Страница 17 из 27
Какое же благо, - спросит кто-либо? То, чтобы удержать на будущее время жену от поползновения к греху. При запрещенном древе, Ева, как мы видели, обнаружила крайнюю наклонность свою прельщаться внешним видом и увлекаться наслаждением чувственным. Если при взоре на красивое древо и сладкий плод она так потерялась и погибла, то что будет с ней при встрече с красотой одушевленной? И вот, в ограду ее целомудрия, без коего жена есть «яко сосуд погублен», ставятся бессменные, неумолимые и неподкупные стражи-болезни чадорождения, да увлекаемая страстью она будет удерживаема представлением продолжительности бремяношения и мук рождения, кои ожидают ее за минутное услаждение плоти. Вместе с сим, посредством этого же самого наказания жены, будет достигнута у Промысла и другая, не менее важная цель в отношении ко всему роду человеческому, та цель, чтобы связать теснейшим союзом любви рождающих с рожденными от них. В самом деле, почему матери гораздо приверженнее к детям, нежели отцы? Потому, что дети достались им гораздо дороже, нежели отцам.
Но, с другой стороны, что было причиной для нас печалей и болезней, то обыкновенно становится после того неприятным и отвратительным, так что мы не можем впоследствии и смотреть равнодушно на прежде бывший источник скорбей наших. Посему можно было опасаться, что и в сем случае умножение для жены болезней во время ее чревоношения и рождения произведет нечто подобное, и заставит жену, пожалуй, вовсе отвергнуть жизнь брачную, что было бы противно целям Самого Промысла о размножении на земле рода человеческого. Что же делает премудрость Божия для удаления сей противоположной крайности? Ничего более, как соединяет конец чадорождения с такой чистой душевной радостью, что жена, как говорит Сам Спаситель, не помнит уже в это время прежней скорби своей - за радость, «яко родися человек в мир» (Ин. 16; 21). Так умеет Промысл достигать Своих премудрых и всеблагих целей!
С намерением, братие мои, медлим мы на сем предмете и входим в такие подробности, дабы дать женам случай вникнуть более в определение Божие о них и почерпнуть из него для себя и назидание, и утешение. Велики скорби жены! Дорого стоит ей младенец, коего лелеет она у груди своей! Стократ дороже, нежели его отцу и ее мужу! Но это не слепой какой-либо случай судьбы, а премудрое и пресвятое определение Божие. Посему-то никакая из жен не свободна от болезней рождения. В чертогах великолепных страдают так же, как и в последней хижине. Жены высшего звания и сана подлежат нередко даже большим опасностям и мукам при чадорождении, нежели жены простых людей; и это потому, что слишком искусственным образом жизни своей они слишком далеко уклоняются от простых законов природы, а нравами своими -от чистоты душевной, и таким образом сами для себя увеличивают тяжесть наказания Божия. Но как бы оно ни было тяжело, поелику от Бога, то всегда может служить на пользу душевную, если только мы не испортим дела с нашей стороны. Самая мысль, что они страдают по воле и непосредственному распоряжению Божию, должна служить великой отрадой для жен детородящих. Ибо не напрасно святой Давид предпочитал некогда впасть в руце Божий, нежели в руки человеческие. Среди болезней чадорождения вы, жены, находитесь именно в руках Божиих; но, находясь в руках Божиих, не отвращайте взоров своих от лица Божия.
Простирайте руки ваши не столько к людям, слабым и часто не могущим подать вам никакой помощи, сколько к Богу, крепкому и живому. Если какая сила скорее может восполнить немощь природы и разрешить узы плоти, то сила веры и молитвы, для коей нет ничего невозможного. А чтобы самая молитва ваша была действительнее и богоприятнее, растворяйте ее духом веры и покаяния. Страданиями нашей плоти Господь всегда хочет изгнать какой-либо недуг из нашего сердца и духа. Посему искреннее раскаяние в прошедших грехах наших и твердый обет вести себя впредь богобоязненно, кротко и смиренно - есть самый действительнейший способ преклонить правду Божию на милость, вместе с чем сократятся и все страдания плоти. Посему нельзя довольно похвалить тех богобоязненных жен, кои, перед наступлением чадорождения, советуются не с одними врачами телесными, а приготовляют себя к грозной минуте молитвой и Таинствами Святой Церкви. Это, можно сказать, необходимость для каждой жены в таком положении, ибо кто может поручиться, чтобы час деторождения не обратился в час смерти для рождающей? Как же не приготовиться к такой опасности покаянием и причащением Святых Тайн?
На это все невольно наводит страх, хотя и спасительный. Не скроем же и того, что может служить к великому ободрению и утешению для жен среди их страданий во время родов. Что это такое? То, что болезни рождения, когда они переносятся в духе веры и покаяния, суть самое действительное средство к изглаживанию вольных и невольных грехопадений. На это намекает уже сама природа, ибо после болезней рождения всякий раз очищается все тело жены. Но будет очищаться не одно тело, а и душа, коль скоро, страдая телом, не будут забывать при сем своей души. Сие-то самое, без сомнения, имел в виду апостол Павел, когда написал, что жена «спасется... чадородия ради» (1 Тим. 2; 15). Надобно токмо родить чад не по одной плоти, а и по духу, то есть рожденное не оставлять на произвол судьбы, или на попечение наемных приставников, а воспитывать самим в страхе Божием и повиновении уставам Святой Церкви. Ибо и апостол не сказал просто: «спасется же чадородия ради» (иначе у которой было бы более детей, та была бы потому и спасеннее других), а присовокупил: «аще пребудет в вере и любви и во святыни с целомудрием» (1 Тим. 2; 15). И в другом месте, похваляя вдовицу, похваляет не просто, а с условием: «аще чада воспитала есть... аще скорбным утешение быстъ, аще всякому делу благу последовала есть» (1 Тим. 5; 10).
При таком только нраве и таком поведении жен обращается им во спасение и дело их чадорождения, яко весьма трудное и болезненное, но в то же время необходимое для рода человеческого. Ибо жена, скажем и это в утешение страждущих, заступает в сем случае место как бы Самого Творца, рождая из себя человека, который в первый раз произведен был непосредственно Самим Богом.
Видите теперь, каково наказание Божие? Видите, как в нем открыт случай для жен к великой заслуге, к достижению самого спасения вечного? Что может быть важнее для нас сего последнего.? Итак, будем послушны и терпеливы: терпение и вера награждаются в сем случае еще здесь, на земле. Ибо если отец и мать в отношении к детям своим будут воодушевлены таким духом, какого требует Евангелие, то их дом будет не хуже рая, сделается даже, в некотором отношении, лучше его; ибо в рай прародители наши вошли невинные, а вышли из него грешниками, и распространили своим грехом клятву по всей земле, а в таком доме будет напротив: в него, путем рождения, будут входить грешники, ибо «рожденное от плоти плоть есть» (Ин. 3; 6), а из него, путем христианского воспитания, будут исходить праведники, и где ни будут жить, всюду станут распространять вокруг себя мир и благословение.
Второй вид наказания, возложенного на жену за преступление заповеди, -взят из ее отношения к мужу: «и к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет». Ты, как бы так говорит Господь, почтена была от Меня равной с мужем честью; подобно ему украшена образом Моим; подобно ему поставлена владычицею рая; и хотя пришла позже его на свет, но получила то же самое, даже удостоилась произойти не из земли, как он, а из ребра его; довольно бы для тебя сей чести, довольно бы того, что предоставляла тебе собственная его любовь к тебе. Но ты не удовольствовалась всем этим и взяла на себя большее, тебе не принадлежащее; без его согласия вступила в беседу и приязнь со змием; без его одобрения вкусила от плода запрещенного и не только сама нарушила заповедь, но подала к тому же повод и мужу, и увлекла его в пропасть. Этого противозаконного господства твоего над супругом твоим не будет более. За присвоение того, что не принадлежало тебе, ты потеряешь большую часть и того, чем обладала по праву. В тебе останется прежняя привязанность к супругу: «и к мужу твоему обращение твое»; но в нем не будет уже прежнего благоснисхождения; при всех ласках и нежности его, ты невольно будешь всегда видеть в нем своего владыку: «и той тобою обладати будет».