Страница 158 из 163
7. Крепко Вас и Троицкого36 целую и желаю Вам всего доброго.
8. Сегодня уезжаю в Петербург.
9. Писать по пунктам научился у Саши37.
10. Ваш Вал. Свенцицкий.
ФЛОРЕНСКИЙ — СВЕНЦИЦКОМУ
<Май 1907>
Дорогой Валентин Павлович!
Рукопись еще не написана, и я прямо в отчаянии, т. к. экзамены отбили все время. Насчет корректуры напишу, когда пришлю рукопись для сборника, которую я не начинал. Ваш рассказ передал в редакцию. Но когда будет напечатано — не знаю. Впрочем, мож. быть, напишу на днях.
Относительно вольнослушательства Вашего надо будет подать прошение, но не сейчас, а, кажется, к концу июля. Об этом объявляется, насколько знаю.
Заглавие моей статьи:"Столп и утверждение Истины"38.
СВЕНЦИЦКИЙ — ФЛОРЕНСКОМУ
Конверт: Московско–Ярославская жел. дор. Ст. Сергиево. В Московскую духовную академию. Штемпель: Москва 18. XI.1907. Надпись: Получено 1907, XI, 19 по приезду из Москвы.
Вы очень хорошо сделали, Павел Александр., что предупредили меня насчет батюшки с его союзом детей39. Он вел себя так, как будто бы совершенно близкий Вам человек и дело его общее с Вами дело. Я его даже пригласил сидеть за нашим<нрзб.>столом, т. к. там было очень много пустых стульев!
Его просьба собственно сводилась к тому, чтобы легализировать ихнюю деятельность, приняв ее под официальный флаг Соловьевского общества.
Теперь мы этого не сделаем и ограничимся просто деловыми отношениями, которые, я думаю, прерывать не нужно.
Всего Вам хорошего.
Вал. Свенцицкий
ФЛОРЕНСКИЙ — СВЕНЦИЦКОМУ
1907, XI, 2. Сергиевский Посад.
†
Дорогой Валентин Павлович! Хочу написать Вам, но сам не знаю — что; это уже давно, хотя все время не удавалось по всяким внешним причинам. Может быть, главная причина желания — это то, что я вот уже почти три года, если не более, ясно чувствую Ваше трудное положение и свою вину пред Вами — в том, что редко молился за Вас. Я знаю, что если бы у меня хватило сил сказать Вам (с тем самым чувством, с каким я переживаю в себе и с каким мог бы сказать С. С. Троицкому):"Я не могу убедить тебя, но давай помолимся вместе", если бы была сказана одна эта фраза, то могло бы не быть многого, что есть теперь. Мой грех перед собою и перед Вами именно в том, что я не могу этого сказать сейчас, боюсь, не преодолеваю себя. И это тем мучительнее, что я слишком живо помню, что когда я был в затруднительном (или Вам казалось так) положении, то, как могли, Вы помогли мне.
Теперь стараюсь исправить свою вину, стараюсь не лениться в молитве за Вас. Только не подумайте, что это по долгу. Долга я (кажется) почти не признаю и не считаюсь с ним. Нет, по живому сознанию, что как бы мы ни ссорились друг с другом и ни негодовали взаимно, известные вещи связали нас настолько, что теперь порвать эти связи едва ли можно, — даже если бы явилось такое желание.
Во–первых, напишу насчет"Антихриста"(кстати сказать, я очень негодую на Вас за выпуск его в свет, но сейчас не в том дело)40. Нового он мне дал мало, т. е. я это все в вас чувствовал и видел из отдельных разговоров и т. д. Но мне думается, Вы не замечаете самого скверного — книги. Говорю"скверного". Это не верно. Я не знаю, были или не были случаи, описанные в"Антихр.", да и все равно это. Если бы Вы под присягою показали мне, что все это было, я ни на одну йоту не изменил бы своего отношения к Вам. Но мне не то тяжело, что это было (мало ли что бывает!), а то, что Вы носитесь с гадостью, словно любуетесь ею, да и других соблазняете.
Я вижу, что и теперь, и ранее Вы больны, и болезнь Ваша не столько в том, что бродят скверные мысли, а в том, что Вы им придаете слишком важное значение. И тут много способствуют вреду разные теории. Если бы Вы постарались временно, хотя бы на месяц сказать себе:"Просто ничего не хочу думать обо всем этом, после разберусь", и воспользовались бы этим временем, чтобы исповедаться (опять‑таки просто, без особенных покаяний,"просто") и приобщиться, то, я уверен, дело пошло бы на лад. Но… я пишу и сейчас же думаю:"Ведь слова‑то мои только сердят его". И все‑таки скажу: не теоретизируйте о возможностях и невозможностях, а попробуйте, но относитесь по–мещански, не беря штурмом Бога.
Во всяком случае не сердитесь. Кроме доброго ничего Вам не хочу, а говорю не более, нежели глупости.
Целую Вас.
Павел Флоренский
СВЕНЦИЦКИЙ — ФЛОРЕНСКОМУ
Конверт: Сергиевская Лавра. Духовная академия. Штемпель: Москва 20. XI.1908. Надпись: Получено XI. 21. Машинописный текст (копирка), подпись от руки.
М. Г.
Среди лиц знакомых мне, а также незнакомых циркулирует нижеследующий слух: будто бы я нахожусь в связи с двумя девицами, причем от той и от другой у меня есть дети, которые воспитываются в мезонине того дома, где я живу41.
Слух этот исходит от В. Ф. Эрна и А. В. Ельчанинова, которые, передавая его, заявляют, что факт этот им известен из достоверных источников, причем когда я, узнав об этом, пожелал объясниться с Эрном, он категорически отказал в разговоре.
Я не считаю для себя возможным ни подтверждать, ни опровергать этот слух, ни защищаться, ни привлекать за клевету к законной ответственности, ни каяться в своих грехах, словом, входить в какие‑либо обсуждения или объяснения вопроса по существу.
Но ввиду того, что в связи с этим слухом многие считавшие себя моими друзьями не считают возможным продолжать со мной отношения, я решил довести об этих фактах до сведения всех моих знакомых, хотя бы и шапочных, дабы при встрече не ставить ни себя, ни их в тяжелое положение. Тех, кто желает продолжать со мной прежние отношения, я прошу так или иначе довести об этом до моего сведения. Лиц не приславших ответа буду считать давшими отрицательный ответ42.
Адрес: Остоженка, д. Белова
Вал. Свенцицкий
ПРИМЕЧАНИЯ
1 С конца XIX в. дом семьи Шер (Остоженка, 1–й Зачатьевский пер.) стал местом сбора и общения гимназических знакомых Свенцицкого, впоследствии он с Эрном снимал там квартиру, где и была зарегистрирована канцелярия Московского религиозно–философского общества памяти В. Соловьева (МРФО).
2 По–видимому, именно в этот день на квартире Эрна (Обыденский пер., д. Ковригина, кв. 44) состоялся философский спор, о котором говорится в следующем письме.
3 "Была у него и дача–избушка в селе Крекшино… С крошечным окном она стояла, покосившись, на краю выгона и утопала в навозе. Внутри закоптелые бревна и заплесневевшее одеяло на нарах"(Вишняк М. Дань прошлому. Н. — Й., 1954. С. 168).
4 Ср. описание диспута с И. И. Фондаминским летом 1903 г.:"И"грянул бой", или, вернее, началось состязание"певцов"… Неумолимой логикой, широтой подхода, негодующим сарказмом Свенцицкий загонял противника в такие глубины, или на такие высоты, куда тот вовсе не расположен был идти. Это было захватывающее — умственно и эмоционально — состязание… Фактически поле битвы осталось за Свенцицким, и несдержанность Илюши это подчеркнула… В споре не участвовавшие… считали его победителем"(Там же. С. 75–76).
5 Ср. письмо Ельчанинова Флоренскому от 14 января 1903 г.:"…ты только не раздражайся и не пиши злостных писем, а то опять отобьешь у меня охоту писать на месяц. Ты представить не можешь, как меня поразило твое письмо, когда ты вздумал обвинять меня в разных грехах, которые и во сне мне не снились…. Тем печальнее твой злостный тон и мое глубокое удивление, а потом прямо‑таки негодование на твою подозрительность и приемы судебного следователя по отношению к друзьям. Я не писал, потому что боялся, что не выдержу и разругаюсь"(Архив семьи Флоренских).
6 Алабина Татьяна Алексеевна — падчерица врача Жилинского, друга семьи Флоренских в Батуме. Павел переписывался с нею и встречался в доме общих друзей Андросовых.
7 Розанов В. В мире неясного и нерешенного. С рисунками в тексте. Изд. 2–е. СПб.,1904. Ср. отзыв Н. К. Михайловского (Русское богатство. 1902. N 8):"Книга… содержит в себе не только статьи самого г. Розанова… но еще ряд"полемических материалов", ряд статей и писем разных авторов, возражающих г. Розанову или выражающих ему свое сочувствие", к ним присоединяются примечания,"а иногда выходит и еще многоэтажнее, так как г. Розанов делает примечания к примечаниям г. Шарапова, в журнале которого печатались… некоторые из полемических материалов".