Страница 55 из 161
Подлинно Бог везде может беседовать с верующим, везде может дать узреть Себя чистому сердцем. Однако из сего не можно заключить, что Илии не нужно было идти в Хорив, ибо идти туда повелел ему Бог, а Бог не может повелеть что-либо излишнее или бесполезное. Благодатное общение всегда готово для человека со стороны Бога, но человек с своей стороны не всегда готов для общения с Богом и требует большего или меньшего приготовления, смотря по тому, в каком состоянии обыкновенно находится и к чему приготовляется. Очисти я днесь и утре, и да исперут ризы, и да будут готовы в день третий (Исх.19:10,11). Сим повелением сам Бог очевидно приготовлял Евреев к великому откровению на горе Синайской. Уготовихся и не смутихся сохранити заповеди Твоя (Пс.118:60), говорит к Богу Псалмопевец и тем дает разуметь, что если для исполнения заповедей Божиих в порядке, без смущения, нужно приготовление, кольми паче для принятия благодатных общений и духовных откровений. Чем особеннее общение, к которому Бог призывал Пророка Илию, тем особеннее требовалось к оному приготовление, которое и заключалось в его четыредесятидневном крестном ходе.
Ход Илии был в мире, но от мира к Богу, во плоти, но от плоти к духу, по земле, но от земли к небу.
Ход его был от мира, потому что час от часа далее оставлял он за собою и невразумимое безумие Ахаава, и неукротимую злобу Иезавели, и мерзости лжепророков, и бедственное ослепление Израильского народа. Как луна от тумана и облаков, душа Пророка освобождалась от темных, печальных и нечистых воспоминаний мирской суеты, порока и нечестия; возвышалась в светлости, в спокойствии, в чистоте, и силою уподобления более и более открывала себя Богу, который есть свет и мир.
Больной глаз не может сносить обыкновенного света, который приятен оку здравому, но чтобы смотреть безопасно на солнце, потребно зрение орлиное. Так плотский, грехом зараженный человек не способен к благодатным ощущениям даже низшей степени, но чтобы откровенным лицом взирать на славу Божию или хотя под покрывалом предстоять ей вблизи, для сего и очистившийся от скверн плоти, и причастившийся духа требует нового возведения. Посему, как Синайскому с Богом общению Моисея сопутствовал четыредесятидневный пост, так и Хоривскому с Богом общению Илии предшествовало четыредесятидневное путешествие, в котором он не питался ничем другим, как только помышлением о Боге и молитвою.
Ход Илии был к небу и к Богу, ибо хотя он, вероятно, не знал предварительно, что будет с ним в Хориве, но идучи на сию гору, которая сопредельна и в основании своем есть одна с Синаем, почему и названа горою Божиею, без сомнения, вспоминал славное Богоявление Синайское, и сим благоговейным воспоминанием не только приступал к горе осязаемой и разгоревшемуся огню, и облаку и сумраку, и буре и трубному звуку, и гласу глагол небесных, но, как созерцатель, и к самому Глаголателю Небесному, Егоже глас землю тогда поколеба (Евр.12:18,19,26), и таким образом, когда ноги Илиины текли все по земли, дух Илиин все восходил к небу и приготовлялся к высокому общению с Богом.
Таков, братия, великий крестный ход Илии, таков его святый праздник, в который он нимало не работал плоти, нимало не занимался миром, точию праздновал единому Богу. По сему можно судить, каков должен быть и наш, хотя малый, крестный ход, и наш, хотя не столь совершенный, духовный праздник.
Когда в священном шествии ведут тебя от одного святого места в другое для протяженного молебствия и торжественного Богослужения, помышляй, что и тебя хотят приготовить к общению с Богом, елико можно, чистому, елико можно, близкому. А если ты внимателен, то и всякий обыкновенный твой путь из дома во храм Господень совершай, по возможности, как деятельное приготовление к общению с Богом. Еще же лучше, да будет и вся жизнь твоя, по примеру Святых, не иное что, как непрерывный крестный, Крестом Христовым предваряемый, управляемый и охраняемый, Кресту Христову последовательный ход, от плоти к духу, от земли к небу, от мира к Богу. Да будет твоим праздником не только то, чтобы ты был свободен от приятной работы чреву, рассеянию, тщеславию, суетам разного рода. Соделывай всемерно ум твой, сердце твое и самые чувства твои праздными от всякой твари прельщающей, озабочивающей, смущающей, да возможешь принять Бога в уме, в сердце, во внутреннем чувстве, созерцанием, желанием, ощущением, чрез духовное учение, чрез чистую молитву, чрез дела благие и святые.
После сего что сказать о тех, которые без благоговения, без размышления, без внимания идут на праздник Церковный, как на мирское зрелище, на место святое, как на место увеселения чувственного? Да сохранит их Бог, чтобы они не приобщились к праздникам Ахава и Иезавели, но чтобы они участвовали в празднике Илии Пророка, того, конечно, сказать о них не можно.
Щедрый стяжатель даров духовных, не отказавший Елисею в недовольно скромном домогательстве иметь вдвое более тебя! Не откажи и нам, дерзновенно просящим: ходатайствуй пред Богом твоим и нашим о усугублении благодати празднующим день твой вместе с тобой молитвою и воздержанием или, с препитавшею тебя вдовицею, делами человеколюбия и милосердия. Но и на тех, которые не постигают еще высоты и чистоты твоего праздника, низведи от благопослушливого тебе неба не огнь гнева пожирающий, но свет благодати просвещающий, да и сии наконец путем истины и правды приидут в гору Божию святую, и вселятся в ней во веки. Аминь.
Слово в день Успения Божией Матери, 1850 г.[47]
Мне бо еже жити, Христос, и еже умрети, приобретение есть (Флп.1:21)
Сегодня, кажется, мы на погребении, но мы беспечальны. Как сии противоположности встретились и примирились?
Священный образ, поставленный здесь для того, чтобы вразумлять нас о значении настоящего дня и о предмете настоящего собрания, представляет взорам нашим погребальный одр, на нем - святое и живоприемное, но уже бездыханное тело, и окрест его - собор несущих и сопровождающих оное к Гефсиманскому гробному месту. Точно, это - погребение. Однако наш собор, присоединяющийся к изображенному и воспоминаемому погребальному собору, радуется и празднует. Как же встретились и примирились противоположности? И для чего соединены они даже законоположением Церковным?
Здесь видна сила благодатной святости. Она и смерть превращает в жизнь, а потому и печаль в радость. Пресвятая Дева с большим правом, нежели сам Святый Павел, могла присвоить его слова: Мне еже жити, Христос: и еже умрети, приобретение есть. Матерь Живота не должна быть удержана смертью, хотя и должна пройти сквозь ее область. На гроб Матери Божией Церковь взирает, как на лествицу к небеси, куда она идет, чтобы, по созерцанию пророческому, в качестве Царицы предстать одесную (Пс.44:10) Христа, Царя Небесного, и чтобы не только самой блаженствовать в Царствии Небесном, но действием Своего молитвенного предстательства и на нас низводить оттоль дождь благословений. Посему как нам не радоваться? Как не торжествовать?
А что Церковь среди радости праздника не скрыла от нас и печального зрелища погребения, это, конечно, и потому, что сего требует простая истина воспоминаемого события, но, думаю, и потому, что Матерь Церковь, сколько желает возвести нас к созерцанию бессмертия и Неба, столько же находит нужным предложить нашему вниманию и размышлению смерть и гроб.
Проходя путем земной жизни, мы не знаем верно, что ближе или дальше с нами встретится - богатство или бедность, почесть или уничижение, любовь или ненависть, радость или печаль. Несмотря на сию неизвестность, мы, хотя наудачу, больше или меньше, заботимся, как бы приятные из сих встреч не миновали нас и как бы нам уклониться от неприятных. Но есть одна встреча верная, неминуемая: это встреча со смертью. Не надобно ли о ней подумать? Встретясь с неприятностию жизни, например, с бедностию, ты можешь и с нею продолжать путь, хотя не без труда, и надеяться иной, лучшей, встречи; но встретясь со смертию, ты впадешь в ее руки, а она, говорят, не со всеми обходится кротко и мирно. Честна пред Господем смерть преподобных Его (Пс.115:6). Смерть грешников люта (Пс.33:22). Итак, не требует ли благоразумие, чтобы благовременно и без отлагательства позаботиться, как бы лучше расположить себя для благонадежной встречи со смертию? Без отлагательства, говорю, потому что смерть не обещала нам помедлить, пока мы приготовимся встретить ее.