Царь и Революция

Уверены ли мы, что революция «снизу» близка, что бла­годаря социальной пропаганде последнего времени, кре­стьяне больше не верят, что царь может дать им землю, или что вера их не столь глубока, как во времена Стефано­вича? Народных восстаний против царя (понимая народ в самом широком смысле) пока не было ни одного. Что касается волнений против представителей власти и собст­венников, они были во все времена; и они не только не оз­начают отрицания самодержавия, то есть царя, но наобо­рот, означают его поддержку.

«Наш народ, — говорил Бакунин, — глубоко и страстно ненавидит правительство; он ненавидит всех его предста­вителей, под каким бы видом они не являлись». — «Но факт замечательный! Русский народ, хотя и главная жер­тва царизма, не потерял веры в царя. Беды свои он при­писывает кому и чему вам угодно, и помещикам, и чинов­никам, и священникам, только отнюдь не царю». Бакунин настаивал, что надо считаться с этим «многозначитель­ным фактом». Народ совершенно убежден, что «царь из­давна дал ему все, в чем он нуждается, землю и волю» и вскоре этот золотой век возвратится. С редкой тонко­стью и точностью Бакунин прибавлял: «Привязанность народа к царю не придворная, не холопская, а религиоз­ная. И религия народа не небесная, а земная, жаждущая, требующая удовлетворения себе на земле».

Повторяю, социальные идеи, возросшие на чисто мате­риалистической основе, не могут вытеснить и заменить столь глубоко укорененной идеи царизма, потому что по­следняя не только земная, но также и небесная, религиоз­ная идея, в том смысле этого слова, который описывает союз земного и «небесного», жизни внутренней и внеш­ней. Идея царизма, хотя и совершенно ложная, превосхо­дит чисто материалистические учения. Социализм спра­ведлив и верен, пока касается земной организации. Но если для этой очень справедливой земной организации русскому народу придется отказаться навсегда от организации своей жизни под небом, он всегда, доколе он остает­ся собой, предпочтет мечту, даже темную и лживую, — царства Божия на земле.

Отнять у него эту мечту можно лишь разрушив сам на­род. Эта мечта может потерять в живости и точности, но не исчезнуть; ибо это мечта всего человечества с запада на восток, до китайской «Поднебесной империи». Как тако­вая, она не только не лжива, но возможно является един­ственной общей истиной, открывшейся нам. Разрушая ее, мы возможно разрушим движение мира, историю, жизнь.

С ложным и ужасным проявлением этого святого стремления, с русским царизмом сейчас инстинктивно борется пробуждающаяся сила рождающейся жизни: рус­ская революция. Но борцы за жизнь движимы еще инс­тинктом без полного сознания. Новая правда борется со старой ложью; но новая правда пока не знает собственно­го имени, тогда как старая ложь знает, как ее зовут. Лишь когда правда противопоставит лжи другое имя, истинное имя, она сможет ее одолеть.

Чтобы победить царизм, русская революция, новая Россия должны противопоставить ему не менее глубокую идею, не менее вселенскую, чем идея врага.

Русская революция должна принять новый путь, созна­тельный и имеющий вселенскую ценность. И мы твердо верим, что она это сделает, потому что все мы верим в Рос­сию и в святую правду нашей революции.

О тексте

ТЕКСТ КНИГИ публикуется по двум источникам: русским вариантам статьи и предисловия Д. С. Мережков­ского и современным переводам статей 3. Н. Гиппиус и Д. В. Философова.

Задача перевода с иностранного языка сочинений авто­ров, основным литературным языком которых был рус­ский, остро ставит проблему стилистики перевода. Прове­ренным оптимальным решением является максимально точная передача содержания текста без попыток имита­ции русского авторского стиля. Тем не менее излишним было бы отказываться от терминологической и лексиче­ской верификации перевода согласно терминологической и лексической практике 3. Н. Гиппиус, Д. В. Философова и современным их статьям правилам русского языка. Сложность перевода сопряжена также и со специфичес­кой русско-французской лексической проблемой. Фран­цузский общественно-политический лексикон в русском языке (особенно — начала XX века) зачастую «раздвоен», существуя как в виде смысловых аналогов, так и в виде ка­лек французских слов, что создает заметную разницу в от­тенках их смысла. Речь идет о таких словах, как, например, sociale («общественный», «социальный»); popu­late («народный», «популярный»); revolution («переворот», «революция»); consience, mistique, часто употребляемое 3. Н. Гиппиус и Д. В. Философовым reve («сон», «мечта», соответственно: rever — «видеть сны», «мечтать»). При обычном переводе французских авторов переводчик вы­бирает наиболее ему подходящий вариант. В настоящем же случае свой выбор переводчик и редакторы стремились согласовать с русским словоупотреблением авторов.

На­конец, одна из главных сложностей перевода — это сам французский язык статей 3. Н. Гиппиус и Д. В. Философо- ва. По-видимому, тот, кто готовил перевод книги с русско­го на французский, не обладал вполне совершенным знанием французского языка. В первую очередь это отно­сится к статье 3. Н. Гиппиус «Революция и насилие», ряд мест которой с трудом поддаются грамматической реконструкции и адекватному переводу. С другой сторо­ны, вторая статья — «Истинная сила царизма» — в языко­вом отношении значительно лучше, что позволяет сделать предположение о дополнительном ее редактировании или правке. Тем не менее, во всех спорных случаях переводчик и редакторы книги склонны скорее сохранить невнят­ность французского варианта, чем подменить авторское выражение своей трактовкой.

При переиздании русских вариантов текста содержав­шиеся в них опечатки были исправлены без оговорок.

[Д. Мережковский] Предисловие

[D. Merejkowsky] Preface // Le Tsar et la Revolution. Deuxime di- tion. Paris, 1907. P. 5—14. На русском языке впервые: Д. Мереж­ковский. Предисловие к одной книге // Религия и Жизнь. [Сб.] М., 1908. С. 6—10. Переизд.: Предисловие к одной книге // Д. С. Мережковский. Полное собрание сочинений. Т. 13. М.: И. Д. Сытин, 1914. С. 162—166. Печатается по последнему изданию с учетом французской публикации. В квадратных скобках дан французский текст, не вошедший в русскую вер­сию; в угловых скобках — напротив, русский текст, не вклю­ченный во французский вариант.

Д. Философов Царь-Папа

Dm.PhilosophofT. Le Tsar Раре // Le Tsar et la Involution. Deu- xieme ёсШюп. Paris, 1907. P. 17—85. Переведено и печатается по единственной публикации.

«Акт (...) в алтаре Успенского собора» — исправлено согласно подлинному названию документа, в тексте здесь и далее оши­бочно: Вознесенского.

«Я сразу оба: и Царь, и патриарх» — в русской традиции эти слова Петра Первого передаются так: «Я им обое — государь и патриарх».

Он на каждое предложение отвечает: «Да, да, конечно, конеч­но» — «конечно, конечно» написаны по-русски латинскими буквами.

(дата первого «либерального» Указа) — «Указ» написано по- русски латинскими буквами.

3. Гиппиус

Революция и насилие

Z. Hippius. La Involution et la violence // Le Tsar et la Evolu­tion. Deuximedition. Paris, 1907. P. 87—132. Переведено и печа­тается по единственной публикации.

«Правда ли, что верят, что один мученик, будучи обезглавлен, взял свою голову в руки и приветливо поцеловал?» — «Вот что спрошу: справедливо ли, отец великий, то что в Четьи-Минеи повествуется где-то о каком-то святом чудотворце, которого мучили за веру и когда отрубили ему под конец голову, то он встал, поднял свою голову и „любезно ее лобызаше", и долго шел неся ее в руках и „любезно ее лобызаше". Справедливо это или нет отцы честные?» (Братья Карамазовы. Часть первая. Книга вторая. Неуместное собрание. II).

Д. Мережковский Религия и революция

D. Merejkowsky. Religion et Revolution // Le Tsar et la Involu­tion. Deuxi£me6dition. Paris, 1907. P. 133—246. На русском язы­ке впервые: Д. Мережковский. Революция и религия // Рус­ская Мысль. 1907. Кн. 2. Отд. II. С. 64-85; Кн. 3. Отд. II. С. 17—34. Переизд.: Революция и религия //Д. Мережковский. Не мир, но меч. СПб., 1908. С. 41 —117; Революция и религия // Д. С. Мережковский. Полное собрание сочинений. Т. 13. М.: И. Д. Сытин, 1914. С.36-97. Печатается по последнему изданию с учетом французской публикации. В угловых скобках приведен русский текст, не вошедший во француз­ский вариант. В квадратных — напротив: французский, опущенный в русском варианте.