Страница 13 из 42
В это время старец Леонид со всеми учениками переместился в Площанскую пустынь, где к Брянчанинову смог присоединиться его духовный друг Чихачев. "Дмитрий Александрович, как уже преуспевший в подвигах духовных, напитанный притом учением Святых Отцов и по ним руководивший жизнь свою и товарища своего, все более и более убеждался в необходимости для них отделиться от общества остальных учеников старца о. Леонида, ибо видел, что Чихачев, от природы склонный к рассеянности, стал увлекаться беседами, которые обычно возникали в приемной келье о. Леонида, где ученики ждали своей очереди идти к старцу и иногда празднословили. Задумав отделиться от старца, Дмитрий Александрович желал уединенно устроиться с товарищем своим в отведенной им келье, на правилах жизни скитской, т.е. жить вдвоем с общего совета и друг друга тяготы носить ради Христа".
Первоначально старец Леонид счел преждевременным это намерение, но затем, когда ему было передано благодатное видение, которым Господь посетил тяжело больного послушника Димитрия, о. Леонид "увидел из него, что нет воли Божией удерживать ему Брянчанинова при себе. Он благословил ему жить отдельно от него вместе с Чихачевым и избрать себе другого духовника, общего монастырского" 47 . Таким образом, это отделение произошло вполне законно, по благословению, без неприятных последствий и взаимных обид. О старце Льве святитель впоследствии всегда вспоминал "с признательностью и уважением, и впоследствии чем мог старался быть ему полезен", всегда помнил данные им благие наставления, и внушил уважение к своим наставникам по Богу всем своим последователям, так что человек, знакомый с творениями и жизнеописанием святителя, обязательно пожелает обратиться и к наследию преподобных старцев великой Оптиной. Вот что писал святитель Игнатий по случаю кончины старца Льва прп. Макарию Оптинскому:
"Душа моя исполнилась печали, и как не воспомяну о нем - каждый раз обильная печаль изливается в мое сердце. Точно, как Вы пишете, он имел ко мне особеннейшие расположение и любовь, следствие коих постоянно в себе ощущаю: отклонясь телесно, я не отклонился в противное мудрование, но многие его изречения остались у меня в памяти и доселе меня руководствуют, особливо произнесенные в Свирском монастыре". 48
Встретившись в Площанской пустыни с упомянутым иеромонахом Макарием (Ивановым), впоследствии старцем Оптинским, прославленным ныне в лике святых, он "нашел в о. Макарии человека, сочувствовавшего его стремлениям, близко с ним познакомился и до конца жизни состоял с ним в приязненных отношениях". 49
Будучи изгнаны из Площанской пустыни заодно с учениками старца Леонида, Брянчанинов и Чихачев попросили приюта в Оптиной, но там, в отличие от Площанской, братия отнеслась к ним неблагосклонно. Для их здоровья оказалась губительной грубая пища, которую готовили в обители. Молодые подвижники настолько тяжело заболели, что были вынуждены воспользоваться приглашением родителей Брянчанинова уехать лечиться, а затем искать нового пристанища. Со временем Господь устроил их жительство в более благоприятных местах.
Преподобный Варсонофий Оптинский, который в целом с большим уважением относился к свт. Игнатию, говорил, что он: "святой, а все же не Арсений Великий 50 ...У нас сохраняется предание, что батюшка о. Лев сказал про еп. Игнатия Брянчанинова: Если бы пошел иным путем, то он был бы второй Арсений Великий" . Однако я не сомневаюсь, что Димитрий Брянчанинов поступил вполне правильно, потому что другого выхода у него не было. Он умер бы молодым послушником Димитрием Брянчаниновым, а не стал бы Арсением Великим! Слабость его здоровья в Оптиной совершенно не учитывали. А ведь именно по этой причине неоднократно переходил из монастыря в монастырь прп. Паисий Величковский.
Из изложенного выше непредвзятый читатель увидит, что свт. Игнатий нисколько не повинен в непослушании своему старцу. Расхождения между ними обусловлены, скорее, тем, что для послушника Брянчанинова со временем руководство старца Льва сделалось недостаточным. И в житиях древних святых описаны случаи, когда подвижник менял руководство одного святого на руководство другого святого, находя его более спасительным. Всю жизнь святитель Игнатий хранил в своем сердце благодарность старцу Льву за то, что тот привел его к Богу, своим словом и примером открыв красоту монашеской жизни. Тем не менее в свое время будущий святитель, все более преуспевая в добродетелях, закономерно был вынужден обратиться за руководством к святоотеческим писаниям, чему, собственно, всегда и учил его старец Лев.
Нужно заметить, что в житии самого преподобного Льва вначале вообще не упоминается о его духовном руководителе. Уже в сане иеромонаха и, по сути дела, будучи выбран настоятелем Площанской пустыни, о. Леонид встретил известного подвижника схим. Феодора, ученика преподобного Паисия Молдавского, и с этого времени под руководством о. Феодора "обучался науке из наук и искусству из искусств - умному монашескому деланию, подвигу непрестанной молитвы и противоборства страстям и достиг просвещения духовного" 51. Таким образом, прп. Лев нашел духоносного старца лишь в зрелые годы, однако из этого никак не следует, что он не проходил подвига послушания в юности, без чего было бы невозможно дальнейшее преуспеяние. После же кончины наставника, уже и сам имея учеников, он удовлетворился водительством Священного Писания и писаний отеческих.
Учение свт. Игнатия Кавказского о единственно возможном в наше время руководстве в духовной жизни писаниями отеческими, пренебрегаемое некоторыми, к сожалению, даже на Святом Афоне, не есть нечто новое, выдуманное святителем. Это благодатное учение сообщено ему его наставниками, которые, в свою очередь, заимствовали его из древних Отцов. В самой Оптиной пустыни писания отеческие были в большом почитании. Оптинские старцы и их ученики отдавали много сил переводу, изданию и распространению этих бесценных творений, бесплатно рассылая их по другим русским обителям. Все без исключения преподобные оптинские старцы хорошо знали доступные им писания Святых Отцов Православной Церкви, руководствовались ими сами в духовной жизни, обильно предлагали их для руководства другим. Такой образ поведения преподали им их духовные наставники, являвшиеся, в свою очередь, учениками и учениками учеников прп. Паисия Молдавского - духовного родоначальника оптинского старчества. Святителю Игнатию лишь было дано милостью Божией изложить это учение для нас в своих богодохновенных творениях.
Неслучайно святитель Игнатий в юности находился под руководством одного из самых духовных людей своего времени, иначе указанные им духовные закономерности не были бы всеобъемлющими. Он был в послушании как раз у настоящего старца, канонизированного Церковью, представителя одной из лучших духовных традиций своего времени. Но даже под руководством такого наставника, при всей ревности, при всем желании ученика проявлять совершенное послушание, в полной мере это оказалось невозможным. Хотя послушник Димитрий Брянчанинов всей душой и стремился к тому, старец не смог полностью удовлетворить его стремлениям. Видимо, XIX век уже не мог дать большего.
Вот что пишет сам святитель о духовных руководителях, с которыми ему привелось общаться: "Отцы Церкви первых веков особенно советуют искать руководителя боговдохновенного; ему предаться в совершенное, безусловное послушание, называют этот путь, каков он и есть, кратчайшим, прочнейшим, боголюбезнейшим. Отцы, отделенные от времен Христовых тысячелетием (прп. Симеон Новый Богослов - ред.), повторяя совет своих предшественников, уже жалуются на редкость боговдохновенных наставников, на появившееся множество лжеучителей и предлагают в руководство Священное Писание и отеческие писания. Отцы, близкие к нашему времени, называют боговдохновенных руководителей достоянием древности и уже решительно завещавают в руководство Священное и Святое Писание, поверяемый по этим Писаниям, принимаемый с величайшею осмотрительностью и осторожностью совет современных и сожительствующих братий. Я желал быть под руководством наставника; но не привелось мне найти наставника, который бы вполне удолетворил меня, который был бы оживленным учением Отцов. Впрочем, я слышал много полезного, много существенно нужного, обратившегося в основные начала моего душеназидания. Да упокоит Господь в месте злачном, в месте прохлады, в месте света и блаженства почивших благодетелей души моей! Да дарует большее духовное преуспеяние и кончину благополучную текущим еще по поприщу земного странствования и труженичества!" 52