Страница 88 из 154
Поэтому и Давид различных по чину соединяет в одном лике, в одном согласии: «Хвалите Господа с небес, хвалите Его в вышних. Хвалите Его, все Ангелы Его, хвалите Его, все воинства Его. Хвалите Его, солнце и луна» (Пс. 148:1–3). Хотя и возвышается одно над другим по чину, но рабством уравнено все. И как, братья, в мире достоинства различаются между собою, но уравниваются игом рабства (потому что все преклоняются перед царем, все боятся власти, и различаясь между собой по достоинству, все единодушны между собой как рабы), так и там все люди равны, — за исключением одних только преуспевших, просиявших благочестием. Хорошо говорил об этом Даниил: «видел я в ночном видении моем», и вот как бы «воссел Ветхий днями» (Дан. 7:2, 9). Здесь особенно заметь, прошу тебя, как пророк Судию истины представляет как бы в телесном образе. Тогда как Бог по природе бестелесен, пророк духовно описывает чувственными чертами, как будто рисует картину. Он говорит: как бы «Ветхий днями», т. е. не обветшавший временем, но почтенный древностью. «Одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его — как чистая волна; престол Его — как пламя огня, колеса Его — пылающий огонь. Огненная река выходила и проходила пред Ним; тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним» (Дан. 7:9, 10). [О, страшное судилище! О, видение, способное устрашить неразумных!
Если то, о чем мы только слышим, так ужасно, то во сколько раз ужаснее созерцать это на деле? «Видел я в ночных видениях, судьи сели, и раскрылись книги» (Дан. 7:13, 10). Престолы? Для кого? Что это означает — необходимо вникнуть. Если Судья истины уже восседает и престол Его «как пламя огня», то о каких же еще престолах говорит Даниил? Видел, как «судьи сели, и раскрылись книги». Чьи престолы]? Очевидно, святых апостолов, которым говорил Спаситель: «когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Мф. 19:28). «И раскрылись книги». Книги, в которых написаны злые дела, в которых написаны добрые дела, в которых описана жизнь каждого. Книги не в том, конечно, смысле, что у Бога кожа и буквы, но как у тебя книга служит средством, пособием для памяти, так и память Божия представляется в виде книги; в книге — в нашем смысле — Бог, конечно, не нуждается: Его память есть книга. Мы, люди, читая пророка, апостолов, евангелия, в сердце без книги не удерживаем воспоминания о прочитанном, а Бог не так: Он в книге не нуждается: источнику памяти не нужна книга. Там описываются добрые дела, там описываются и злые. Не бойся, однако, что твоя участь уже предрешена. Если записаны в тех книгах твои дурные дела, то они могут быть заглажены добрыми делами.
И наоборот: если чье–либо имя записано в книги ради благочестия, а затем дела его будут свидетельствовать о противном, то написанное не послужит препятствием для его осуждения: в таком случае имя его изглаживается из книги. А чтобы ты убедился, что вписанный за благочестие и изверженный за нерадение изглаживается, вот что говорит Давид об иудеях, некогда вписанных, но впоследствии изглажденных: «да изгладятся они из книги живых и с праведниками да не напишутся» (Пс. 68:29). Как изглаживаются неверные, так напротив — вписываются верные. Помнишь, что говорит апостол Павел: приветствуйте любезных нам братьев и сотоварищей «с Климентом и с прочими сотрудниками моими, которых имена — в книге жизни» (Фил. 4:3)? Да убоимся этих книг! Да не напишутся в них ваши грехи! Представь себе, в каком положении ты оказываешься перед судьей, когда открываются памятные записи о тебе, обличающие тебя в неправде, свидетельствующие о твоем безумии: вспомни, какой страх, какой трепет объемлет тебя, как содрогаются члены, как потрясаются все внутренности, — и это на суде человеческом! Если же суд человеческий наводит такой ужас, то кто может описать тот ужас, среди которого совершит Свой суд над вселенной Владыка всех? Говорим это не с тем, чтобы устрашить, но чтобы внушить вам благоразумие. Не цени денег выше Христа, не предпочитай неправды и корыстолюбия Богу.
Из прежних бесед вы уже знаете, что в вашем распоряжении только время до гроба; об этом говорилось вам и вчера. В конце твоей жизни тебя неизбежно ожидает могила. Стремись же к тому, чтобы в ожидании ее приготовить себе переход от настоящей жизни к будущей. Возлюби дела справедливости: в гробу мы получим разрешение, в гробу уничтожится наша бренная оболочка. Постараемся же избежать грядущего суда, умоляю вас, братья! Не с иными чувствами должно говорить и слушать об этом предмете, как с решимостью приобрести жажду правды. Смотри, как взывает пророк: «о, какой день» Господень, «ибо день Господень близок» (Иоиль 1:15)! Если пророк, при воспоминании об этом дне, трепещет, то нам ли, повинным в бесчисленном множестве грехов, вспоминать о нем без страха? Умилосердим же Судию покаянием, загладим наши грехи, устрашимся этой действительно страшной Его угрозы: «кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я» (а отвергается не только тот, кто отвергается на словах, но и тот, кто отвергается на деле) «пред Отцем Моим Небесным, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф. 10:33, 32). Если эти слова — только произносимые — уже внушают страх, то что придется испытать нам при созерцании самых дел, им соответствующих. Представьте себе, братья, эту картину: вот Судия вселенной восседает.
Ему предстоят ангелы и архангелы, Его прославляют херувимы, премирные силы, пренебесные воинства, и среди них патриархи, пророки, апостолы, евангелисты, мученики; тут же и те, которые здесь были царями, правителями, судьями, вельможами, богатыми, бедными, мудрецами, простецами — все они стоят перед престолом Царя, и при стольких–то свидетелях — небесных и земных — Судия произносит приговор и отрицается чуждых ему перед Отцом небесным! «Отрекусь», сказал Он, «от того, кто отречется от Меня пред людьми, пред Отцем Моим Небесным» (Мф. 10:33).
6. Вообрази себе Его говорящим, например, так: Отче, этот унижал Мою веру, этот преследовал Моих верных, этот гнал Мою церковь, этот оскорблял Моих, этот попрал Мое слово, этот посмеялся Моей проповеди. Говорит все это Судия не для того, чтобы научить Отца, которому и без того все это известно, но чтобы обвинением посрамить врага. Представь себе, что Судия говорит так, а перед Ним стоят славные земли — связанные и окованные [«заключать» — говорится — «царей их в узы и вельмож их в оковы железные» (Пс. 149:8)]. Или представь себе, что в качестве подсудимых перед престолом Владыки стоят и трепещут земные вельможи, — и Судия говорит о них: они презрели слово истины Моей, они нарушили Мой закон, они подавили Мое учение, они гнали Моих апостолов, они истязали Моих мучеников. Так говорит Царь, — и какими движениями отзываются на Его слова предстоящие ангелы! Как ужасно кивают они главами, как страшно угрожают, готовые одним взором своим истребить грешника! Представь себе, далее, что ангелы негодуют, архангелы волнуются, силы потрясаются, Отец негодует, Дух Святой гневается, а подсудимый с великим стыдом извергается, и не только извергается от части спасаемых, но и подвергается осуждению. Ведь нам угрожает не только то, что не спасемся, не будем царствовать, но и то, что будем преданы огню. «Кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я» (Мф. 10:32; Лк. 12:8).
Представь себе, какая слава, какая похвала, сколько венцов, когда Судия скажет: этот соблюл Мое слово, этот проповедал Мою веру, этот утвердил Мое учение, этот не презрел Моего нищего, этот поборол корыстолюбие и предпочел справедливость, этот пренебрег ничтожеством мира и возлюбил грядущий мир, этот царство Мое распространил, этот слово Мое почтил: почти его, Отче! Необходимо оговориться здесь, что начертывая картину суда в таком виде, мы не вносим разделения в Божество, не унижаем власти, но самым способом обвинения показываем негодование Судии и то, как здесь все направлено к спасению исповедующих и к осуждению неверующих. Но что всего ужаснее, так это представить себе, что с одной стороны стоят Михаил и Гавриил, и все ангельские воинства, а с другой сидят из людей — сыны Зеведеевы, сидят Павел и Петр; ангелы со страхом предстоят, а люди с дерзновением сидят! Только представь себе — ангелов стоящими, а рыбаков и мытарей сидящими, и тогда невольно воскликнешь вместе с ними: «как много у Тебя благ» (Пс. 30:20)! Восседает Закхей, восседает Павел и Петр, и предстоит Михаил: не чуждые имена называем, но основываемся на том, что написано; имен ангелов мы не знаем, следуем только написанному. Нет зависти, нет ревности, — это ведь не земные дела, — не огорчаются ангелы тем, что они стоят, а люди сидят; они разделяют со священными их славу.