Страница 115 из 154
«Закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня» (8:2). Видишь, как он изображает здесь человека освобождаемого, и человека рабствующего греху? И не о себе лично говорит он это, но вообще о всем человечестве. «Закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти». И как совершилось твое освобождение? «Закон, ослабленный плотию, был бессилен». Так как закон требовал доброго, а плоть не повиновалась, как проданная в рабство греху, то чего не мог закон достигнуть по причине слабости плоти, то совершилось силою плоти Христовой. «Закон, ослабленный плотию, был бессилен» (не сам по себе слаб был закон, но по причине слабости плоти), «Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной [в жертву] за грех и осудил грех во плоти, чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти, но по духу» (ст. 3, 4). Вот, по благодати Божией, мы и пришли к разъяснению вопроса. Теперь вполне ясно, что не о себе самом говорит это Павел, не на свою свободу клевещет, не себя самого ставит под власть греха и не представляет себя плотским и духовным в одно и тоже время, но что он изобразил словом, как бы на картине, различные состояния человека: до закона, под законом и под благодатью. Затем он выяснил, каков был человек до закона, каков человек подзаконный, каков человек освобожденный благодатью во Христе. «Бог послал Сына Своего в подобии плоти греховной».
5. Здесь разрешается и другой вопрос. Говорят — и не только аполлинариане, но и ариане и евномиане, что Спаситель воспринял только плоть, но души не воспринял. И одни — после взаимных споров — пришли к тому, что допускают еще душу, но без ума, другие же утверждают, что Спаситель воспринял только плоть. Но нам из сказанного раньше — в предшествующей беседе — ясно, что Писанию свойственно обыкновение, когда идет речь о человеке, употреблять название части вместо целого. Иногда «плоть» употребляет оно в смысле всего человека [«к Тебе прибегает всякая плоть» (Пс. 64:3), вместо всякий человек]; иногда — наименование души, когда, например, говорит: в семидесяти пяти душах «Иаков перешел в Египет» (Деян. 7:14, 15); иногда — дыхание, например: «все дышащее да хвалит Господа» (Пс. 150:6). Покажи теперь, где Писание разумеет плоть бездушную? Ведь, когда человек умрет, он не называется уже плотью, но мертвым телом. Никто никогда не скажет о мертвом — «плоть», но — «мертвое тело». Плоть — пока есть в ней жизненная сила, пока они живет; когда же наступает смерть, тогда плоти уже нет, тогда можно говорить только о теле. Тело — это все бездушное: и камень — тело, и дерево — тело, и живое существо, не имеющее души, называется телом. Скажи же мне, почему не воспринял он души? Он пришел, скажешь, спасти сам Собою, а в нашей душе не нуждался? Но почему в таком случае воспринял плоть?
Так как Он не мог явиться непосредственно в Своем божеском естестве, то и воспринял плоть, чтобы жить между нами. Но разве плоть у Него была без души? Как же Он чувствовал голод и жажду? Как утомлялся? Если ты утверждаешь, что душу в Него заменяло Божество, то тогда и жажду и голод ты — значит — приписываешь Божеству? С другой стороны, братья, если и Бог Слово и одушевленный человек в полном составе не были в Нем соединены в едином лице, но было только Божество во плоти, то о какой душе говорил Спаситель в этих словах: «Отче! в руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23:46)? Если было только Божество, а души не было, то кто здесь предает и что предается? «Отче! в руки Твои предаю дух Мой», т. е. душу. Если ты признаешь только Божество в теле, а душу отвергаешь, то что предается и кто предает? Но цель еретиков очевидна. Для того и говорят они, что Господь не воспринял души, чтобы приписать Его божеству все те черты, которые относятся к Его уничиженному состоянию, чтобы, читая: «Я говорил не от Себя; но пославший Меня Отец, Он дал Мне заповедь, что сказать и что говорить» (Ин. 12:49), относит это не к человечеству Его, но к божеству. Видишь, в какую бездну нечестия они стремятся! Но сколько бы их ни спрашивать: какой дух разумеется в словах: «в руки Твои предаю дух Мой», — объяснить этого они не могут.
Между тем, при сопоставлении с другими местами Священного Писания, не остается никакого сомнения, что духом здесь именуется душа. Вспомни, что сказал Стефан перед своей мученической кончиной. «Господи Иисусе! приими дух мой» (Деян. 7:59)! Слова Стефана вполне подтверждают, что дух есть душа. Итак, кто предает дух и кому дух предается? О какой говорится здесь сущности? О той, к которой апостолы относили пророчество: «ибо Ты не оставишь души моей в аде и не дашь святому Твоему увидеть тления» (Деян. 2:27; Пс. 15:10). «Ибо Ты не оставишь души моей в аде». О Боге здесь речь? Бог не оставляется во аде? Держал ли ад Бога в своей власти? Могло ли угрожать тление животворящей Силе? Не слышал ты разве, что говорит Павел, что невозможно было тлению удержать жизнь? Под жизнью разумеется тело. Если же тело есть жизнь, то удерживалась ли жизнь смертью? «Не оставишь души моей в аде». Как падение коснулось всей человеческой природы, так и восстановление: всецело падший человек всецело и возрожден. Но если скажешь, возражают, что Он возродил совершенного человека, то какая же остается разница между Ним и апостолами? Ведь и в тех был Бог? Но иное — обитать, иное — воспринять на себя, воспринять в единство. О нас сказано: «вселюсь в них и буду ходить [в них]» (2 Кор. 6:16; Лев. 26:12).
Здесь указывается чистота души, предполагается добродетельность души, в которой вселяется и обитает Бог, тогда как у Христа самое тело Его, от утробы воспринятое в единство, сделалось храмом, не преуспеянием в добродетели достигло того, что вселился в него Бог, но одновременно и храм был приготовлен, и Бог стал обитать. Итак, храмом было тело единого Христа, поэтому Он и говорит: «разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин. 2:19). О, безумие людей, не знающих границ своей дерзости и безстыдству! Вот что нужно сказать о тех еретиках, которые говорят о душе, духе и теле и извращают апостольское слово, гласящее: Бог сохранит тело и душу и дух ваш (1 Фес. 5:23). Прибавим в пояснение, что духом они называют ум. Но если дух есть ум, то почему апостол говорит: «буду петь духом, буду петь и умом» (1 Кор. 14:15)? Ведь если дух и ум одно и тоже, то почему их разделяет Павел: «буду петь духом, буду петь и умом»? Если дух есть ум, то почему наряду с умом отдельно упоминает о духе? Впрочем, если ты, говорят, не принимаешь нашего толкования, объясни, как ты сам понимаешь? Что означают слова Павла: Бог сохранит душу и дух ваши? Духом Писание обыкновенно именует дарования Святого Духа. Прошу вас содействовать мне в моем труде: ведь нелегкое дело — посечь еретические терния.
Итак, Писание обычно называет духом дарования Святого духа; говорится, например, что тот или другой принял дух мудрости или дух разума: сам дар Духа называется духом. Так, Павел говорит: «ревнуя о [дарах] духовных» (1 Кор. 14:12), вместо того, чтобы сказать — «духовных дарований». Дух–то ведь один, а не много духов. Я указываю, говорит, вам, каких дарований должны вы искать. Значит, духом называется благодать Духа, не самая сущность Духа, но сила, действие Духа. «Все же сие производит один и тот же Дух» (1 Кор. 12:11). Действие Духа — дух, то есть дарование, а не самая сущность Духа. Ты называешься духовным, и дарование, тобою полученное, называется духом. Значит, апостол говорит: Бог сохранит тело и душу и дарование, которое вы получили от Духа. Это дарование он называет здесь духом. А так как дарование от нашего усердия приумножается, а от нерадения утрачивается, то вполне понятным в устах апостола является и то наставление, какое он дает верующим в другом месте: «Духа не угашайте» (1 Фес. 5:19). Ни сущности Духа, конечно, нельзя угасить, ни ума, дарованного человеку по природе. Но благодать своим усердием мы умножаем, а нерадением заглушаем; вот почему он и наставляет: дарования, вами полученного, не заглушайте. Духом, очевидно, называет действие Духа, которого да сподобимся все мы во Христе Иисусу Господне нашем, Которому слава и держава, ныне и присно, и во веки веков.