Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том шестой. Книга первая

Нужно говорить не только о гневе, но и о благости Божией, чтобы не привести слушателей ни в отчаяние, ни в беспечность. Так и Павел поступает, употребляя в уве­щании и то и другое: видишь благость и строгость Божию (Рим.11:22), говорит он, чтобы и страхом и благими надеж­дами восстановить падшего. Видишь ли строгость Божию? По­смотри и на благость Его. Как же можем мы увидеть эту благость? Если узнаем, чего достоин был Озия. Чего же он был достоин? Как только он вошел в священный при­твор с таким бесстыдством, то стал достоин тысячи молний и крайнего наказания и мучения. Если прежде дерзнувшие на тоже, сообщники Дафана, Корея и Авирона, подверглись такому наказанию, то гораздо больше должен был подвергнуться та­кому же наказанию он, не вразумившийся и их несчастием. Но Бог не сделал этого, а наперед чрез священника пред­ложил ему увещание, исполненное великой снисходительности, и как Христос заповедал делать людям, когда они согре­шают друг против друга, так Бог поступил и с этим человеком. Если же, говорит он, согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним (Мф.18:15). Так обли­чил Бог и этого царя. Христос продолжает: если же не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь (ст. 16, 17).

Но Бог, по своему человеколюбию превышая собственные законы, и тогда не поразил его, не отверг его, ослушавшегося и воз­негодовавшего, но опять обратился к нему и научил таким способом, который служил более к исправлению, нежели к наказанию. Он не послал молний свыше, не сжег бесстыдной головы, а только вразумил проказою. Так было с Озиею; но я прибавлю еще одно только и окончу слово. Что же именно? То, о чем мы спрашивали выше, в начале: почему, тогда как во внешних делах и в пророчествах все обыкновенно озна­чают время жизни царей, здесь пророк, опустив это, упомя­нул о времени смерти Озии, говоря так: в год смерти царя Озии? Тогда как можно было означить время царствовавшего тогда государя, как было в обыкновении у всех пророков, он не сделал этого. Почему же не сделал? Был древний закон – изгонять прокаженного из города, чтобы и живущие в городе сделались лучшими, и сам он не был предметом шуток и посмеяния для желающих оскорблять его, но чтобы, оставаясь вне города, он имел уединение завесою несчастья. Тому же должен был подвергнуться и этот царь после проказы; но он не подвергся, так как жители города боялись его по причине власти его, а жил тайно в своем доме. Это прогневало Бога и прекратило пророчества, как слу­чилось и при Илии: слово Господне было редко в те дни, видения были не часты (1Цар.3:1). Но ты посмотри и здесь на человеколюбие Божие.

Он не разрушил города и не погубил жителей, но как друзья поступают с равными им, оставаясь в молчании, когда имеют право укорять их в чем-нибудь, так и Бог поступил с народом, который достоин был большего наказания и мучения. Я, говорит Он, изгнал его из святилища, а вы не изгнали его из города; Я, связав его прока­зою, сделал его частным человеком, а вы и тогда не ободри­лись, но осужденного Мною не решились выгнать из города. Какой царь мог бы спокойно перенесть это, и не разрушил бы города до основания, видя, что тот, кому повелено переселиться за пределы, остается в городе? Но Бог не сделал этого, по­тому что Он – Бог, а не человек. Когда же царь умер, то с его жизнью Бог прекратил и гнев свой на них, отверз двери пророчества, и оно опять возвратилось к ним. Но ты из этого способа примирения усматривай человеколюбие Божие. Если кто станет исследовать дело по справедливости, то вы­ходит, что ему тогда не следовало примиряться. Почему? По­тому, что не их заслугою было изгнание Озии. Не они, взяв, изгнали его, но смерть, наступившая по закону природы, извергла его тогда из города. Но Бог не взыскателен к нам до та­кой степени, а желает только одного, – как бы примириться с нами.

За все это будем благодарить Его и прославлять не­изреченно Его человеколюбие, которого да окажемся достойными все мы, благодатию и щедротами Единородного Сына Его, Го­спода нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу, со Святым Духом, слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки ве­ков. Аминь.

65.

Беседа 6.

О серафимах 1. Едва только мы переплыли море собеседования об Озии, едва переплыли не вследствие длинноты пути, но вследствие вашей плывущих вместе с нами, любознательности. Так и кормчий, имея спутников любознательных и желающих видеть чужие города, совершает путь не в один день, хотя бы расстояние было только на один день, но принужден бывает употреблять на это больше времени, подплывая к каждой пристани, позво­ляя заходить в каждый город, чтобы сколько-нибудь удовлетворить желанию плывущих вместе с ним. Тоже сделали и мы, плавая не около островов, показывая не берега, пристани и города, но добродетели мужей праведных и беспечность греш­ников, бесстыдство царя и дерзновение священника, гнев Бо­жий и человеколюбие Его, из которых то и другое послужило к исправлению. Но так как наконец мы дошли до царского города, то уже не будем медлить, а устроив себя, как наме­ревающиеся войти в город, таким образом взойдем в гор­нюю столицу, Иерусалим, матерь всех нас, город свободный, где серафимы, где херувимы, где тысячи архангелов, где ты­сячи тысяч ангелов, где престол царский.

Пусть же не при­сутствует здесь никто из непосвященных и нечестивых, – потому что мы намереваемся приступить к таинственным по­вествованиям, – никто из нечистых и недостойных слушать об этом; или лучше – пусть присутствует всякий, и непосвя­щенный и нечестивый, только пусть оставить вне всякую не­чистоту и порочность и таким образом входит сюда. Так и того человека, который имел нечистые одежды, отец жениха выгнал из брачного дома и священного чертога не за то, что он имел нечистые одежды, но за то, что вошел, имея их не сказал ему: почему ты не имеешь одежды брачной, но: как ты вошел сюда не в брачной одежде (Мф.22:12)

Так и каждый из нас пусть смотрит, чтобы не услышать таких же слов, и, оставив всякие помыслы, недостойные духовного учения, пусть таким образом участвует в священной трапезе. В год смерти царя Озии, говорит пророк, видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном. Как он видел, я не знаю; о том, что он видел, он сказал; а как видел, о том умолчал; я принимаю сказанное, но не любопытствую знать умолчанное; разумею открытое, но не исследую сокрытого; для того оно и сокрыто. Объяснение Писаний есть золотая ткань, основа ее – золото, нить ее – золото; не примешиваю тканей паутинных; знаю слабость моих мыслей. Не передвигай, говорит Премудрый, межи давней, которую провели отцы твои (Притч.22:28). Пе­реставлять пределы не безопасно; и как мы переставим то, что назначил нам Бог? Ты хочешь знать, как пророк ви­дел Бога? Будь и сам пророком. Но как, скажешь, это воз­можно для меня, имеющего жену и заботящегося о воспитании детей? Возможно, если захочешь, возлюбленный. И этот про­рок имел жену и был отцом двоих детей, но ничто такое не было для него препятствием. Подлинно, брак не служит препятствием для шествия к небу. Если бы он был препят­ствием и жена была бы причиною наших бедствий, то Бог, вначале сотворив ее, не назвал бы ее помощницею. Я хо­тел сказать, что значит седение Божие. Бог не сидит, по­тому что это – положение тела, а Божество бестелесно. 2.

Я хотел сказать, что значит престол Божий. Бог не объемлется престолом, потому что Божество неограниченно. Но боюсь, чтобы, распространяясь в беседе об этом, мне не за­медлить уплатою долга. Я вижу, что все хотят слышать о се­рафимах, и не сегодня только, но еще с первого дня; потому мое слово, проходя, как бы чрез толпу людей, чрез множе­ство мыслей, встречающихся ему с великим стремлением, спешит к этому повествованию. Вокруг Него стояли Серафимы, говорит пророк (Ис.6:2). Вот серафимы, которых давно все вы желали видеть. Посмотрите же, насытьте ваше жела­ние, но без смятения и без поспешности, как бывает при цар­ских выходах. Там это бывает по необходимости; копьеносцы не ожидают, пока зрители насмотрятся, но прежде, нежели они хорошо рассмотрят все, заставляют удалиться; а здесь не так, но слово представляет нам зрелище до тех пор, пока вы не рассмотрите всего, сколько можно рассмотреть. Вокруг Него стояли Серафимы. Прежде достоинства естества их пророк показал нам достоинство их по близости их местопребы­вания. Он не сказал прежде, каковы серафимы, но сказал, где они стояли. Последнее показывает достоинство их больше первого. Почему? Потому, что величие этих сил не столько доказывается тем, что они серафимы, сколько тем, что они стоят близ Царского престола. И мы тех из копьеносцев считаем знаменитейшими, которых видим идущими близ самой цар­ской колесницы.