Страница 7 из 13
Так, еще вначале покушались растлить и Римскую Церковь, желая и в нее внести нечестие. Заточенный Либерий через два года изнемог в силах и, убоявшись смерти, какою угрожали, подписался. Но этим доказываются как их насилие, так в 137 Либерии ненависть к ереси и справедливость его в пользу Афанасия, когда имел свободное произволение. Ибо что сделано после истязаний вопреки первоначальному мнению, в том видно изволение не убоявшихся, но истязующих. Хотя все покушались делать в пользу ереси, однако же в каждой Церкви, соблюдая веру, какой научились, ожидают учителей, христоборную же ересь осудили и все бегут от нее, как от змия.
42) Злочестивые, совершив такое множество и таких дел, думали, что ничего еще ими не сделано, пока великий Осия не испытал на себе их лукавства. И на такого старца замыслили они простирать свое неистовство, не устыдились, что он отец епископов, не уважили того, что был он исповедником, не почтили долголетнего епископства, в котором пребывал он более шестидесяти лет. Напротив того, всё вменили в ничто, а имели в виду одну только ересь эти подлинно ни Бога не боящиеся, ни людей не стыдящиеся люди. Поэтому, приступив к Констанцию, обратились опять к нему с такими словами: «Всё мы сделали, заточили Римского епископа, а прежде него заточили многих других епископов, и всякое место наполнили страхом, но ни к чему не служат нам такие действия твои, и нимало не успевает дело наше, пока остается Осия. Поелику он между своими, то и все при своих Церквах, он один словом и верою может восставить всех против нас. Он председательствует на Соборах, писаниям его везде внимают; он и в Никее излагал веру, и об арианах везде проповедал, что они еретики. Поэтому ежели он останется, то напрасно было заточение других: ересь наша гибнет. Воздвигни же гонение и на него, не пощади, что он древен; ересь наша не знает уважения к старческим сединам».
138 43) Слыша это, Царь не замедлил, но, зная этого мужа, зная способности старца, пишет и повелевает, чтобы явился к нему Осия, когда подвергал он искушению и Либерия. Осия пришел. Царь стал просить и убеждать его обычными ему словами, какими думал обольщать и других, а именно, чтобы подписался против нас и вступил в общение с арианами. Старец, с неприятностью выслушав и оскорбившись даже тем, что говорят ему нечто подобное, обличил, и убедил Царя, и удалился в свое отечество и к своей Церкви. Но поелику еретики стали сетовать и снова подстрекать Царя, были же у него и евнухи, напоминавшие об этом и еще более раздражавшие, то Царь пишет уже с угрозами. Осия терпит оскорбления, но не трогается страхом козней. Будучи тверд в мыслях и на камени создав дом веры своей, дерзновенно подвизается против ереси, угрозы же в царском письме почитает дождевыми каплями и дуновением ветра. Констанций пишет к нему многократно, то ласкает его, как отца, то угрожает, переименовывает заточенных и говорит: «Еще ли ты один будешь против ереси? Послушайся, подпишись к осуждению Афанасия. Ибо кто против него, тот, без сомнения, заодно с нами думает по-ариански». Осия не колебался, но, терпя обиды, сам написал к Констанцию; мы читали послание его, и оно приложено в конце 12.
Осия Констанцию Царю желает о Господе радоваться.
44) Не отрекался я быть исповедником и прежде, когда было гонение при деде твоем Максимиане. Если и ты меня гонишь, то я готов и теперь лучше потерпеть 139 Это послание, по словам Афанасия, приложенное им в конце, в рукописях читается обыкновенно подряд, как и здесь. 12 что бы то ни было, нежели пролить невинную кровь и изменить истине. Не одобряю же тебя за такие письма и угрозы; перестань писать подобные письма, не держись Ариевых мыслей, не слушай восточных, не верь Урзацию и Валенту: что говорят они, говорят не в пользу Афанасия, но в пользу своей ереси. Поверь мне, Констанций, по возрасту могу быть тебе дедом, сам я был на Сардикийском Соборе, когда всех нас собрали ты и блаженной памяти брат твой Констанс, и сам от себя Афанасиевых врагов, пришедших в ту церковь, в которой пребывал я, вызывал сказать, если имеют что против Афанасия, требуя от них, чтобы они были благонадежны и ничего иного не ожидали, кроме правдивого во всем суда. И не однажды, но двукратно делал я это, убеждая сказать, если не захотят при целом Соборе, то хотя при мне одном, снова обещая, что если окажется Афанасий виновным, будет отринут и нами; если же найден будет невинным и обличит вас в клевете, вы же станете отвергать его, уговорю Афанасия идти со мною в Испанию.
И Афанасий соглашался на это и не противоречил, они же, не полагаясь на себя, от всего равно отказались. И еще: Афанасий был в твоем стане, когда вызвал ты его письмом, и он просил, чтобы враги его, находящиеся в самой Антиохии, были позваны все или каждый порознь, чтобы или его изобличили, или сами были обличены, и чтобы или в присутствии его доказали то, что говорят, или не клеветали заочно. И ты не принял того, что сказал он, да и враги его отказывались от сего. Для чего же слушаешь еще отзывающихся о нем худо? Для чего терпишь Валента и Урзация, хотя они раскаялись и письменно признались в клевете своей? Ибо признались они, что не по принуждению (как представляют 140 теперь), не под прикрытием воинов, не с ведома брата твоего (при нем не бывало того, что делается ныне, да не будет сего!), но сами, по своей воле пришли в Рим и в присутствии епископа и пресвитеров написали свое признание, написав прежде мирное и дружественное послание к Афанасию. Если же представляют теперь в предлог сделанное им принуждение и признают это делом худым, и ты не одобряешь сего, то сам ты перестань делать принуждения, не пиши, не посылай комитов, но освободи и заточенных, чтобы когда тебя самого винят в насилиях, еретики не делали еще большего насилия. Бывало ли что подобное при Констансе? Кто из епископов был заточен? Вступал ли он когда в среду церковного суждения?
Какой из царедворцев его принуждал подписываться к чьему-либо обвинению, как утверждает это Валент? Перестань, умоляю тебя, вспомни, что и ты человек смертный, убойся дня судного, сохрани себя на оный чистым. Не вступайся в дела существенно церковные и не давай нам приказаний относительно их, а лучше принимай учение от нас. Тебе вручил Бог царство, а нам вверил дела Церкви. И как восхищающий себе твою власть противоречит учредителю Богу, так бойся и ты, чтобы, захватывая в свои руки церковные дела, не подпасть ответственности в тяжкой вине. Написано: воздадите кесарева кесареви: и Божия Богови (Мф 22:21). Посему как нам не позволено властвовать на земле, так и ты, Царь, не имеешь власти приносить кадило. Пишу тебе это, заботясь о твоем спасении, а о чем ты ко мне писал, таково мое мнение: не только не согласен я с арианами, но и анафеме предаю их ересь, не подпишусь и к осуждению Афанасия, которого мы, Римская Церковь и целый Собор оправдали. Сие видя, и ты вызывал к себе этого человека 141 и позволил ему с честью возвратиться в отечество и в Церковь. Посему какой был предлог к такой перемене? Те же у Афанасия враги и прежде были, и теперь, и что теперь наушничают (в присутствии же его ничего не говорят), то наговаривали и прежде, нежели ты вызывал Афанасия, то же разглашали и пришедши на Собор, а когда потребовал я, как сказано выше, не возмогли представить доказательств.
Если бы имели доказательства, то не бежали бы так постыдно. Посему кто же убедил тебя по прошествии столького времени забыть свои письма и слова? Удержись и не слушайся злых людей, чтобы за взаимную услужливость самому не сделаться виновным. Здесь угождаешь им, а на суде будешь отвечать один. Они через тебя желают отомстить врагу своему и тебя хотят сделать служителем своего лукавства, чтобы через тебя посеять в Церкви и ненавистную ересь. Но неблагоразумно в удовольствие других ввергать себя в очевидную опасность. Перестань, умоляю тебя, и послушайся меня, Констанций. Ибо прилично и мне написать это, и тебе не пренебрегать этим.
_____________
45) Так мудрствовал и писал авраамский старец, истинный Осия 13. Но Царь не отступился от козней, не перестал искать предлога к его обвинению и продолжал страшно угрожать, чтобы или принуждением совратить, или, ежели не послушается, заточить его. Как чиновницы и князи в Вавилоне, ища вины на Даниила, не обретали, разве только в законах Бога его (Дан 6:4–5), так и нынешние князи нечестия не могли выдумать на старца иного 142 13 Т. е. в подлинном смысле преподобный, чт? и значит имя Осия. предлога (потому что всем был известен сей истинный Осия, известна была и неукоризненная и жизнь его), кроме ненависти его к ереси. Посему и на него клевещут, впрочем не как на Даниила Дарию (потому что Дарий неохотно слушал то, что говорили на Даниила), но как Иезавель на Навуфея, как иудеи Ироду, говоря так: «Не только не подписывает определения на Афанасия, но и нас за него осуждает и столько ненавидит ересь, что и другим пишет: лучше претерпеть вам смерть, нежели стать предателями истины. Ибо за нее гонимы и возлюбленный нами Афанасий и Римский епископ Либерий, даже строят козни всем прочим». Выслушав это, особливо же узнав, что в Испании и другие одинаковых мыслей с Осиею, покровитель нечестия и ереси Царь Констанций пытался склонить их к подписи, и когда не мог к тому принудить, вызывает Осию.