Страница 4 из 7
22. Такимъ образомъ не все то дóлжно любить, чѣмъ дóлжно пользоваться; но только то, что или вмѣстѣ съ нами стремится къ Богу, напримѣръ: человѣкъ, ангелъ и проч., или чрезъ насъ имѣетъ нужду въ благодѣяніяхъ Божіихъ, какъ напримѣръ: наше тѣло. Такъ мученики не любили беззаконія своихъ мучителей, однакожъ воспользовались имъ для приобрѣтенія Господа.
Посему четыре предмета должны быть предметами любви нашей: одинъ изъ нихъ — выше насъ; другой — мы сами; третій — подлѣ насъ, или равный намъ; послѣдній — ниже насъ. О второмъ и послѣднемъ не нужно давать заповѣди: ибо человѣкъ, сколько бы ни удалялся отъ истины, всегда по естеству любитъ самаго себя и тѣло свое.
Душа, удалившаяся отъ вѣчнаго свѣта, Владыки и Правителя всяческихъ, только къ тому и стремится, чтобъ управлять самой собою и тѣломъ Своимъ, а посему не можетъ не любить себя и тѣла своего.
23. Такая душа почитаетъ великимъ приобрѣтеніемъ, если удастся ей господствовать еще надъ другими людьми. Ибо въ поврежденной душѣ есть сильное желаніе, какъ должное присвоивать себѣ то, что собственно принадлежитъ единому Богу. Но такую любовь къ себѣ справедливѣе назвать можно ненавистію. Ибо не справедливо желать, чтобы служили намъ низшіе насъ, тогда какъ мы сами отказываемся служить Высшему насъ.
Весьма справедливо сказано: Любяй неправду ненавидитъ свою душу (Псал. 10, 5). Посему-то и бываетъ таковая душа немощна, и мучится смертностію тѣла своего: она любитъ его, а посему не можетъ не тяготиться поврежденнымъ его состояніемъ, но не въ состояніи помочь ему: ибо, безсмертіе и неповрежденность тѣла зависятъ отъ здравія души, а душа бываетъ здрава тогда, когда самымъ тѣснѣйшимъ образомъ соединена съ совершеннѣйшимъ, т. е. неизмѣняемымъ Богомъ.
Стремиться же къ господствованію надъ равными себѣ по естеству, т. е. надъ людьми, есть нестерпимая гордость.
24. Что никто себя не ненавидитъ, объ этомъ ни съ какою сектою и спора небыло. Но никто, равнымъ образомъ, не ненавидитъ и тѣла своего, какъ справедливо сказалъ Апостолъ: никтоже когда возненавидѣ плоть свою (Ефес. 5, 29). Если нѣкоторые говорятъ, что они рѣшительно желаютъ остаться безъ тѣла; то они рѣшительно обманываются; ибо имъ не тѣло ненавистно, но его болѣзни и тяжесть.
Собственно имъ не того хочется, чтобъ не имѣть никакаго тѣла, а чтобъ имѣть тѣло самое легкое и ничѣмъ не поврежденное; каковое тѣло, по ихъ понятію, не было бы уже тѣломъ, а было бы нѣкоторымъ образомъ самою душею. Что же касается до тѣхъ, кои удручаютъ тѣло свое воздержаніемъ и трудами, — и они, если только надлежащимъ образомъ поступаютъ въ семъ случаѣ, не того домогаются, чтобы не имѣть у себя тѣла, но того, чтобы подчинить его своему духу, и содѣлать способнымъ къ надлежащему образу дѣйствованія.
Ибо, упражняя тѣло свое изнурительными трудами, они стараются уничтожить въ себѣ не тѣло, а похоти, вредныя для тѣла, т. е. привычки и наклонности къ наслажденію предметами низшими. Таковые люди не губятъ себя въ отношеніи къ тѣлу, какъ можетъ подумать кто-либо, напротивъ заботятся о истинномъ благосостояніи его.
25. Но кто поступаетъ въ семъ дѣлѣ превратнымъ образомъ: тотъ, очевидно враждуетъ на тѣло свое, какъ бы на нѣкотораго врага своего. Въ таковое заблужденіе вводятъ нѣкоторыхъ слова апостола Павла: плоть похотствуетъ на духа, духъ же на плоть: сiя же другъ другу противятся (Гал. 5, 17). Между тѣмъ, слова сіи просто указываютъ на необузданныя плотскія склонности, противъ которыхъ востаетъ духъ, не для того, чтобъ уничтожить тѣло, но чтобы чрезъ укрощеніе похотей его, т. е.
грѣховныхъ склонностей, подчинить оное себѣ, чего требуетъ и естественный порядокъ вещей. Ибо, если по воскресеніи, тѣло будетъ наслаждаться безсмертіемъ не иначе, какъ, будучи совершенно подчинено духу: то еще въ настоящей жизни дóлжно заботиться о томъ, чтобы чувственные склонности были, сколько можно, лучшими, и не противоборствовали духу.
До извѣстнаго времени, точно плоть похотствуетъ на духа, духъ же на плоть; но духъ противоборствуетъ плоти не по ненависти, а по праву своего первенства: любя свое тѣло, духъ естественно желаетъ подчинить оное себѣ, какъ лучшей части природы человѣческой. И плоть противоборствуетъ духу такъ же не по ненависти, а по несчастной привычкѣ, которая будучи воспринята отъ родителей вмѣстѣ съ бытіемъ, обращается потомъ чрезъ повтореніе въ натуру.
Посему, укрощая тѣло, духъ нашъ дѣйствуетъ только въ томъ намѣреніи, чтобы разорвать, такъ сказать, незаконный договоръ со злыми навыками плоти, и заключить миръ съ добрыми. Впрочемъ я увѣренъ, что и тѣ, кои, по ложнымъ понятіямъ, совершенно гнушаются тѣломъ своимъ, безъ крайней необходимости не согласятся добровольно лишиться даже одного глаза, хотя бы сіе лишеніе могло совершиться безъ всякой боли, и хотя бы въ другомъ глазѣ столько же осталось способности и удобности видѣть, сколько было въ обоихъ.
Отсюда видна всѣмъ, безпристрастно ищущимъ истины, достовѣрность словъ апостола Павла: Никтоже когда возненавидѣ плоть свою, но питаетъ ю и грѣетъ, якоже и Христосъ Церковь (Ефес. 5, 29).
26. Итакъ дóлжно предписывать человѣку только способъ любви къ самому себѣ, т. е. показывать, какъ онъ долженъ любить себя, чтобы сія любовь была ему полезна: а то несомнѣнно, что человѣкъ всегда любитъ себя, и не желаетъ себѣ вредить. Далѣе, дóлжно показывать способъ, какъ надобно любить свое тѣло, дабы умѣть надлежащимъ образомъ заботиться о немъ: а то опять несомнѣнно, что человѣкъ естественно любитъ свое тѣло и заботится о сохраненіи его благосостоянія и цѣлости.
Можно нѣкоторыя вещи любить болѣе, нежели сколько мы любимъ здоровье и цѣлость своего тѣла; ибо есть примѣры, что многіе добровольно подвергались и болѣзнямъ, и лишенію нѣкоторыхъ членовъ, для достиженія того, что они любили болѣе тѣла. Но отсюда не слѣдуетъ, что тотъ не любитъ здоровья и благосостоянія своего тѣла, кто любитъ нѣкоторыя вещи болѣе, нежели тѣло свое.
Такъ скупой, хотя весьма любитъ деньги, и старается о умноженіи ихъ, однакожъ покупаетъ себѣ хлѣбъ, потому что деньгамъ предпочитаетъ здоровье своего тѣла, которое поддерживается пищею. — Излишнимъ почитаю входить здѣсь въ болѣе пространное разсужденіе объ этомъ, весьма извѣстномъ всякому предметѣ, хотя впрочемъ заблужденія безразсудныхъ людей очень часто дѣлаютъ необходимымъ такое разсужденіе.
27. Итакъ, поелику намъ не нужна заповѣдь о томъ, чтобъ каждый любилъ себя и свое тѣло, — т. е. поелику себя самихъ и то, что ниже насъ, — но принадлежитъ намъ — наше тѣло, — мы и безъ заповѣди любимъ, по непреложному закону самой природы, который простертъ даже на животныхъ (ибо и животныя любятъ себя и свое тѣло): то намъ оставалось принять заповѣдь только о томъ, что выше насъ, и о томъ, что подлѣ насъ.
Посему Спаситель и сказалъ: Возлюбиши Господа Бога твоего всѣмъ сердцемъ твоимъ, и всею душею твоею, и всею мыслiю твоею, и: возлюбиши искренняго твоего яко самъ себе. Въ сію обою заповѣдію весь Законъ и Пророцы висятъ (Матѳ. 22, 37). Предметъ сей заповѣди есть любовь, и любовь только двоякая: къ Богу и ближнему.
Но, если ты здѣсь будешь разумѣть и самаго себя всецѣло, т. е. и тѣло и душу свою; если будешь такъ же разумѣть притомъ и ближняго всецѣло, т. е. душу и тѣло его (ибо человѣкъ состоитъ изъ души и тѣла): то найдешь, что въ этихъ двухъ заповѣдяхъ Господа не опущенъ ни одинъ родъ предметовъ, которые должны быть любимы.
Поелику любовь къ Богу предшествуетъ здѣсь, какъ нѣчто главное, и явно предписанъ самый образъ ея, такъ что любовь ко всему другому сливается съ нею: то, кажется, что о любви къ тебѣ самому здѣсь ничего не сказано; но, — если сказано: возлюбиши ближняго твоего, яко самъ себе; то симъ самымъ сказано и о твоей любви къ себѣ самому.
28. Праведно и свято живетъ тотъ, кто всѣ предметы цѣнитъ надлежащимъ образомъ, по ихъ достоинству; кто имѣетъ ко всему любовь правильную, основанную на слѣдующемъ порядкѣ: не любить того, чего не дóлжно любить; любя то, что должно быть любимо, не любить много того, что надобно любить мало; не любить въ равной мѣрѣ то, что должно быть любимо болѣе, или менѣе, и наоборотъ, не любить того болѣе или менѣе, что по существу своему должно быть любимо въ равной степени.