Страница 3 из 7
Поелику человѣкъ палъ чрезъ гордость, — Она употребила врачевствомъ смиреніе. Мы обмануты лукавою мудростію змія, а спасаемся буйствомъ Божіимъ. Какъ хитрость змія прослыла мудростію у людей противляющихся Богу, хотя она есть совершенное безуміе: такъ напротивъ буйство Божіе почитается высочайшею премудростію у людей, побѣждающихъ діавола, хотя отъ міра и называется буйствомъ.
Мы во зло употребили безсмертіе, чтобъ умереть; Христось во благо употребилъ смерть, чтобъ мы ожили. Поврежденная душа жены произвела въ міръ болѣзнь; изъ неповрежденной плоти Жены произникло здравіе. Къ симъ же противоположнымъ средствамъ относится и то, что наши пороки врачуются примѣромъ добродѣтедей Христовыхъ.
Съ другой стороны, кромѣ средствъ противоположныхъ, употреблены и подобныя средства, какъ бы нѣкоторыя перевязи, соотвѣтствующія поврежденію нашихъ членовъ, какъ напримѣръ: обольщенныхъ женою освободилъ Родившійся отъ Жены (Гал. 4, 4); смертные исцѣлены смертію; люди спасены Человѣкомъ. Прилѣжные изыскатели, не имѣющіе нужды, подобно мнѣ, спѣшить совершеніемъ предпринятаго труда, легко могутъ найти во врачебницѣ христіанской (medicina christiana)
много и другихъ служащихъ къ назиданію средствъ, какъ противоположныхъ, такъ и подобныхъ.
14. Но я немогу здѣсь не упомянуть о воскресеніи Господа изъ мертвыхъ и вознесеніи Его на небо, — двухъ важнѣйшихъ событіяхъ, облиставшихъ вѣру нашу великою надеждою. Оба сіи событія ясно показываютъ, съ какою свободою положилъ душу свою за насъ Тотъ, Кто имѣлъ полную власть паки пріяти ю (Iоан. 10, 18).
Послѣ сего, какъ сладостно утѣшается надежда вѣрныхъ, въ живомъ упованiи помышляющихъ, — Кто и что претерпѣлъ за насъ, еще невѣровавшихъ! Съ другой стороны, мысль, что Судія живыхъ и мертвыхъ паки придетъ на землю, — заставляетъ страшиться безпечныхъ и побуждаетъ ихъ къ бодрствованію, дабы они паче желали Его пришествія, творя дѣла правыя, нежели страшились онаго, творя зло.
Но какими словами выразить, или какою мыслію объять можно ту награду, которую Онъ дастъ въ скончаніе вѣка, если теперь, для облегченія нашего странствованія, Онъ столь много далъ намъ отъ Духа Своего, дабы въ несчастіяхъ жизни не оскудѣла въ насъ вѣра и любовь къ Тому, Котораго еще невидимъ, и сообщилъ дарованiя, каждому довлѣющія, для назиданія Церкви своей, дабы мы, члены сея Церкви, творили повелѣнное не только безъ роптанія, но съ охотою и наслажденіемъ?
15. Ибо Церковь, по ученію апостольскому, (Ефес. 1, 23; Рим. 12, 4), есть тѣло Господа, и называется невѣстою Его. Посему члены своего тѣла, отправляющіе различныя должности, Господь связуетъ союзомъ единства и любви, составляющей здравіе для нихъ. Впрочемъ Онъ укрѣпляетъ и очищаетъ Церковь свою на земли и нѣкоторыми горькими врачевствами, дабы освободивъ ее отъ узъ міра сего, соединиться съ нею на вѣки, какъ съ невѣстою, неимущею скверны, или порока, или нѣчто отъ таковыхъ (Ефес. 5, 25).
16. Далѣе, поелику мы находимся на пути къ вѣчной жизни, который измѣряется не пространствомъ мѣстъ, а расположеніями сердечными, и который заграждень былъ прошедшими грѣхами нашими, какъ бы нѣкоею тернистою оградою: то можно ли сдѣлать что-либо человѣколюбивѣе и милосердѣе того, что сдѣлалъ для насъ Господь, благоволившій содѣлаться нашимъ путемъ?
Онъ простилъ обратившимся всѣ грѣхи ихъ, и Крестомъ своимъ разрушилъ преграды, останавливавшія насъ на пути обращенія нашего.
17. Для сего-то и далъ Онъ Церкви своей ключи Царствія, да все, разрѣшаемое ею на земли, будетъ разрѣшено и на небеси (Матѳ. 16, 19), и все, связываемое ею здѣсь, будетъ связано и тамъ, т. е. чтобы всѣ невѣрующіе въ отпущеніе своихъ грѣховъ не получали прощенія въ нихъ, — напротивъ, вѣрующіе и исправляющіеся, будучи приняты въ союзъ съ Церковію, по сей самой вѣрѣ, сопровождаемой исправленіемъ, исцѣлялись бы.
Ибо кто невѣруетъ, что грѣхи его могутъ быть отпущены, тотъ чрезъ отчаяніе дѣлается худшимъ: сомнѣваясь въ плодахъ своего обращенія, онъ думаетъ, что ему ничего не остается лучшаго, какъ только быть злымъ.
18. Какъ оставленіе прежней грѣховной жизни и нравовъ, совершаемое покаяніемъ, есть нѣкоторая смерть для души; такъ разрѣшеніе отъ ветхой животности (pristinae animationis) нашей есть смерть для тѣла: и какъ душа, послѣ покаянія умерщвляющая прежнія худыя склонности, дѣлается лучшею: такъ дóлжно вѣрить и надѣяться, что и тѣло послѣ смерти, коей грѣхъ подвергнулъ всѣхъ насъ, содѣлается лучшимъ, — въ день Воскресенія, дабы не плоть и кровь наслѣдовали Царствіе Божіе (что невозможно)
, но тлѣнное сiе тѣло облеклось бы въ нетлѣніе, и смертное въ безсмертіе, — и такимъ образомъ, чуждое всякихъ страстей (ибо не будетъ имѣть никакихъ недостатковъ), спокойно было бы управляемо святою и блаженною душею.
19. Напротивъ чей духъ не умираетъ для вѣка сего, и не начинаетъ сообразоваться съ истиною; тотъ чрезъ смерть тѣла подвергнется тягчайшей смерти, и оживетъ не для небеснаго жительства, а для мученія. Ибо вѣра внушаетъ намъ — да такъ и должно быть, — что ни душа, ни тѣло человѣка не уничтожаются совершенно; но нечестивые воскреснутъ для несказанныхъ мукъ, а праведные для вѣчнаго живота.
20. Такимъ образомъ изъ вообще предметовъ только тѣми дóлжно наслаждаться, кои выше назвалъ я вѣчными и не измѣняемыми; прочими же дóлжно только пользоваться какъ средствами, способствующими къ достиженію наслажденія первыми. Но и мы, — люди, наслаждающіеся и пользующіеся предметами, — мы сами по себѣ составляемъ тоже предметъ.
Мало сего: человѣкъ, созданный по образу и по подобію Божію, есть нѣчто весьма великое и важное, — не въ томъ отношеніи, что имѣетъ смертное тѣло, но въ томъ, что разумною душею своею онъ превосходитъ всѣ прочія животныя. Отсюда вытекаетъ важный вопросъ: наслаждаться ли собою должны люди, или только пользоваться, или наслаждаться и пользоваться вмѣстѣ?
Намъ заповѣдано любить взаимно другъ друга; но спрашивается: должны ли мы любить человѣка для него самаго, или для чего-либо другаго? Если для него самаго, то мы наслаждаемся имъ, т. е. полагаемъ въ немъ свое блаженство; еслижъ для другаго чего, то пользуемся. — Мнѣ кажется, что не дóлжно любить человѣка для него самаго: ибо что мы любимъ ради его самаго, въ томъ поставляемъ свое блаженство, коимъ утѣшаемся въ сей жизни, если не на самомъ дѣлѣ, то по крайней мѣрѣ надеждою; но тотъ проклятъ, кто полагаетъ надежду свою на человѣка (Iер. 17, 5)!
21. Если зрѣло разсудишь, то увидишъ, что и самимъ собою никто не долженъ наслаждаться для себя самаго: поелику никто не долженъ любить себя ради себя самаго, но ради того, Коимъ наслаждаться дóлжно. Тогда только человѣкъ истинно великъ и превосходенъ, когда онъ всею жизнію своею стремится къ неизмѣняемой жизни Божіей, и всѣмъ сердцемъ прилѣпляется къ ней: напротивъ, если человѣкъ любитъ себя ради себя, то онъ стремится не къ Богу, но обращаясь къ себѣ самому, очевидно, обращается къ предмету измѣняемому, непостоянному.
Посему онъ и наслаждается собою въ такомъ случаѣ съ чувствомъ нѣкотораго недостатка; ибо онъ совершеннѣйшимъ бываетъ только тогда, когда всецѣло прилѣпляется къ неизмѣняемому благу, а не тогда, когда отвращается отъ него къ самому себѣ. Итакъ, если ты долженъ любить и самаго себя не ради себя, но ради Бога, который есть истинный предметъ любви твоей: то пусть не гнѣвается на тебя ближній твой, когда ты любишь и его ради Бога.
Ибо вотъ правило любви, свыше постановленное: возлюбиши ближняго твоего, яко самъ себе (Матѳ. 22, 37; Лев. 19, 18), Господа же — всѣмъ сердцемъ, всею душею, всею мыслію; т. е. всѣ мысли, всю жизнь твою, все разумѣніе твое посвящай тому, который далъ тебѣ все сіе. Слова; всемъ сердцемъ, всею душею и мыслiю объемлютъ собою все существо наше, такъ что для наслажденія другою какою-либо вещiю уже не остается въ насъ никакаго мѣста.
Посему, кто любитъ ближняго своего надлежащимъ образомъ, тотъ долженъ стараться о томъ, чтобы и сей ближній любилъ Господа всѣмъ сердцемъ, всею душею, всею мыслію. Ибо истинно любящій ближняго какъ самаго себя, всю любовь, и свою и его, полагаетъ въ той любви къ Господу, которая не любитъ источать изъ себя потоковъ, умаляющихъ ея вóды.