Страница 18 из 27
Так обладати, что ты с воздыханием не раз вспомнишь о прежнем между вами равенстве; будешь нередко сознавать свое преимущество перед ним, но и в сем случае останешься в зависимости не только от его ума и воли, от самых прихотей; и сколько бы ни искала способа свергнуть тяжкое иго, никогда не найдешь его в той полноте, как бы хотелось: «и той тобою обладати будет».
Как ни грозны слова сии в отношении жен, но они нисколько, однако же, не уполномочивают мужей на тиранство над своими женами, и не означают того, чтобы последние отдавались им в совершенное подчинение и рабство. Нет, это было бы противно намерению Божию, равно как и благосостоянию рода человеческого. Ибо, что был бы за союз у мужа с женой, если бы первый только всегда повелевал, а последняя всегда только бы повиновалась? Тем паче, что было бы за семейство, если бы жена походила на невольницу? Где жена -раба, там нет истинной любви и мира, а только страх и принуждение. Посему-то мы не видим в семействе допотопных патриархов не только никакого рабства и так называемого заключения жен, но и многоженства. И после потопа жены праотцов пользуются еще немалое время своей свободой и влиянием на дела домашние. Хотя Сарра уважает, например, Авраама, «господина того зовущи» (1 Пет. 3; 6), как замечает апостол, но это господство Авраама состояло не в величавости перед женой и приказаниях, а в большей перед нею мудрости.
Уже впоследствии, когда с усилением в роде человеческом греха и страстей и с постепенно большей потерей чистоты нравов, мужья, вместо закона взаимной любви к женам, начали следовать своему слепому произволу; тогда только жребий жен, смягчаемый дотоле любовью мужней, начал тяжелеть и преогорчеваться более и более, так что жена, наконец, из помощницы, хотя зависимой, но все еще близкой к мужу даже и по правам своим, ниспала в состояние безответной рабы и невольницы, и обратилась в жалкое орудие страстей. Как ни противозаконно и ни вредно для благосостояния рода человеческого такое уничижение жены, но яко благоприятствующее страстям, оно, с продолжением времени, успело распространиться в целом древнем мире, возымело силу не только обычая, но и закона, от коего до сих пор стенают, как известно, жены едва не у всех народов нехристианских.
И кто бы вывел женский пол из сего злосчастного состояния, если бы не явилось на помощь Евангелие Христово? Философия, по обычаю своему, не смела сказать о сем ни одного слова. Только Евангелие, своим учением о воздержании и свободе духовной, изгнало, вместе с многоженством, уничижение женского пола, возвестив в слух всех, яко о Христе Иисусе «несть мужеский пол, ни женский» (Гал.3; 28), но вси едино и равны пред Богом. Только Евангелие внушило и поставило в обязанность мужьям любить своих жен, «якоже и Христос возлюби Церковь и Себе предаде за ню» (Еф. 5; 25). После сего жена уже не могла быть рабой мужа, как бы он ни был высок и важен.
Не забывайте же сего, жены, и, лобызая Евангелие Христово, благодарите Виновника его не только за то, что Он Крестом Своим отверз вам, равно как и мужьям вашим, вход в рай потерянный и Царство Небесное, но и на земле снял с вас те поносные узы неволи и уничижения, в коих пол ваш стенал, без надежды, целые тысячелетия. Аминь.
Беседа в пяток 5-й недели Великого поста. На слова из Бытия 3, 17-19
«И Адаму рече (Бог): яко послушал еси гласа жены твоея и ял еси от древа, егоже заповедах тебе сего единого не ясти, от него ял еси: проклята земля в делех твоих, в печалех снеси тую вся дни живота твоего: терния и волчцы возрастит тебе, и снеси траву селную: в поте лица твоего снеси хлеб твой, дондеже возвратишися в землю, от неяже взят еси: яко земля еси, и в землю отъидеши» (Быт. 3; 17-19).
Вот и последняя часть приговора, на нас произнесенного! На нас, говорим, ибо что изрекалось прародителям нашим, то падало на всех нас, потому что в лице их заключался весь род человеческий. Как благословение и блаженство, имевшие последовать за сохранением заповеди Божией, достались бы каждому из нас, так и наказание за нарушение заповеди простерлось на всех и каждого. Это последнее для некоторых кажется несправедливым, но почему так кажется?.. Потому что не вникают в связь вещей, не хотят видеть, что весь род человеческий, по самому существу своему, составляет единое целое, и что он весь заключался в своем прародителе. Повредите чем-либо семя дерева, и все деревья, кои произойдут от сего семени, будут отзываться порчей. Для того, чтобы возыметь хорошее дерево, надобно уже вырастить его из других семян. Так и нам, чтобы не участвовать в греховной порче, коей подверглась природа человеческая в Адаме, надобно уже было бы произойти не от него, а от другого прародителя. Но кто же был бы этот другой прародитель?.. Такой же человек, как и Адам, только вновь сотворенный. И он, сообразно своему предназначению, должен бы был подлежать, как и Адам, опыту и искушению. Устоял ли бы он так же, как и настоящий прародитель наш?..
Нам, конечно, можно воображать, что новый прародитель не нарушил бы заповеди; но премудрость Божия, без сомнения, ясно провидела, что было бы и с сим новым прародителем; и если не произвела его на свет, то это - верный знак, что не предвидела в нем мужества и крепости большей, нежели какая обнаружилась в Адаме. Но обратимся от возможного к тому, что было на самом деле.
Наказание для жены взято, как мы видели, из ее предназначения - рождать детей и отношений ее к своему мужу; наказание мужу взимается теперь частично из круга его будущих дел и занятий: «в поте лица твоего снеси хлеб твой»; частично из самого состава его тела: «земля еси, и в землю отъидеши»; и все это предваряется указанием на причину наказания, дабы Адам тотчас видел, что с ним, и преступником, поступают не по произволу, а по справедливости: «яко послушал еси», и далее.
Слова сии явно противоположны собственным словам Адама, коими думал он извинить грех свой пред Богом. Адам говорил: «жена, юже Ты дал еси... та ми даде... и ядох» (Быт. 3; 12); правосудие Божие в сем самом обстоятельстве находит вину Адамову; «яко послушал еси гласа жены твоея» и предпочел его гласу Божию, которого не надлежало менять ни на что, тем паче на безрассудные внушения своей жены. «И... от древа, егоже заповедах тебе... единого неясти, от него ял еси»; то есть не соблюл заповеди самой легкой, ибо трудно ли было не вкушать от единого древа, когда плоды всех прочих дерев, бесчисленных и совершеннейших, предоставлены были в твое полное употребление? Поелику ты со всех сторон показал во всем этом явное невнимание ко Мне, твоему Творцу и Благодетелю, и обнаружил в себе легкомыслие и неблагодарность, гордость и алчность, а вместе с сим неспособность быть тем, к чему Я тебя предназначил, то вот наказание твое: «проклята земля в делех твоих, в печалех снеси тую вся дни живота твоего: терния и волчцы возрастит тебе, и снеси траву селную: в поте лица твоего снеси хлеб твой, дондеже возврати-шися в землю, от неяже взят еси: яко земля еси, и в землю отъидеши».
Очевидно, что здесь сколько слов, столько, можно сказать, разных стрел и молний; но эти молнии, как мы заметили прежде, полуугасшие, кои потеряли уже силу свою на главе змия. И как падают они теперь на прародителя нашего? Падают как бы мимоходом, то есть не останавливаются на Адаме, а, коснувшись его, уходят потом, как это бывает и с вещественной молнией, в землю. «Проклята земля», - не Адам проклят, а земля; разность величайшая, показывающая, что в безднах любви и премудрости Божией обрелось уже средство спасти от проклятия самого человека. Что касается до земли, то проклятие ее не должно казаться несправедливостью, хотя земля, яко неодушевленная, и не участвовала в преступлении. Ибо ради кого получила она прежде благословение? Не сама по себе, ради своей какой-либо заслуги, а ради человека, своего обитателя и владыки. Ради него получила она благословение; ради него же теперь и лишается оного. Приметьте еще, как мудро ограничена сила проклятия! Земля проклинается не сама в себе, не в сущности и основных силах своих (тогда бы она сделалась совершенно ни к чему неспособной), а «в делех» человека, тою, то есть, стороной, которой она обращена к человеку и коей будет служить отселе к поддержанию его краткого бытия на ней. Такое проклятие земли, или, что то же, умаление и сокращение служебных для человека сил ее, было необходимо для самого человека.