Страница 18 из 25
"…Которые истребляются скорее моли. Между утром и вечером они распадаются; не увидишь, как они вовсе исчезнут" (Порази их (αυτους) якоже молие, и от утра даже до вечера ктому не суть) (ст. 19-20). "Которые истребляются скорее моли" (Порази якоже молие), то есть, поразил легко и самое внутреннее. "Дхну бо на ня и изсхоша, и понеже не имеяху премудрости, погибоша" (ст. 21). "Дхну" - то есть, не делая усилия: захотел только, и жизнь их окончилась. Сказано это в переносном смысле от обычая разгневанных, которые вместо того, чтобы делать выговор, надуваются. "…Между утром и вечером они распадаются" (от утра до вечера не суть) сказано или потому, что Иов подвергся всему в один и тот же день, или чтобы показать, что Бог не имеет нужды во времени, когда наказывает нечестивых. ГЛАВА 5 "Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда; но человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх" (Не имать бо от земли изыти труд, ни от гор прозябнути болезнь: но человек раждается на труд, птенцы же суповы высоко парят) (ст. 6-7). Что же? Разве пользуются особенным промышлением? Нет, поелику ни земля, ни горы..., так как лишены чувства: это, говорит, естественный предмет, бессильный избегнуть несчастия. Чтобы не сказал кто-либо, что праведен, говорит, что природа человеческая такова, не безгрешна.
Таким образом, Елифаз приводит доказательство от природы и говорит, что человеку свойственно быть испытываемым посредством несчастий. Тотчас по рождении он обречен на труд, и вся жизнь полна работы и горя. Поэтому наша природа стоит ниже того, что производится землею и горами, как заключающая печаль в рождении и возрастании. Птицам дано беспечально летать и без труда собирать пищу; для человека это невозможно помимо труда. "…Дает дождь на лице земли и посылает воды на лице полей" (Дающаго дождь на землю, посылающаго воду на поднебесную) (ст. 10). Это первое Его благодеяние, которым поддерживается наша жизнь и показывается смена времен. "Он спасает бедного от меча, от уст их и от руки сильного. И есть несчастному надежда, и неправда затворяет уста свои" (Немощный же да изыдет из руки сильнаго. Буди же немощному надежда, неправеднаго же уста да заградятся) (ст. 15-16). Это делает Бог, чтобы и слабый надеялся на лучшее, и беззаконник не превозносился, а велеречивый язык обуздался, и высокомерный смирился. "Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай" (Блажен же человек, егоже обличи Бог, наказания же Вседержителева не отвращайся) (ст. 17). Если Он прекращает бедствие, приводит в противоположное этому состояние и дает наслаждаться глубоким миром, то это делает не по иному расположению, а по тому же самому.
"В шести бедах спасет тебя, и в седьмой не коснется тебя зло" (Шестижды от бед измет тя, в седмем же не коснеттися зло) (ст. 19). То есть, не всегда творит то же; вначале попускает подвергаться испытанию, а после этого не делает испытания, так что нет надобности и избавлять. "…От бича языка укроешь себя" (От бича языка скрыет тя) (ст. 21). Не маловажное, а весьма великое дело - избавиться от человека, не говорящего ничего доброго. Ничего нет хуже языка, он хуже, нестерпимее всякого навета, всякого меча. "Опустошению и голоду посмеешься и зверей земли не убоишься… ибо… звери полевые в мире с тобою" (Неправедным и беззаконным посмеешися, от дивiих же зверей не убоишися: зверiе бо дивiи присмирятся тебе) (ст. 22-23). Вообще, не только внешние будут относиться к тебе миролюбиво, но и дом будет наслаждаться большим миром, и находящиеся будут жить в согласии между собою и с тобою. А с миром внутри дома ничто несравнимо; какая польза от примирения с внешними врагами, когда внутри дома вражда? "Войдешь во гроб в зрелости, как укладываются снопы пшеницы в свое время" (Внидешi же во гроб, якоже пшеница созрелая во время пожатая, или якоже стог гумна во время свезенный) (ст. 26). То есть: "украшенный всем добрым, разделив близким своим наследство; так ты умрешь, достигнув благословенной старости и не имея недостатка ни в продолжительности времени, ни в необходимом для жизни". ГЛАВА 6.
"И отвечал Иов и сказал: о, если бы верно взвешены были вопли мои, и вместе с ними положили на весы страдание мое! Оно, верно, перетянуло бы песок морей!" (Отвещав же Iов, рече: аще бы кто веся извесил гнев мой, болезни же моя взял бы на мерило вкупе, то песка морскаго тяжчайшiи были бы) (ст. 1). Полихрония и Златоуста. "Аще бо" (ει γαρ) поставлено вместо: "о, если бы" (ειθε γαρ); "воплями" (гневом) здесь называет печаль и страдание души, происходящее от несчастий; под "страданиями" (болезнями) разумеются те, которые причиняют телу раны; указывая на силу страдания, сказал: "вместе" (вкупе). А то, что говорит, состоит в следующем: "При виде чужих бед вы мудрствуете и, стоя вдали от моих несчастий, с уверенностью даете советы. Если бы возможно было мои страдания и болезни взять особо и как бы на весах взвесить с приморским песком, то они весили бы тяжелее, чем последний"; а сравнивает с морским песком, потому что он более влажен. "…Когда начну говорить, они пронзают меня" (Егда начну глаголати, бодут мя) (ст. 4). "Посмотри на несчастие: в глазах тех, которые должны бы пожалеть меня, я являюсь достойным ненависти и осуждения". Юнгеров: "Ибо не может успокоиться душа моя: чувствую смрад в пище моей, подобный смраду льва" (Не можетъ бо утишитися" гнев (η οργή) мой: смрaд бо зрю брашна моя, якоже воню львову) (ст. 7).
Как бы стоя перед лицом вселенной, этот славный муж чрез постигшие его страдания обращается ко всем, чтобы с твердостью переносили все и не ослабевали при наступлении бедствий. Нет, нет ни одного человеческого страдания, переносящий которое не мог бы извлечь отсюда утешения. Рассеянные во вселенной страдания, соединившись вместе, обрушились на него.
Те покрываются хотя соломой; а он ночевал на открытом воздухе, не пользуясь простым прикрытием. Особенно важно то, что они знают за собой много худого, в чем себя могут обвинить (а сознание справедливости наказания служит немалым утешением в несчастье), он же лишен был и этого утешения и, проведши жизнь, исполненную добродетели, подвергся страданиям самых тяжких злодеев. Те с начала своей жизни привыкли к несчастью, а он неожиданно впал в бедность, и притом в самую крайнюю, равной которой нельзя найти. Что может быть беднее голого, не имеющего покрова? Даже и каким-либо куском земли он не мог распорядиться - сидел не на земле, а на гноище. Итак, одно это несчастие служит для людей причиной всех вместе бедствий. Второе после этого, или, скорее, прежде этого, несчастье составляет поражение тела. Кто испытал это? Постепенно тело у него истощалось, из членов его всюду вырывался источник червей; течение его не прекращалось; всюду распространялось большое зловоние; тело, постепенно разлагавшееся и при таком истощении предававшееся гниению, делало неприятною пищу, и у него явился странный и необычайный голод: он не мог принимать даваемую ему пищу. "Чувствую, - говорит, - смрад в пище моей, подобный смраду льва ". Что тяжелее этого мучения? Сон не давал отдыха, пища не питала. "Подобный смраду льва" - говорит, потому что животное это особенно зловонно.
Так как оно имеет от природы жадность, то Бог сделал его более отвратительным, чем других животных; говорят, что другие животные не употребляют остатки его пищи вследствие остающегося в них зловония его. Что может кто-либо сказать об этом голоде, новом и не могущем быть объясненным? Добровольным или вынужденным не могу его назвать, и не нахожу соответствующего названия этому виду несчастия; он отказывался от предложенного стола и не прикасался к бывшей пред глазами пище, так как зловоние, выходившее от ран на теле, уничтожало аппетит и самую пищу делало неприятной. Указывая на это, говорит: "Чувствую смрад в пище моей". Голодная нужда побуждала принимать пищу, - а большое зловоние, распространяемое телом, преодолевало силу голода. Поэтому, как сказал, не умею его назвать: добровольным ли - но он хотел вкушать предложенную пищу; вынужденным ли - но у него была пища, и никто не препятствовал принимать ее. "Что за сила у меня, чтобы надеяться мне?" (Кая бо крепость моя, яко терплю?) (ст. 11). "Какую имею я силу, чтобы переносить это?" Следовательно, он терпит не потому, что крепок, а потому, что этого требует благочестие и страх Божий; иначе он наложил бы на себя руки; теперь это дело он предоставляет молитве, а не своей отваге.