Страница 17 из 25
Ведь те, которые противятся плотским похотям, попирают начала, побеждают духов злобы, становятся выше "голоса собирающего дань", то есть диавола, который от свободно подчинившихся ему требует как бы некоторой дани, того именно, чтобы они делали угодное ему. Так как праведники не слушают его в том, чтобы делать худое, то вследствие этого они наслаждаются в царстве небесном. "Малый и великий там равны, и раб свободен от господина своего" (Мал и велик тамо есть, и раб (см. 1) бояйся господина своего) (ст. 19). "Большое, - говорит, - в настоящей жизни неравенство, большая после отшествия отсюда свобода и равенство, не нужно бояться там перемен, как здесь; смерть служит препятствием к деланию зла, она - освобождение от тяжкой работы. С ней оканчивается то, что является несчастием; боявшийся прежде своего господина не боится там. Там находятся все: малый и большой, занимавший высокое место и низкое. "На что дан страдальцу свет, и жизнь огорченным душею?" (Почто бо дан есть сущим в горести свет и сущим в болезнех душам живот) (ст. 20). Златоуста и Полихрония. И это слова не осуждающего Божественный Промысл, - да не будет, сказанное не с одинаковым намерением не должно быть принимаемо в одинаковом смысле, - а слова скорбящего и желающего знать то, для чего являются имеющие испытывать несчастия.
Другим, проводящим жизнь в богатстве или пользующимся телесным здоровьем, самая жизнь в обществе доставляет удовольствие. А не имеющие ничего подобного, в продолжение жизни испытывающие только бедствия, не знаю, какую будут иметь пользу, вступая в жизнь; и если другие, может быть, извлекают из жизни удовольствие, то эти какое? Отсюда видим, что не только жизнь, но и смерть была полезна, когда она так желательна, поэтому прибавляет: "Которые ждут смерти, и нет ее, которые вырыли бы ее охотнее, нежели клад, обрадовались бы до восторга" (Иже желают смерти, и не получают, ищуще яко сокровища: обрадовани же бывают, аще улучат) (ст. 21-22). Поэтому сказано: "время всякой вещи" (Еккл. 3:1); и еще: "О, смерть! Как горько воспоминание о тебе для человека, который спокойно живет в своих владениях, для человека, который ничем не озабочен и во всем счастлив и еще в силах принимать пищу" (о смерте, коль горька твоя есть память человеку мирно во именiих своих живущу, мужеви непекущуся и благополучну во всех и еще возмогающу прiяти пищу) (Сир. 41:1-2); и еще: "О, смерть!
отраден твой приговор для человека, нуждающегося и изнемогающего в силах, для престарелого и обремененного заботами обо всем, для не имеющего надежды и потерявшего терпение" (о смерте, добр суд твой есть человеку требующему и умаляющуся крепостiю, в последней старости сущему и пекущуся о всех, и неверствующу и погубившу терпенiе) (ст. 3, 4). Поэтому и Иов, находясь в несчастии, желает смерти и говорит это, чтобы ты, слыша совет жены: "скажи некое слово к Богу и умри", не подумал, что он не сказал по любви к жизни, а не по благочестию. Действительно, признававший смерть столь желанною для себя, считавший ее за великое благо, не дерзнул искать ее, когда была близка к нему. "На что дан свет человеку, которого путь закрыт, и которого Бог окружил мраком?" (Смерть бо мужу покой, затвори бо Бог окрест его) (ст. 23). Смысл этих слов такой: если смерть успокоение, то почему не спешат к ней многие? Для того Бог сделал вожделенною нам жизнь, чтобы мы не прибегали к смерти. "…Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня; и чего я боялся, то и пришло ко мне" (ст. 25). Причина того, что, подвергаясь такой буре, таким необычайным волнам, праведник оставался твердым, заключалась именно в том, что, когда был богат, ждал бедности; когда пользовался здоровьем, имел в виду болезнь; когда был отцом стольких детей, думал о том, что внезапно сделается бездетным.
Зная свойство человеческих дел и принимая во внимание изменчивость их, он постоянно поддерживал в своей душе этот страх и беспокойство. Поэтому и сказал: " ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня ". И хорошо сказал: "постигло меня" (срете мя); он как бы говорил: к нему "я всегда уходил мыслями, так как постоянно душа обращалась к этому, ожидая, надеясь и предугадывая". В самом деле, когда он проводил жизнь в богатстве, роскоши и большой славе, он, несмотря на это, каждодневно носил в душе несчастия других. Поэтому ни одно из случившихся великих и тяжких бедствий не привело его в смятение. "Нет мне мира, нет покоя, нет отрады: постигло несчастье" (Ни умирихся, ниже умолчах, ниже почих, и найде ми гнев) (ст. 26). Не сказал: "не умиряюсь, ниже умолкаю", а "не умирихся", в прошедшем времени. Если прежнее благополучие и располагало предаваться удовольствиям, то ожидание печальных событий не позволяло успокаиваться и наслаждаться настоящим. Поэтому, когда увидел исполнившимся на деле то, что составляло предмет его забот, то мужественно перенес это, с давнего времени лежавшее у него на душе; видя налицо то, чего он наперед ожидал, он не изумился и не был приведен в смущение, а вместо этого сказал: "пришел на меня ожидаемый гнев, то есть тяжкое и жестокое бедствие, которому я подвергся, и о котором я думал, прежде чем подвергся". ГЛАВА 4.
"Если попытаемся мы сказать к тебе слово, не тяжело ли будет тебе? Впрочем, кто может возбранить слову!" (Еда множицею глаголано ти бысть в труде? Тяжести же глагол твоих кто стерпит?) (ст. 2). Трудом Писание обыкновенно называет грех, так говорится: "под языком - его мучение и пагуба" (под языком его труд и болезнь) (Пс. 9: 28). Таким образом Елифаз говорит: "смотри, Иов, не сказал ли ты чего-либо в грех, и поэтому теперь так страдаешь?" Не сказал: "не сделано ли у тебя", а - "не сказал ли ты", потому что жизнь его была светла, и всюду на земле он имел много памятников добродетели. "Не сказал ли ты, - говорит, - этого, хотя дела твои хороши и добры, ведь случается, что грех состоит в словах". "Вот, ты наставлял многих и опустившиеся руки поддерживал, падающего восставляли слова твои, и гнущиеся колени ты укреплял. А теперь дошло до тебя, и ты изнемог; коснулось тебя, и ты упал духом" (Аще бо ты научил еси многи и руце немощных утешил еси, немощныя же воздвигл еси словесы, коленом же немощным силу обложил еси. Ныне же прiиде на тя болезнь и коснуся тебе, ты же возмутился еси) (ст. 3-5). Златоуста и Полихрония. Не сказал о том, что сделано им при богатстве, когда он мог помогать бедности, а о том, что принес некоторым пользу словами.
А что, как он говорит, состоит в следующем: "Настоящее не соответствует древнему мнению: многократно поддерживавший других словами, поднимавший почти павших, что ты терпишь? Как ты не можешь перенести постигшее тебя страдание, а "поспешил", то есть приведен в смущение?" А употреблено это слово потому, что приводимые в беспокойство ускоряют шаг (σπεύδειν). "Помня собственные слова и принимая их в уважение, ты должен любомудрствовать не только при несчастиях других, но и при своих собственных". Обрати внимание и на то, что Иов, по свидетельству Елифаза, кроме других добродетелей, имел дар учительства и по милости Божией произносил слова увещания, которыми он ободрял и утешал находящихся в несчастии. Это не обидные слова Елифаза, но следующие далее произнесены без внимания к свойству утешаемого лица. Послушай: "Богобоязненность твоя не должна ли быть твоею надеждою, и непорочность путей твоих - упованием твоим?" (Еда страх твой есть не в безумiи, и надежда твоя и злоба пути твоего?) (ст. 6). А Акила: "терпение твое и простота путей твоих", напрасное выдумывает объяснение.
Поелику сказал: "ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня" (3: 25), то и говорит, что этот страх был "в безумии" и "надежда" - от "злобы" сердца, так как немыслимо, чтобы ведущий добрую жизнь ожидал этого; "так ты сам обличил себя в том, что жизнь твоя была порочна; если ты надеялся на чистоту, то страх излишен". "От дуновения Божия погибают и от духа гнева Его исчезают" (От повеления Господня погибнут, от духа же гнева Его исчезнут) (ст. 9). Словами "от повеления Господня" дает понять: "не думай, что случившееся есть дело демонов или умысла людей; наказывает Бог; поэтому не подлежит сомнению, что это наказание справедливое". "Аще же глагол кий истинен бе в словесех твоих" (И вот, ко мне тайно принеслось слово, и ухо мое приняло нечто от него.) (ст. 12). Слова "глагол кий истинен бе в словесех твоих" показывают, что Иов многократно произносил изречения, достойные уважения, или побуждая других к соревнованию, или для объяснения божественного управления (η και ετέρας ενεκεν οικονομίας). "Вот, Он и слугам Своим не доверяет и в Ангелах Своих усматривает недостатки" (Аще рабом Своим не верует и во ангелах Своих стропотно что усмотре) (ст. 18). Хорошо сказал: "усматривает", показывая через это Его премудрость, чтобы не возвеличивало их превосходство природы, а были бы они совершенно подчинены Богу. "Если и в них усматривает недостатки", то есть, наказал оставивших свое жилище.