Страница 140 из 146
Крестившись, но, поддавшись соблазну и осужденный Петром за то, что хотел за деньги купить непродаваемый дар Божий, разве он не прибег к покаянию? Разве блаженный Петр не сказал ему этих слов: «Итак покайся в сем грехе твоем, и молись Богу» (Деян. 8:22)? Почему же, скажешь, Анании и Сапфире он не сказал этого: «Итак, покайся в сем грехе твоем»? Вникни внимательно. Над благодатью Духа смеяться нельзя. Между тем Анания и Сапфира, обличаемые Петром и слыша его слова: «что это согласились вы искусить Духа Господня» (Деян. 5:9)? — не сознались в своем грехе, не поверглись ниц, не просили, не сказали, что по человеческой слабости мы погрешили, — но что? — обличаемые им, они противоречили его словам, пытаясь обмануть его и не понимая, что над Духом Святым смеяться нельзя. Вот почему блаженный Петр, разгневанный, сразу тут произнес над ними заслуженный ими приговор. А что касается Симона, то он, услышав от апостола Петра: «серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги» — не возмутился этим, не вознегодовал, не рассердился, хотя и был человеком дурным, но, приняв обиду и оскорбление, как заслуженные, смиренно обратился не только к Петру, но и ко всем апостолам с просьбой: «помолитесь вы за меня Господу, дабы не постигло меня ничто из сказанного вами» (Деян. 8:24).
Я, говорит, погрешил тяжко; не дерзаю сам о себе умолять Бога; но вы походатайствуйте за меня перед Ним. Да, хорошо говорил Екклесиаст: «время плакать и время смеяться»: время плакать о болеющих неисцелимо, и время радоваться о любящих покаяние. Великий Иосиф так плакал, как будто пророчески проникся словами блаженного Давида: «Сеявшие со слезами будут пожинать с радостью» (Пс. 125:5). Вот Иосиф и сеял слезы братолюбия, — и пожал венец царства. Запомните все вы твердо, что Иосиф, столь удивительным образом встретившийся со своими братьями, увидев их, не захотел им мстить. В самом деле, чего заслуживали эти братья, разорвавшие, насколько от них зависело, двенадцатизвенную цепь братства? Однако Иосиф не подумал притеснять их в возмездие за их поступок, но, бросившись к ним на шею, заплакал. Почему тут речь о шее именно, а не о другой какой–либо части тела? Естественно было ему плакать на шеях братьев, некогда сбросивших с себя ярмо братолюбия. Признаешь ты теперь кротость и благочестие этого человека? Но некоторые толкуют об Иосифе, что он отнесся к братьям так кротко и миролюбиво под давлением необходимости, так как, заброшенный в чужую страну, ни от кого не имел там сочувствия или помощи. Говорящий так пусть обратит внимание на то, что Иосиф сам по собственному расположению обнаружил такое отеческое попечение … [37] воспоминание об Иосифе и явление света.
Владыка света Христос освободил его из мрака темницы. Зачем суесловишь, зачем говоришь неправду, о, человек, утверждающий, что Иосиф по необходимости был кроток и незлопамятен? Ведь еще до появления закона Иосиф настолько был боголюбив, настолько соблюдал закон, что даже соблазняемый своей госпожой гнушался блудодеяния. Разве тогда был дарован закон, повелевающий: «Не прелюбодействуй. Не кради. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего»? Не сам ли служа для себя законом и руководясь лишь природным чутьем, он убежал от нее нагой, чтобы не осквернить ложа господина своего? Не делала ли ему его госпожа бесстыдных предложений, не обещала ли ему дать свободу и поставить его господином над всем ее имуществом, если только он поддастся ее убеждениям? Не уклонялся ли он от ее бесстыдства тем больше, чем сильнее она к нему приставала, сам себя сделав скопцом — по слову Господню — не мечом, но верой? Не убеждал ли ее праведник такими словами: о, госпожа! «вот, господин мой не знает при мне ничего в доме, и все, что имеет, отдал в мои руки; нет больше меня в доме сем; и он не запретил мне ничего, кроме тебя, потому что ты жена ему; как же сделаю я сие великое зло и согрешу пред Богом?» (Быт. 39:8–9) Разве Бог отцов моих не здесь? Разве в Ханаане один Бог, а в Египте другой, хотя и неведомо вам? Разве нет высшей силы, от которой не утаится неправда, учиненная ближнему?
Разве, если твой муж оказывается в отлучке, то и Бог мой вместе с ним отсюда удалился? Твой муж, женщина, будучи моим господином, все свое имение доверил в мои руки, и я похищу его ребро? (Бог) сочетал одного и одну, а не одну — многим, ни многих одному. Успокойся, госпожа; я знаю, кто возбуждает тебя против меня. Не ты воюешь против меня, но дьявол, вооруживший против меня моих братьев. Он уже разлучил меня с отцом, а теперь хочет отторгнуть меня и от Бога. Со всех сторон он подступает ко мне, чтобы не дать нам. Успокойся же: лучше быть прелюбодеем по имени, чем на самом деле. Если я не послушаюсь тебя, пострадает мое тело; а если Богу я окажу непослушание, то понесу наказание и по телу, и по душе. Он знал ведь Того, Кто сказал: «бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить» (Мф. 10:28). Сказанное дает достаточное понятие о кротости и незлобии целомудренного Иосифа. Послушай же и о том, что с ним было дальше. Вы хорошо знаете, конечно, что по клевете египтянки он заключен был в темницу, но по устроению Промысла Божия воцарился над Египтом.
И вот, когда уже вполне сбылись его сны, а лучше сказать — откровения, между тем и братья его приведены были в Египет недостатком хлеба, Иосиф, увидев их, несмотря на свое высокое положение и власть над всем Египтом, не обнажил, однако, меча, не заключил их в темницу, не уморил голодом, не подверг побоям, — не отнесся к ним, как к зверям, не оказавшим ему пощады, не припомнил им ни растерзанного хитона, ни глубокого колодца, ни тяжести рабства, ни их ослепления завистью, ни омрачения братоненавистничеством, ни тяжкого отцовского горя, ни разлуки с единоутробным братом Вениамином, но все огорчения предав забвению и растворив угрозу кротостью, он искал случая открыться братьям своим. Как только увидел он их и между ними единоутробного брата своего Вениамина, незлобивого, неиспорченного, последний отпрыск отеческого корня, непричастного братоненавистничеству, брата и по крови, и по духу, тотчас слезами радости оросив свое лицо, он громко воскликнул: «я — Иосиф, брат ваш, Бог послал меня перед вами для сохранения вашей жизни» (Быт. 45:4, 5). О, чудное дело! Невинный оправдывается, точно виновный. Я — Иосиф, братья мои! Если вы не поклонились мне против своей воли, то мои сны ложны; если мой сноп не стоит прямо, то значит, вы хорошо отточили серп братоненавистничества. Убедитесь же отсюда, братья, что всякий надеющийся на Господа не постыжается (Рим. 9:33).
Вы лишили меня простой одежды, — и вот я облечен в багряницу; вы бросили меня в колодец, — а теперь я разъезжаю на окованной золотом колеснице; вы продали меня в неволю, — а теперь я почти царь; меня заключили в темницу, — а теперь я в царских чертогах; я влачил оковы, — а теперь на мне венец из дорогих камней. Поистине,
благовременно воскликнуть вместе с блаженным Павлом: «любящим Бога все содействует ко благу» (Рим. 9:28), во Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава и держава во веки. Аминь.
На Благовещение Богородицы и против нечестивого Ария
Подобно тому, как в дни Ноя голубь, сохранив во рту цветущую масличную ветвь, принес ее людям в дар, так и этот в прошлое воскресенье отдал свой язык в распоряжение Духа и Его Божественными словами поразил Ария и его богохульное дьявольское учение. Он указал среди овец волка, скрывающегося подобно агнцу в овечьей одежде христианской; сорвав с него одеяние, которым тот лицемерно прикрывался, разоблачил его, как волка–хищника, и, как камнями, побил апостольскими и пророческими словами того, кто выдавал себя за овцу. И как Давид, низложив Голиафа, воспользовался его собственным мечом, чтобы отрубить своему врагу голову, так и новый Давид из нашего стана поразил Ария его же, Ариевым, оружием. Он изобразил в своем слове, как Бог и Отец безвременно был Отцом Слова, как Сын совечен Отцу, как Он единосущен Отцу, а не иносущен, как содействует Отцу, но не служит Ему, как Он Творец, а не тварь, как Он Владыка, а не раб, как Он сияние славы Отчей и образ Ипостаси Его, каким образом «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1), каким образом Слово стало плотью, не претерпев ни отклонения, ни перемены, ни изменения, и вселилось в нас, приготовив само Себе в нашей природе невместимую обитель для Своего Божества. Таким–то образом проповедал этот проповедник, потому что сам Христос, хулимый арианами, говорил его устами. Поэтому–