше, причащается себе в осуждение. Это признак крайней гордости, когда человек думает, что он уже стал вровень с самим Богом, что он заслуживает Причащения, что он чуть ли не честь оказывает Богу. Никто вслух, разумеется, об этом не говорит, но про себя иногда думает: "Вот я подготовился, прочитал все каноны, все молитвы, постился неделю и теперь, очищенный и достойный, приступаю к Святым Тайнам". Это довольно распространенное переживание. Люди такого склада, когда нечаянно забудут прочитать какую-нибудь строчку в молитве или за три дня до Причастия по рассеянности съедят кусочек рыбы, считают себя недостойными этого таинства.
На самом деле никто из нас не достоин Причастия. Достойными мы становимся, когда в смирении приступаем к Святым Тайнам, когда видим свою удаленность от Бога. От Причащения мы как раз и ждем духовных благ, как раз и надеемся соединиться с Богом, исправиться и очиститься. Разумеется, посильно нужно исполнять установленные Церковью правила, без них невозможно устроение духовной жизни; самочинный отказ от них - проявление гордости. Но не надо обольщаться. Хоть десять, хоть сто канонов прочитай, как ни "прихорашивайся" - через это достоинство не приобретешь. Приближаемся мы к Богу через смирение. Недостойно приобщается и тот, кто приступает к святыне без примирения. Явное указание на наше отвержение от Господа - когда мы находимся с кем-то в ссоре, когда мы в душе своей против кого-то восстаем, кого-то обвиняем, осуждаем. В такие моменты наш возмущенный дух делает нас врагами Божьими. 119. И в моей жизни все шло не по моему желанию. Намерение было в Афонской горе жить, - нет, Бог не привел. Хотел пожить у о. Паисия, у такого великого старца, - нет, и этого не привелось. В Китае бы надобно быть, уж и прошение подал, - нет, пришлось быть в Петербурге, келейником у митрополита. Я не хотел быть и иеродиаконом, - как отпрашивался! Не успел и в этом. Потом Бог привел сюда. А сколько отказывался от архимандритства! Страшно и помыслить идти против воли Божией.