Страница 2 из 7
— Отсюда происходитъ, не знаю, какое-то противорѣчіе въ словахъ: ибо, если неизглаголаннымъ называется то, о чемъ и говорить нельзя; то нельзя уже называть неизглаголаннымъ то, о чемъ по крамней мѣрѣ можно сказать, что оно неизглаголанно. Противорѣчiе это лучше, можетъ быть, предотвращать благоговѣйнымъ молчаніемъ, нежели примирять на словахъ.
Впрочемъ Богъ, хотя о Немъ ничего нельзя сказать достойно Его, благоволилъ, чтобы Ему служило слово человѣческое, и чтобы мы на похвалу Его отверзали наши уста и употребляли нашъ языкъ. Въ слѣдствіе сего самаго Онъ и Богомъ названъ. Звукъ сего слова, конечно, далеко не даетъ намъ истинного понятія о Немъ; однакожъ всякой, знающій нашъ языкъ, услышавъ оный звукъ, тотчасъ представляетъ въ умѣ своемъ нѣкое Существо Высочайшее и Безсмертное.
7. Въ самомъ дѣлѣ, когда представляется въ умѣ Оный Единый Богъ боговъ, то даже тѣ, кои признаютъ и почитаютъ другихъ боговъ на земли, или на небѣ, стараются представить Его высочайшимъ и превосходнѣйшимъ всего, что — ни-есть. Поелику люди плѣняются двоякаго рода благами, — частію относящимися къ чувствамъ, частію же принадлежащими душѣ и уму; то преданные благамъ чувственнымъ почитаютъ Богомъ боговъ или самое Небо, или то, что есть блистательнѣйшаго на небѣ, или наконецъ самый міръ.
— Если же простираютъ взоръ свой за предѣлы міра: то представляютъ Бога чѣмъ-либо свѣтлымъ, и притомъ или безпредѣльнымъ, или заключеннымъ въ самую прекрасную форму, — напримѣръ: предпочитающіе всѣмъ прочимъ видъ человѣческій представляютъ Его въ образѣ человѣка. Если же не признаютъ одного верховнаго Бога, а допускаютъ многихъ и безчисленныхъ боговъ равнаго достоинства: то представляютъ всѣхъ ихъ въ томъ видѣ, какой кажется имъ самымъ лучшимъ.
Что касается до техъ, кои идутъ къ познанію Бога путемъ ума; то они представляютъ себѣ Бога выше всѣхъ существъ, не только видимыхъ и тѣлесныхъ, но и невидммыхъ и духовныхъ — превыше всего измѣняющагося и временнаго. Всѣ единогласно защищаютъ превосходство естества Божія, и никто не почитаетъ за Бога то, что не есть самое лучшее.
Богъ, по признанію всѣхъ, есть Существо самое совершенное.
8. Далѣе, поелику всѣ размышляющіе о Богѣ представляютъ Его существомъ живымъ; то тѣ только не могутъ имѣть нелѣпыхъ и недостойныхъ понятій о немъ, кои имѣютъ точное понятіе о самой жизни; кои, въ какомъ бы видѣ ни представлялось имъ тѣло, отличаютъ живое тѣло отъ неживаго, и первое предпочитаютъ послѣднему; — кои понимаютъ, что и живое тѣло, сколько бы ни было оно свѣтло, величественно и красиво, все же есть не то, что самая жизнь, которая возращаетъ оное тѣло, и что сія послѣдняя несравненно превосходнѣе массы, ею одушевляемой и возращаемой; наконецъ — кои различаютъ самую Жизнь; т. е.
жизни растительной, живущей безъ чувстава, какова напримѣръ: въ древахъ, предпочитаютъ жизнь чувствующую, какова въ животныхъ, жизни чувствующей — жизнь разумную, усматриваемую въ людяхъ, и опять жизни разумной-измѣняемой предпочитаютъ разумно-изменяемую, т. е. такую, которая не по временамъ только разумна, а есть сама въ себѣ Премудрость (ipsa sapientia). Ибо мудрый умъ, т. е.
достигшій мудрости, прежде нежели достигъ оной, не былъ мудръ; но Премудрость сама въ себѣ, то-есть высочайшая Премудрость и не была и не будетъ никогда немудрою. Если бы нашъ умъ не провидѣлъ такой мудрости, то не предпочиталъ бы съ такою увѣренностію жизнь вѣчно мудрую жизни измѣняющейся въ мудрости. Самый законъ истины, въ силу коего первая рѣшительно почитается лучшею, умъ нашъ, находя неизмѣняемымъ, гдѣ находитъ его такимъ?
Гдѣ-то внѣ и превыше нашей природы: ибо себя самихъ мы всѣ находимъ измѣняемыми.
9. Нѣтъ ни одного такъ безсмысленнаго человѣка, который бы сталъ спрашивать: откуда ты знаешь, что жизнь вѣчно мудрая должна быть предпочитаема не вѣчно мудрой? Ибо то самое, о чемъ онъ спрашивалъ бы меня, — откуда я знаю, — есть всѣмъ общій и неизмѣнно для всѣхъ данный предметъ вѣденія и созерцанія.
Кто этого не видитъ; тотъ подобенъ слѣпцу среди дня, которому блескъ лучей солнечныхъ прямо падаетъ на то мѣсто, гдѣ у него должны быть глаза, но безъ всякой для него пользы: а кто видитъ, и закрывается, чтобъ не видать; тотъ, явно, злонамѣренно ослабляетъ остроту умнаго взора своего мракомъ чувственнымъ. Развращенные нравы, точно какъ противные вѣтры, прогоняютъ людей отъ собственнаго ихъ отечества; — и потому они увлекаются предметами гораздо худшими и низшими тѣхъ, кои — по ихъ же свободному признанію — несравненно лучше и возвышеннѣе.
10. Такимъ образомъ, если существенный предметъ наслажденія для нашей души должна быть та Истина, которая вѣчно живетъ, — Богъ въ Троицѣ, Творецъ и Зиждитель вселенныя, и Промыслитель всѣхъ вещей: то мы необходимо должны очистить душу свою отъ мрака чувственности, дабы можно было намъ зрѣть сей небесный Свѣтъ, и погружаться въ немъ — въ этомъ Свѣтѣ совершенномъ.
Мы должны почитать сіе очищеніе какъ бы нѣкіимъ путешествіемъ, нѣкіимъ корабельнымъ плаваніемъ къ нашему отечеству; ибо до Вездѣсущаго можемъ мы достигать не переходомъ съ мѣста на мѣсто но благочестивымъ рвеніемъ и постепеннымъ усовершеніемъ нравственности нашей.
11. Таковое внутреннее очищеніе было бы для насъ вовсе невозможно, если бы сама Премудрость (Сынъ Божій) не благоволила снизойти и, такъ сказать, умѣрить себя до нашей слабости; если бы Она не представила намъ въ Самой Себѣ образца жизни, содѣлавшись для сего сама человѣкомъ, потому что и мы всѣ человѣки.
Когда мы идемъ къ сей Премудрости, то мы мудро дѣлаемъ: когда напротивъ Она къ намъ пришла; то люди гордые возмнили, что Премудрость поступила немудро (stulte). Когда мы къ ней идемъ, — дѣлаемся сильными, а когда Она пришла къ намъ: то почли ее немощною. Но буее Божіе премудрѣе человѣкъ есть; и немощное Божiе крѣпчае человѣкъ есть (1 Кор. 1, 25)!
Поелику Она сама есть истинное Отечество: то и содѣлала Себя путемъ для насъ къ Отечеству. Наконецъ поелику Она вездѣ присуща только здравому и чистому оку сердца: то для тѣхъ, у коихъ внутреннее око сіе слабо и омрачено, Она благоволила явить себя и чувственнымъ очамъ. Понеже въ премудрости Божіей не разумѣ міръ премудростію Бога, благоволи Богъ буйствомъ проповѣди спасти вѣрующихъ (1 Кор. 1, 21).
12. Не чрезъ пространство мѣстъ пришла къ намъ Премудрость, но чрезъ принятіе на себя смертной плоти нашей: пришла туда, гдѣ была; ибо Она въ мірѣ бѣ, и міръ Ею бысть (Iоан. 1, 10). Но поелику люди пожелали наслаждаться, вмѣсто Творца, тварію: то преданные міру, и отъ того справедливо названные міромъ, не познали Ее.
Посему-то Евангелистъ сказалъ: и міръ Его не позна. По сему-то въ премудрости Божіей не разумѣ міръ премудростію Бога. Но, зачѣмъ Она пришла, будучи прежде здѣсь, если не затѣмъ, что благоугодно было Богу спасти вѣрующихъ буйствомъ проповѣди? Какимъ образомъ пришла, если не такъ, что Слово плоть бысть и вселися въ ны?
— Какъ при разговорахъ, мысль, существующая въ глубинѣ души нашей, облекается въ извѣстные звуки голоса, бываетъ словомъ, изреченіемъ самой себя, дабы въ этомъ состояніи переселиться въ душу слушателя, падая на внѣшній, тѣлесный слухъ его; между тѣмъ сія мысль, обращаясь въ звуки, не поглощается оными, напротивъ сама въ себѣ пребываетъ цѣлою, неприкосновенною, и только принимаетъ форму слова, необходимую для дѣйствія на внѣшній слухъ, нимало не измѣняя своей сущности: такъ и Богъ-Слово отнюдъ не измѣнилось, а только содѣлалось плотію, да вселится въ ны.
13. Какъ средство къ исцѣленію есть врачеваніе: такъ и воплощеніе Слова есть средство врачеванія, предпринятое для исцѣленія и возстановленія грѣшниковъ. И обыкновенные врачи, перевязывая раны, не поступаютъ безъ разбору, а приспособляются къ ранамъ, дабы въ перевязяхъ была соединена польза съ нѣкоторою пріятностію: такъ и врачевство Премудрости, принявшей на себя человѣчество, приспособлялось къ нашимъ ранамъ, однѣ изъ нихъ врачуя противоположными, другія — подобными средствами.
Такъ тѣлесный врачь употребляетъ иногда противоположныя средства, напримѣръ: въ простудныхъ болѣзняхъ горячительныя, въ мокротныхъ — изсушающія мокроту и т. п., а иногда подобныя, напримѣръ: къ круглымъ ранамъ прикладываетъ круглыя частички полотна, къ продолговатымъ — продолговатыя, и вообще не одну и ту же употребляетъ перевязку для различныхъ членовъ, а соображается съ свойствомъ и различіемъ каждаго члена порознь: такъ поступила и Премудрость Божія при врачеваніи человѣка, будучи сама и врачемъ и врачевствомъ.