Страница 11 из 70
И тропари свидетельствуют о них, поступавших так и учивших презирать преходящую плоть и заботиться о бессмертной душе. В одном говорится: «Источниками слез твоих напоил пустыни бесплодие». Еще в одном говорится: «В страданиях своих венцы нетленные получили от Тебя, Бога нашего». Еще в одном говорится: «Труды их и смерть предпочел всем дарам». И в другом говорится: «Страдаю ради Тебя, чтобы царствовать с Тобою, и умираю, надеясь на Тебя, чтобы жить в Тебе. И прими меня, как жертву непорочную, с любовью Тебе принесшую себя».
О возлюбленная душа моя, были тут и неиссякаемо слезы источающие, и отрицающие и попирающие все кратковременное и тленное, вместе взятое, красивое, приятное и соблазнительное. Были крепкие, как столпы, твердые, как алмазы, во всех мучениях от бесов и людей. Были добровольные мученики в трудах духовных. Были ежедневно умирающие. Мученики, истязаемые за веру людьми, не ведающими и не знающими Бога. А преподобные отцы из рвения к любви Божией сами себя беспощадно истязали духовными подвигами. Голод и жажду стерпела душа их. Гонения, обиды и унижения стерпела душа их. Вместо богатых одежд носили они запятнанные рубища, усыпанные вшами. Иные же вовсе нагими были. Вместо сладких яств довольствовались хлебом. Иные же травой в пустыне питались. Питьем же им была одна вода, и та в меру. Не смежались глаза их, не смолкали языки их. Утомляли на молитве ноги свои. Вместо же радости и покоя телесного – непрестанное сокрушение и рыдание.
О, чудо преславное! Удивительно терпение их! Добровольно отвергли всякую радость и сытость, и покой мира сего, пожелали страдать и плакать в нынешнем веке. Прежде смерти были мертвы плотью. Тела имели иссохшие и раны запущенные и смердящие. Ничуть не жалели тела свои, но страдали, словно в чужих телах. Святые, истощив тела свои, заплатили тленным телом за нетленную жизнь, радость, бесконечный покой и Царство Небесное, которому нет конца.
Всю желчь и горечь вкусили их души, все истязания и мучения вынесли их тела. Ароматнее всех благовоний и приятнее всех наслаждений обрели источник, источающий сладость и благоухание Духа Святого. И благодатью чудотворений, и сиянием, и радостью преисполнились. И оказались жителями рая. И, торжествуя с ангелами, слышат всегда их сладкое пение.
Так пострадали святые, и такую получили награду за труды свои. Так подвизались и таким теснейшим путем шли все святые от начала века. Потому что «плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления» (1 Кор. 15, 50).
Нигде не хвалит божественное писание пирующих и веселящихся. А святых мужей прославляют и ублажают вечно. И Сам Господь говорит в святом Евангелии: «Входите тесными вратами в Царствие Небесное, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель» (Мф. 7, 13); «…многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян. 14, 22) «…и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11, 12); «… терпением вашим спасайте души ваши» (Лк. 21, 18), «…претерпевший же до конца спасется» (Мф. 10, 22) во Христе Иисусе, Господе нашем, Ему же слава.
Глава 12
Поучение о житии святых отцов
В спомни, душа моя, жизнь и подвиги святых отцов, и вздохни, и прослезись о своем нерадении. Поистине, Спаситель мой, как и сказал Ты: «В доме Отца Моего обителей много» (Ин. 14, 2). Много и рек, но текут они в одно море. Много и путей, но ведут они в один город. Поистине и добродетелей, душа моя, у Христовых угодников, как плодов у лозы, много, но вводят они в одно Царство.
Услышь же в подробностях снова, что скажу тебе, о душа моя. Вспомни того мужественного и терпеливого старца, который затворился в келье и не выходил оттуда лет двадцать и больше. Кроме того, был прикован цепью, словно скот бессловесный, окован тяжким железом, и ел только раз в день и то сухую пищу, и не умолкал язык его на молитве ни днем, ни ночью. И место, где стоял он на молитве, орошал своим потом. И ученик его также сидел на цепи, окованный тяжким железом, пока не протерлись бока его, и не вытекло много крови. Ноги же его отекли и лопнули, и жидкость сочилась из них, так что жутко было смотреть. Ел же он только раз в день, и сильно иссохло тело его: только кости да жилы.
Вспомни, душа моя, Анастасия-мниха, имевшего обыкновение всю церковную службу стоять, не двигаясь с места, и никогда не садиться. Ноги его одеревенели до пояса и затекли от стояния.
Вспомни, душа моя, Максима, Василия и Исидора юродивых. Земля чуть не трескается от мороза, они же – наги и босы, и голодны. Максим ни мороза, ни зноя не ощущал. Василий же, когда его спрашивали: «Как, отче, терпишь ты эту нужду?» – кротко отвечал: когда, мол, проголодаемся или захотим пить, или озябнем, следует терпеть, и даже если сильнее мучимы будем, все равно следует терпеть. И тогда начнут облегчаться болезненные тяготы. И так навыкнем терпению и прочим добродетелям. Исидор же говорил себе: терпи эту беду, душа моя, Царствия ради Небесного.
Вспомни, душа моя, великих постников: Моисея-боговидца, Илию-пророка, Николая-чудотворца, Памву Великого, Савву Освященного и Евфимия Великого. Сколько вкусили голода и жажды. Ты же совсем не хочешь голодать.
Вспомни, душа моя, великомученика Георгия и великомученика Иакова-персиянина; сорок мучеников Севастийских и великомучениц Ирину и Екатерину. Одному прибивали гвоздями к ногам сапоги, расплющивали его бревнами и раздирали крючьями. Другого же рассекали на части и урезали, словно лозу. Одни сподобились принять нетленные венцы в озере, других же нещадно истязали железом и изводили различными иными пытками.
Вспомни, душа моя, Димитрия Прилуцкого, который дозволял братии утешаться трапезой, а сам питался одною водой с небольшой просвиркой. И прожил сравнительно долго, следуя узким и скорбным путем.
Вспомни, душа моя, Александра Свирского, сказавшего о себе: «Семь лет я прожил в этой пустыне и никого из людей не видел. И за эти годы ни разу не вкушал хлеба, только траву, саму собой растущую из земли, смешивал ее с землею и ел. А иногда ел и одну только землю, некоторое время». Ты же, душа окаянная, всегда ищешь вкусных яств.
Вспомни, душа моя, Зосиму Соловецкого. Как он остался один на Соловецком острове, когда его сотоварища Германа зима задержала за морем. У Зосимы же кончился хлеб, и он мысленно слегка усомнился, но потом возложил надежду на Бога. И не оставил Бог угодника своего: послал двоих юношей, которые привезли ему муки, рыбы и масла. В то же время и лукавые бесы досаждали ему, преображаясь в различных зверей и пресмыкающихся. Зосима же, оградился крестным знамением, и тотчас исчезли бесовские наваждения.
Вспомни, душа моя, Евфросинию Суздальскую, ее чрезмерное воздержание. Сначала, постясь, не ела она с вечера до вечера. Потом через день. Потом по два и по три дня. Иногда же всю неделю оставалась без пищи и пила немного воды, и говорила своему телу во время нечистых помыслов: «Я тебя как скотину держать буду – ни разу не накормлю, только через две недели дам тебе немного еды, жаждою и трудами уморю тебя, чтоб не ведало немощных, приятных вожделений». И свое тело так излишним голодом замучила и истощила, что от телесного образа остались одни кости. И на неусыпной молитве непрестанно трудилась. Ты же, душа моя окаянная, даже до вечера не хочешь заставить себя поголодать.
Вспомни, душа моя, Сергия Радонежского, воздержание которого было выше человеческих сил. Безмерный голод и наготу в зимнее время, когда сама земля чуть не трескалась от лютого мороза, а он в одной рясе, как бесплотный, подвизался и жил в бдениях, сухоядении и прочих добродетелях.
Вспомни, душа моя, Симеона Столпника и ужасные раны его, откуда выползали черви. Всю неделю он не ел, а свою долю хлеба отдавал нищим. Потом был изгнан из монастыря и вверг себя в колодец, полный разных гадов: аспидов, ехидн, змей и скорпионов. И даже гады разбежались от него. Вспомни также о его сорокалетнем стоянии на столбах. Он мок под дождем, летом сгорал от зноя, а зимой замерзал. И на других столбах стоял он. А едой его были моченая чечевица и вода. И была на ноге его рана, и черви сыпались из бедра его. Он же подбирал их, говоря: «Ешьте, что вам Бог дал». И стоял два года на одной ноге. А ты, душа моя, совсем не хочешь пострадать.