Умные вещи

Они оба имели очень короткие волосы на головах. Старший сидел, устало опершись локтем на колено, отчего очень близко ко мне лицом, у него на лбу был глубокий шрам, глаза его были прикрыты, а вот глаза второго буравили меня насквозь. Я чувствовал, что изучил он меня досконально, и что план у него уже созрел и ему не хватало только одного: поймать мои глаза и остановить их своей волей. Я глядел на их ноги, на стоптанные ботинки, запачканные глиной, крепко поношенные брюки и понимал все, кроме одного - как же мне от них улизнуть? Какой-то животный страх придавил меня к креслу. Я понимал, что до моей станции в вагоне кроме нас троих уже не останется никого, и здесь хочешь, не хочешь, мне придется вступить с ними в общение. Встать и выйти из поезда на любой другой остановке - это значит всю ночь просидеть на вокзале. Но не исключен случай, что и они могут выйти вместе со мною

Мы подъезжали к Песочной. До моей остановки еще полчаса, а на Песочной обычно выходит основная часть пассажиров, и уже никто не входит.

Мне становилось уже несколько дурно... Слышу за своей спиной звучный голос:

- Вставай! Тебе выходить!

Счастливчики, - подумал я, не поворачивая головы, у меня не было сил повернуться затылком к удаву, - Выходят! И зачем я напялил на себя этот дурацкий костюм? Как я докажу им, что он не мой и что у меня денег нет?

- Я тебе говорю, вставай, спишь, что ли? - И кто-то сзади взял меня за плечо.

Я, не помня себя, подскочил, как ужаленный, и пулей вылетел на платформу; пронесся вперед по платформе, вскочил в уже закрывающиеся двери вагона Я пошел по вагонам еще вперед, дошел до самого первого вагона, тут был народ и даже милиционер. Я сел напротив милиционера, и не имея привычки первым заговаривать с людьми, вдруг наклонился к милиционеру и прошептал ему с придыханием:

- Там, в предпоследнем вагоне на крайнем сидении двое... На всякий пожарный посмотрите на них...

Милиционер будто и не слышал меня, встал и ушел. Сидел я и пытался понять, что же это было. Какой человек меня спас? И человек ли? Я даже лица его не увидел и не поблагодарил. А как он догадался? А, может, он меня с кем-нибудь перепутал... Бывает ведь... А в сущности, какая разница, те остались с носом и слава Богу.

Уже подъезжая к Зеленогорску в вагон вошел тот милиционер, тихо подсел ко мне и как бы невзначай сказал:

- Вышли в Комарово.

Киевское пощение.

Снова на гастролях, теперь уже в Киеве. Живем в интуристской гостинице Москва. Дни Великого поста. Решил поститься по-настоящему. Стал соображать - как это сделать. Без кастрюли не обойтись. Необходимо самому себе готовить пищу - в ресторанах и столовых все на мясе. Решил купить кастрюлю.

Я-то решил, а вот что ТЫ со мной делаешь?

Варить картошку надо в чем-то? Надо. А почему же ТЫ не даешь мне купить эту несчастную кастрюлю. Пока я нашел тот единственный в городе магазин, где продают кастрюли, я чуть от злости не рехнулся! Ходил-ходил! Искал-искал! Спрашивал-спрашивал! Ведь дошло до того, что по одной улице заставили три раза пройтись. В конце кондов нашел тот магазин. Поднимаюсь по лесенке - магазин на пригорке, смотрю, белая тросточка колотится о ступеньки. Так и есть - слепой. Тоже в магазин идет. Помог я ему. Покупаю бидон. Это маневреннее и экономичнее - хочешь, вари суп, хочешь - иди за медом.

Выхожу из магазина... А все-таки неприятно пребывать в неизвестности!... Что это за игра в жмурки? Коли взялся руководить, так руководи!.. А то каждый день решаешь уравнение с десятью неизвестными...

Смотрю: еще одни слепой стоит. Этот уже с красной палочкой, а рядом женщина солидная, видимо, жена, потому что он ей говорит:

- Ты постой, погрейся.

А она капризно, противным таким тоном:

- А мне не холодно, чего мне греться.

Я пришел в гостиницу, поставил в бидоне картошку варить. Жрать, ужас, как хочется! Дождался, вроде сварилась Сую картофелину в рот, а она к нёбу прилипла, горячая, градусов сто. Жжет! Ужас! Боль! Слезы из глаз! И не отдирается языком. Полез в рот рукою. Выковыриваю. Вроде отодрал. Поелтаки: картошки, капусты, редьки, луку, хлеба, чаю с булкой (постной!), постного масла... Кажется, многовато

После спектакля решил пойти яблок купить. Да ребята попросили на ужин колбасы им купить в мясном магазине, что рядом с моим гастрономом. Пошел. Сначала купил им колбасу, стал через дорогу перебегать к своему за яблоками - слепой идет, неуверенно так... Я уже за него как за родного ухватился.

- Куда вести?

- Веди к хлебному отделу, там рядом с ним пиво продают... Это в самый конец.

Взял его под ручку. Полезли сквозь магазинную толщу. Привел к пиву.

Я же понимаю, зачем Ты мне слепых подсовываешь. Но я другого не понимаю, почему мне нельзя поститься? Или яблоки уже не постная пища? Ну что же, выходит уже и яблоки нельзя покупать? Да это уже просто издевательство! Я уже готов заплакать от обиды!.. Я стараюсь сделать лучше, стараюсь ТЕБЕ угодить, а ТЫ... Уж коли ТЫ так к этому относишься, куплю вместо килограмма яблок полкило. Купил и вспомнил, как хохлушка вышвырнула меня из овощного магазина, что на Крещатике.

Это было в первый день нашего приезда в Киев. Дождался вечерни во Владимирском соборе. После службы прохожу мимо овощного, вижу, в нем народ есть - стало быть работает. Нет, не работает - женщина в белом халате стоит в дверях, а на улице трое мужчин топчутся перед нею, о чем-то ее упрашивают, я подошел поближе... Смотрю, она пропускает их по одному. Тут я за четвертого подвернулся в эту очередь... Раз! - и в магазине! Да только не совсем - женщина взглянула на меня и что-то во мне ей не понравилось. Ни слова не говоря, она одной рукой открыла дверь, а другой меня за рукав и вон.

- Вы что, тетя? оскорбился я.

- А ну, пошел вон! - и сильно так меня в открытое пространство...

- А чего ж вы так толкаетесь? выразил я протест.

- А ну, пошел вон, еще будет тут нахальничать!

Мне было стыдно, и обидно:

- А чего же вы этих людей впустили?

Мужчина, за которым я вошел, повернул ко мне толстое улыбающееся лицо и сказал хитро:

- А мы комиссия.

Оказавшись на улице, я надел улыбку на свою униженную физиономию и пошел восвояси, рассуждая по дороге, к чему бы это могло быть.

И вот сегодня мне совсем стало не по себе. Сердце говорило: не то что-то я делаю. А что? Ума не приложу! Весь вечер я скулил, а на молитве ночной даже стал требовать у НЕГО объяснений странного ЕГО поведения по отношению ко мне. Прямо так я и говорил:

- Да! Объясни мне, что это за фокусы с недаванием мне поститься? Я терпеть не могу неизвестности! Да и, право, какой ТЕБЕ в этом прок, что люди ходят и бьются носом в стенки. Ведь человека другого попросить, чтобы он объяснился - он объясниться, а ТЫ?..

С этим и спать лег.

Утром уныние прошло. Сделал зарядку и пошел купить... Опять купить!... Морковки и зеленого лука. Для полной чаши у меня не хватало этих двух деталей, а так уж все есть. Да! Еще зеленого горошка нет. Но и в магазинах его не видел.

Зашел в тот овощной, где хохлушка меня взашей гнала...

- Вот, если бы... - подумал, - если бы и сейчас кто-нибудь выскочил и меня за шиворот и вон, - вот тогда бы точно знал, что не надо... А может и после этого не послушал бы... Очередь большая, человек пятнадцать.

- Интересно, что там за морковка - Стал я принюхиваться.

- Дрянь, мелочь. - Успокоил меня мужчина из очереди.

Вышел из магазина, пошел в любой другой - уж дряни, мелочи, я где хочешь куплю. И помню вчера видел, что где-то там под горушкой есть овощной магазин. Нашел. И даже повезло: купил яблок три кило по 40 копеек. Хорошие яблоки! А вообще-то яблоки стоят по рублю за килограмм. И морковка есть! И лук есть! Стою в очереди, передо мной люди, за мной люди... Передо мной кончились. Взял килограмм моркови.

- И зеленого луку!

- Сколько?

- А сколько положите в ладошку, слегка...

- 20 копеек.

Очень хорошо. Укладываю в портфель.

- Вам? - спрашивает продавщица у следующего.

- Килограмм картошки.

Я отодвинулся слегка вбок, чтобы не мешать следующему, заворачиваю в бумажку зеленый лук... Взгляд мой падает на этого следующего, и я вижу, что он берет с весов пыльную картошку и рассовывает ее по карманам пальто. Мелькнула мысль: дать ему бумаги. Но здесь же я ее забыл и стал только смотреть на него внимательно...

Он неторопливо впихивал уже не влезавшую картошку в раздувшийся карман... так и не впихнул всю... немного осталось в руке И пошел от прилавка.

Я стараюсь разгадать его лицо - трезвое. В этом я был уверен безусловно - я всматривался в него так, будто в нем заключалась вся моя жизнь. Причем, лицо было ни просто трезвое, а светлое, интересное, даже красивое.