Страница 5 из 7
Всякій грѣшникъ, поколику грѣшникъ, не долженъ быть любимъ; но всякій человѣкъ, поколику человѣкъ, долженъ быть любимъ ради Бога, Богъ же — ради Его Самаго. Если Богъ долженъ быть любимъ болѣе всякаго человѣка; то каждый долженъ любить Бога болѣе самаго себя. Равнымъ образомъ и ближній нашъ долженъ быть любимъ болѣе нашего тѣла; ибо хотя оба сіи предметы мы должны любить только для Бога, но ближній нашъ можетъ и самъ вмѣстѣ съ нами наслаждаться Богомъ, а тѣло не можетъ; поелику оно живетъ не само по себѣ, а душею, посредствомъ которой мы наслаждаемся Богомъ.
29. Всѣ люди, какъ люди, должны быть любимы въ равной степени. Но, поелику ты не можешъ быть полезенъ всѣмъ; то промышляй преимущественно о тѣхъ, кои, какъ бы нѣкіимъ жребіемъ, тѣснѣе соединены съ тобою либо временемъ, либо мѣстомъ, или другими какими-либо обстоятельствами. Напримѣръ, положимъ, что ты имѣешь въ чемъ-нибудь изобиліе, и хочешь подѣлиться онымъ съ неимущимъ, но не можешь дать двоимъ; въ такомъ случаѣ, при встрѣчѣ съ двумя человѣками, имѣющими равное право на твое подаяніе, ты ничего справедливѣе не можешъ сдѣлать, какъ рѣшить жребіемъ, кому изъ двухъ отдать то, чего обоимъ дать нельзя.
Такъ же точно и по отношенію къ людямъ вообще: всѣмъ помогать ты не можешъ; — помогай тѣмъ изъ нихъ, кои находятся ближе къ тебѣ по времени и обстоятельствамъ: въ семъ случаѣ временная тѣснѣйшая связь твоя съ ними будетъ для тебя вмѣсто избирательнаго жребія.
30. Изъ людей, кои вмѣстѣ съ нами могутъ наслаждаться Богомъ, мы обыкновенно любимъ частію тѣхъ, коимъ сами помогаемъ, частію тѣхъ, кои намъ помогаютъ, частію тѣхъ, коимъ и мы помогаемъ, и они намъ, частію же наконецъ — тѣхъ, коимъ мы нисколько не помогаемъ, и отъ нихъ не надѣемся [получить] никакой помощи.
Но, мы должны желать, чтобы всѣ люди, безъ изъятія, вмѣстѣ съ нами любили Бога, и чтобы къ этой одной цѣли все было направляемо, — помогаемъ ли мы кому, помогаетъ ли намъ кто. Ибо, смотри, какъ бываетъ на зрѣлищахъ мірскихъ! Кто полюбилъ извѣстнаго актера, коего искусствомъ онъ услаждается, какъ великимъ, или даже высочайшимъ благомъ; тотъ любитъ и тѣхъ, кои любятъ этого шута, и любитъ не ради ихъ самихъ, но ради того, кого они любятъ.
И чѣмъ сильнѣе любовь его къ актеру, тѣмъ усильнѣе онъ старается, всѣми возможными способами, собрать какъ можно большее число почитателей вокругъ своего любимца. Онъ указываетъ на него всѣмъ; ежели находитъ кого холоднымъ къ нему, — старается воспламенить его похвалами комедіанту; если находитъ противника ему, питаетъ къ сему противнику величайшую ненависть за ненависть къ любимцу своему, и всячески силится уничтожить ее.
Какихъ же не обязаны мы употреблять усилій къ тому, дабы всѣ участвовали въ любви Господа, наслажденіе Коимъ составляетъ блаженство жизни нашей; отъ Котораго любящіе Его получаютъ все — и то, что они суть, и то, что они любятъ Его; — за Котораго нечего намъ бояться, чтобы Онъ могъ кому-нибудь непонравиться; — Который желаетъ быть любимымъ не для того, чтобы Себѣ приобрѣсть что-либо отъ насъ, но чтобы предложить Себя Самаго въ вѣчную награду любящимъ Его?
— Отсюда слѣдуетъ, что мы должны любить и враговъ своихъ, — не по страху, ибо они не могутъ отнять у насъ того, что мы любимъ, — а изъ состраданія къ нимъ; потому что они, чѣмъ болѣе ненавидятъ насъ, тѣмъ болѣе удаляются отъ Того, кого мы любимъ. Если бы они обратились къ Нему, то, по необходимости, возлюбили бы и Его, какъ высочайшее благо, и насъ, какъ участниковъ въ семъ благѣ.
31. Здѣсь раждается немаловажный вопросъ объ ангелахъ. Явно, что они блаженны, поколику уже наслаждаются тѣмъ же Богомъ, которымъ мы только еще желаемъ наслаждаться, предвкушая сіе наслажденіе въ этой жизни, якоже зерцаломъ, въ гаданiи (1 Кор. 13, 12), впрочемъ такъ, что чемъ больше предвкушенія, тѣмъ легче становится для насъ настоящее странствованіе наше, и сильнѣе желаніе окончит оное.
И такъ спрашивается: заключается ли въ двухъ вышеозначенныхъ заповѣдяхъ о любви къ Богу и ближнему и любовь къ ангеламъ?
Что изъ сихъ заповѣдей ни одинъ человѣкъ не изключенъ Господомъ, повелѣвшимъ любить ближняго, это показалъ и самъ Господь въ Евангельской притчѣ, и Апостолъ Павелъ. Когда законникъ, коему изренены были заповѣди о любви къ Богу и ближнимъ, какъ сущность всего Закона и Пророковъ, — спросилъ Господа: кто есть ближній мой (Лук. 10, 29)?
то Господь предложилъ ему притчу о нѣкоемъ человѣкѣ, шедшемъ изъ Іерусалима въ Іерихонъ, на пуши впадшемъ въ руки разбойниковъ, израненномъ, избитомъ и брошенномъ замертво. Сею притчею Спаситель научилъ насъ, что ближній этого несчастнаго есть тотъ, кто оказалъ ему милосердіе, поднявши его, и приложивъ стараніе объ его излеченіи, — въ чемъ сознался и самъ законникъ, когда въ свою очередь вопрошенъ былъ Господомъ.
Въ заключеніе притчи Спаситель сказалъ Законнику: Иди и ты твори такожде. Сими словами Онъ даетъ намъ разумѣть, что ближнiй нашъ есть такой человѣкъ, которому тотчасъ надобно оказывать долгъ милосердія, когда онъ дѣйствительно имѣетъ нужду въ немъ, а если не имѣетъ нужды, то по крайней мѣрѣ быть готовымъ къ оказанію ему помощи.
Отсюда же слѣдуетъ, что и тотъ человѣкъ равнымъ образомъ есть ближній нашъ, который обязывается оказывать намъ долгъ милосердія: ибо самое выраженіе — ближній показываетъ взаимность, и ближнимъ нельзя быть безъ близости по какому бы то ни было отношенію. Если же такъ, то ближній намъ есть всякой человѣкъ; ибо кто станетъ сомнѣваться въ томъ, что долгъ любви и милосердія простирается на всѣхъ людей безъ исключенія, когда самъ Господь простеръ долгъ сей даже на самыхъ враговъ нашихъ, заповѣдуя намъ: любите враги ваша, добро творите ненавидящимъ васъ? (Матѳ. 5, 44)
32. Такое же ученіе о любви преподаетъ и апостолъ Павелъ, говоря: Еже бо не прелюбы сотвориши, не убіеши, не украдеши, не лжесвидѣтельствуеши, не похощеши, и аще кая ина заповѣдь, въ семъ словеси совершается: во еже возлюбиши искренняго твоего, яко же самъ себе. Любы искреннему зла не творитъ (Рим. 13, 9). Если кто думаетъ, что въ сихъ словахъ апостолъ предписалъ заповѣдь не о каждомъ человѣкѣ тотъ по необходимости долженъ дойти до того, весьма нелѣпаго и отвратительнаго заключенія, что апостолъ не почиталъ за грѣхъ, ни прелюбодѣянія съ женою, либо не христіанина, либо врага своего, ни умерщвленія сего послѣдняго, ни преступнаго желанія завладѣть его вещію.
Поелику же, повторяю, заключать такимъ образомъ свойственно только глупцу: то, очевидно, по заповѣди апостольской, каждаго человѣка дóлжно почитать ближнимъ своимъ; ибо никому не дóлжно дѣлать зла: Любы искреннему зла не творитъ.
33. Итакъ, если ближній нашъ есть не только тотъ, кому мы должны помогать, но и тотъ, кто намъ обязанъ оказывать долгъ милосердія: то, явно, что заповѣдь о любви къ ближнему простирается и къ святымъ ангеламъ; поелику они, какъ видно изъ многихъ мѣстъ Писанія, весьма многія оказываютъ намъ дѣла милосердія.
Въ семъ отношеніи и самъ Богъ Господь нашъ благоволилъ назвать Себя нашимъ ближнимъ. Ибо Iисусъ Христосъ Себя разумѣлъ подъ именемъ самарянина, который оказалъ помощь человѣку едва живому, лежавшему на пути, израненному разбойниками. И пророкъ говоритъ: яко ближнему, яко брату нашему, тако угождахъ (Псал. 34, 14). Но поелику Божественная природа несравненно превосходнѣе и выше нашей; то заповѣдь о любви къ Богу отлична отъ заповѣди о любви къ ближнему.
Ибо Богъ оказываетъ намъ милосердіе по своей собственной благости; а мы помогаемъ другъ другу ради Его, а не ради своей благости; т. е. Онъ милосердуетъ о нась для того, чтобъ мы Имъ наслаждались; а мы милосердуемъ другъ о другѣ для того, чтобы опять Имъ же, а не собою наслаждаться.
34. Замѣчу здѣсь: когда мы говоримъ, что наслаждаемся такимъ только предметомъ, который любимъ ради его самаго, что тѣмъ только, предметомъ должно наслаждаться, который дѣлаетъ насъ блаженными, а прочими дóлжно пользоваться; то отсюда выходитъ нѣкоторая двусмысленность. Ибо и самъ Богъ любитъ насъ, какъ весьма часто говоритъ о семъ Священное Писаніе. Но для чего любитъ?
Для того ли, чтобы наслаждаться нами, или для того, чтобы пользоваться? Если для того, чтобы наслаждаться; то Онъ имѣетъ нужду въ нашемъ благѣ, чего ни одинъ здравомыслящій не скажетъ; ибо все наше благо или въ Немъ, или отъ Него. И кто можетъ думать, чтобы свѣтъ имѣлъ нужду въ блескѣ вещей, имъ освѣщаемыхъ?
Пророкъ весьма ясно говоритъ: рѣхъ Господеви: Богъ мой еси Ты, яко благихъ моихъ не требуеши (Псал. 15, 1). Итакъ Богъ не наслаждается нами, а пользуется, т. е. употребляетъ насъ какъ средство: ибо, если Онъ и не наслаждается и не пользуется нами; то я не могу понять, какимъ же образомъ Онъ любитъ насъ.