Страница 8 из 13
И вместо заточения целый год удерживает его в Сирмии сей безбожный, злочестивый и немилосердый, и Бога не убоявшись и не уважив расположения, какое отец его имел к Осии, не устыдившись и столетней его старости. Все это оставил без внимания ради нечестия сей новый Ахаав и другой явившийся у нас Валтасар. Столько делал насилия старцу, до того удерживал его, что он измученный едва принял в общение Валента и Урзация, но не подписал Афанасиева осуждения. Впрочем, и это беспокоило старца, и когда приближался к смерти, как бы завещавая, свидетельствовал он о сделанном ему насилии, предавал анафеме ересь и всякому запрещал принимать ее.
46) Кто, видя это или только слыша об этом, не придет в изумление и не возопиет ко Господу, говоря: ужели в потребление сотворишь Израиля (Иез 11:13)? Кто, примечая это, и сам благовременно 143 не возопиет, говоря: ужас и страшная содеяшаяся на земли (5:30), и: ужасеся небо, и вострепета земля попремногу зело (2:12). Отцы людей и учители веры поемлются, а нечестивые вводятся в Церковь! Когда заточен был Либерий, епископ Римский, и столько пострадал отец епископов великий Осия, заточаемы были столь многие епископы Испании и других стран, кто, видя все это, если имел хотя несколько чувства, не понимал, что на Афанасия и на других представленные предлоги ложны и что все исполнено клеветы? Посему-то и переносили всё терпеливо, видя злоумышленные клеветы ариан. Ибо какая вина приписана Либерию? Какое обвинение сделано на старца Осию? Кто хотя бы солгал что на Павлина, на Люцифера, на Дионисия, на Евсевия? Или какой проступок указан у других заточенных епископов, пресвитеров и диаконов? Ни одного, совершенно ни одного. Не по поводу преступлений составлялись заговоры и не по обвинению заточен был каждый, это было восстание нечестия на благочестие, и сколь усердие к арианской ереси, столь и предначатие пришествия Антихристова. Ибо Антихристу предуготовлял путь Констанций.
47) После того как в церквах Италии и других стран Царь сделал все, чего ему хотелось, после того как одних заточал, других принуждал и повсюду наполнял все страхом, обратил он ярость свою, подобно какой-то болезни, на Александрию. Делалось же это христоборцами злокозненно, чтобы иметь, наконец, подписи многих епископов, а чтобы у гонимого Афанасия не было даже епископа, перед которым мог бы жаловаться, предварительно повсюду наполнили они всё страхом и страх соблюли в помощники себе при своих кознях, эти неразумные, не зная того, что обнаруживали этим не 144 произволение епископов, но сделанное им принуждение. Не знали они, что хотя оставят братия, далеко будут и друзья, и знакомые, не найдется человека, который бы вместе поскорбел и утешил, однако же паче всего этого достаточная помощь — прибежище к Богу. И Илия гонимый оставлен один, но всем и во всем был для святого Бог. И Спаситель показал нам сей же образ, и Один был оставлен, когда злоумышляли на Него враги. И мы, если во время гонения оставлены будем людьми, да не стужаим си (Гал 6:9), но на Него возложим надежду и не изменим истине. Если истина вначале по-видимому и утеснена, то впоследствии признают ее и сами гонители.
48) Царя побуждают, и он сперва пишет и посылает угрозы дуку и воинам; отправлены письмоводцы Диогений и Иларий, а с ними и придворные; воздвигнуто на Церковь столько ужасов и жестокостей, как говорили мы об этом несколько выше и как всякому известно из показаний, данных народом, какие иной может и прочесть, потому что помещены в конце сего. А потом, после того что сделано Сирианом, после всего, что было в Александрии, после оскорбления дев Царь, одобрив такие и в такой мере худые дела, снова пишет александрийскому сенату и народу и поощряет молодых людей, чтобы все они сошлись и воздвигли гонение на Афанасия или знали, что иначе они — враги Царю. Но Афанасий, прежде нежели пришли в Александрию предписания, по которым Сириан напал на Церковь, удалился уже, зная написанное: укрыйся мало елико елико дондеже мимоидет гнев (Ис 26:20). Подателем же этих писем служит некто Ираклий, саном комит, предшествуя какому-то, посланному Царем соглядатаю Георгию, потому что присланный им не мог быть епископом (да не будет сего!), 145 как показывают сами события и то, чем началось его вшествие.
49–50) Ираклий обнародовал царские письма и обнаружил великий позор писавшего. Поелику, как писал великий Осия, Царь не находил правдоподобного предлога к перемене своих расположений, то выдумывал предлог еще гораздо более неприличный и для него самого, и для его советников. Ибо говорил: «Уважая приязнь боголепной и благочестивой памяти брата, дозволил я Афанасию на время возвратиться к вам». А это и доказывает, что не сдержал он обещания и непризнателен к брату по смерти. Притом, именует брата достойным боголепной и благочестивой памяти (как и действительно он достоин), посему должен был соблюсти его заповедь и приязнь, как писал (если только и для блаженной памяти Констанса дозволил возвратиться Афанасию), чтобы не нарушить своих обязанностей к брату, но сделаться наследником как царства, так и воли его. Захотев выставить свои права, отверг он Вретаниона, сказав: «Кому по смерти братьев принадлежит наследство»? Ради же ненавистной ереси христоборцев не знает он прав, но нарушает обязанности к братьям. Для этой же ереси не подумал он сохранить ненарушенною и волю отца, но в угодном для нечестивых показывает вид, что соблюдает ее, а в неприятном для них не умеет сохранить уважения и к отцу.
Ибо отец вследствие клеветы Евсевиевых сообщников послал на время епископа Афанасия в Галлию, чтоб укрыть от жестокости злоумышляющих (это сделал известным по смерти отца блаженной памяти Константин брат Констанциев, как видно из писем его), однако же не послушался этих Евсевиевых сообщников, чтобы послать епископом, кого они желали, но воспрепятствовал 146 их желанию и предприятие их остановил сильными угрозами.
51) Если Констанций хотел сохранить волю своего родителя, как пишет, то для чего же послал сперва Григория, а теперь посылает этого мироядца Георгия? Или для чего ариан, которых тот называл порфирианами, старается он ввести в Церковь, и им покровительствуя, других заточает? Если и отец его допустил к себе Ария, то Арий, нарушивший клятву и расседшийся, утратил благорасположение к нему отца; как скоро узнал об этом Константин, осуждал уже его как еретика. Почему же Констанций, выставляя на вид, что заботится о церковных правилах, все замыслил делать вопреки правилам? Ибо где правило — посылать епископа от двора? Или где правило, чтобы воины вторгались в церкви? Кто сообщил также предание, чтобы церковными делами управляли комиты и несмысленные евнухи и своим предписанием объявляли определение так называемых епископов? Всякую ложь употребляет он в пользу нечестивой ереси вопреки воле отца и тогда послал в другой раз Филагрия епархом, вопреки ему сделано и теперь бывшее. И для брата не стоит он во истине. Ибо по смерти его не раз и не два, но трижды писал епископу и еще обещал не переменять своего решения, даже советовал твердо надеяться, что никто не потревожит его, но без всяких беспокойств будет оставаться он в Церкви.
С комитом же Астерием и письмоводцем Палладием послал предписания к тогдашнему дуку Фелициссиму и епарху Несторию, чтобы они воспретили, если епарх Филипп или другой кто осмелится злоумышлять против Афанасия.
52) Посему, когда прибыл Диоген, и Сириан строил козни, и он, и мы, и народ требовали 147 царских посланий, думая, что как, по написанному, ничто же ложно от языка цареви да глаголется (Притч 24:22), так и наш Царь, обещав, не солжет и не переменится. Посему, если дозволил для брата, то почему писал и по смерти его? А если и в этом случае писал ради его же памяти, то почему впоследствии стал вовсе непризнательным к брату и гонит Афанасия? Почему, пиша, ссылается на суд епископов, а сам делает, что ему угодно, и притом не скрытно, но имея близ себя уличение в злоухищрении? Ежели это определение епископов, то как это касается до Царя? А если царская это угроза, то какая здесь потребность в именуемых епископах? Слышно ли было что подобное от начала века? Когда суждение Церкви получало свою силу от царя или вообще признавалось за определение? Много было Соборов прежде сего, много составлялось церковных определений, но и Отцы никогда не требовали совета от царя, ни царь не входил в дела существенно церковные. Апостол Павел имел друзьями принадлежавших к Кесареву дому и, пиша к Филиппийцам, приветствовал их от имени этих друзей, но никогда не делал их сообщниками в своих определениях. А теперь новое зрелище, и оно есть изобретение арианской ереси.