Страница 25 из 32
==190
рости его пронеслась повсюду и к дверям келии его стали стекаться тысячи посетителей» '. Тогда, бегая этой молвы людской, он удалился сначала в Палеостровский монастырь, а затем в Валаамский скит, где скоро к нему присоединился и о. Леонид, добровольно оставивший настоятельство. Здесь они пробыли около шести лет, и в это-то время о. Леонид созрел духовно для будущего старческого служения: он убедился на опыте в громадной пользе для слабого, колеблющегося и часто ошибающегося человека духовного руководства. Он ясно увидел, что без старчества жизнь инока невозможна. Из множества примеров приведем один, который показывает, как близок к духовной погибели инок, хотя и добросовестный, но не имеющий поддержки и просвещенного Св. Духом советника. «В числе пользовавшихся духовным наставлением о. Феодора и Леонида был келлиарх Валаамского монастыря о. Евдоким. До их приезда он проходил жизнь монашескую без духовного руководителя, уповая достигнуть духовного преуспеяния одними внешними подвигами и совершенною покорностию настоятелю, которого он считался присным учеником. Но ни по-
1 Там же. С. 5.
==191
слушание, изъявляемое готовностию умереть в исполнение заповеди настоятеля, ни подвиги не приносили настоящих плодов монашеской жизни. Отец Евдоким не замечал в себе ни кротости, ни любви, ни слез, ни смирения. Напротив, сухость, жесткость души, зазрение всех и другие, хотя и скрываемые, страсти томили старца. Он не находил себе покоя, хотя исполнял все, по его мнению, должное и по книгам, и по опыту. Старец доходил до отчаяния, и помыслы склоняли его к самоубийству и советовали броситься со скалы в залив. Господь внушил ему, оставив надежду на свою праведность, прибегнуть к о. Феодору и о. Леониду. Старцы очень скоро помогли ему, открывши на основании св. отцов, что одно внешнее делание и телесные подвиги не ведут инока к преуспеянию, особенно если они, являемые человекам, влекут его к тщеславию и гордости, и что без внутреннего смиренного, неявляемого делания молитвы и без совершенной «невменяемости»1 нельзя смягчиться, смириться и повеселеть детскою
1 Невменяемость, по учению преп. Варсонофия Великого, значит: считать себя за ничто, считать себя землей и пеплом, ни с чем не сравнивать себя, и не говорить о своем добром деле: и я это сделал (Варсонофий Великий, Иоанн. Ответ 269, 610).
==192
евангельскою радостию. Отец Евдоким понял смиренную науку отцов, начал возрождаться и постепенно успокоился '. Из этого рассказа мы видим также, что и о. Леонид принимал участие в старческой деятельности о. Феодора, следовательно, учитель уже признал своего ученика достаточно подготовленным для деятельности старческой. «Слава о старцах более и более распространялась. Вместе с о. Евдокимом и по его примеру еще более братии стало приходить к ним. Посетители монастыря всех сословий также стекались к келье старцев, чтобы воспользоваться их богомудрыми советами»2.
Но тут вместе со славою начались и гонения на старцев. Прежде всего сам настоятель обители увидал в них как бы соперников себе, возбу"дил против них преследование, а затем далеко не все из братии могли ясно уразуметь всю высоту их служения. Эта скорбная страница жизни о. Леонида имела для него большое значение. Она укрепила его веру, испытала его терпение, он в то время ясно увидал, что без гонений людских нельзя обойтись ни одному ис-
1 Жизнеописание оптинского старца иеромонаха Леонида… С. 7-8.
2 Там же. С. 8-9.
тинному проповеднику Слова Божия, но что все эти преследования злобы людской ничто пред Божественным Промыслом, который разрушает их, как паутину. Тогда-то он вполне укрепился для перенесения тех клевет и ненависти, с которыми пришлось ему встретиться позднее в Оптиной пустыни, где он только в последние годы своей жизни успокоился окончательно и мог видеть, как старчество, им насажденное, укрепилось и возросло при его преемнике о. Макарии.
После смерти своего учителя о. Феодора о. Леонид удалился сначала в Площанскую пустынь, куда его привлекало желание жительствовать с тамошним иеромонахом о. Макарием, будущим оптинским старцем, а затем через полгода перешел, наконец, в Оптану пустынь. Отец Макарии, когда он сблизился с о. Леонидом, был уже не мальчиком, а мужем духовной опытности, он занимал место духовника женского Севского монастыря, а следовательно, находился в сане иеромонаха и у себя в обители исполнял послушание благочинного. Многие имели его духовным руководителем и советником. И тем не менее он признал за полезнейшее для себя отдаться под духовное окормление учителя опытнейшего, чем он сам,
==194
и под этим духовным водительством он находился до конца своей жизни. Такому решению содействовало то, что он не имел в начале своего монашеского пути истинного наставника. Поступив из родительского дома с некоторой начитанностию в аскетической литературе и внешним образованием ', он не мог удовлетвориться одним внешним деланием, но всей душой стремился к внутренним подвигам: созерцанию, деланию умной молитвы и т. д. К сожалению, в Площанской пустыни об этих высоких предметах ему не с кем было поговорить. Старец, которому поручил его настоятель, был простой инок: честный, прямой, высоконравственный, но не ему было удовлетворить алкавшую душу своего духовного сына. Только спустя несколько лет о. Макарии нашел себе некоторое удовлетворение в лице постриженника о. Паисия — схимонаха Афанасия. Отец Афанасий только отчасти мог удовлетворить духовным потребностям своего ученика. Это был человек большого смирения, любви, до конца дней своих великий подвижник.
1 Отец Макарии происходил из дворянского рода Ивановых; в детстве отличался вдумчивым характером, большой набожностью и чистотой поведения. Любимым его делом были чтение святых отцов и Св. Писания и молитва в церкви. Подробности см. в его жизнеописании.
7*
==195
Но учителем он не мог и не хотел быть. «Беседа его была простая: он мало беседовал от книг, а когда говаривал, то с крайним смирением, как бы ничего не знающий, а более говорил о добродетельных старцах и о благих монастырских обычаях. Особенно любил рассказывать о старце своем Паисии, что он был муж добродетельный и премудрый в слове и разуме духовном, что имел дарование слез, и о прочих добродетельных старцах сказывал» 1. Не мог о. Афанасий научить юного инока и умной молитве Иисусовой, к чему последний имел большую ревность. «О. Афанасий имел запрещение от своего старца о. Паисия касаться сего высокого делания, а проходил, по его наставлению, лишь устную молитву Иисусову»2. Но с одной стороны о. Афанасий принес громадную пользу своему ученику. Он познакомил его основательно с аскетической литературой, благодаря спискам письменных переводных трудов о. Паисия Величковского, которые он имел у себя. Здесь о. Макарий мог изучить и св. Исаака Сирина, преп. Макария Великого, св. Иоанна Лествичника, св. Варсону-
Леонид (Кавелин), иером. Сказание о жизни и подвигах старца Оптиной пустыни иеросхимонаха Макария. С.39,40.
2 Там же. С. 42.
==196
фия, Фалассия, св. Симеона Нового Богослова, Максима Исповедника, Феодора Студита, Григория Синаита, Григория Паламу и других. Подобно тому, как о. Леонид через о. Феодора ознакомился с этими необходимыми для инокапастыря сочинениями, так и о. Макарий через своего старца мог изучить их. Таким образом, они оба вышли на свое высокое служение, имея хорошую подготовку и начитанность. Но чтение св. отцов еще более убеждало о. Макария, что без хорошего наставника инок не может достигнуть совершенства, и он еще сильнее желал встретить такого руководителя. Он нашел его в лице О. Леонида. Но еще до прибытия последнего во внутренней жизни о. Макария произошел такой печальный случай, который мог еще более убедить его в необходимости иметь доброго духовного советника. В 1819 году, за несколько лет до прибытия о. Леонида, он отпросился на богомолье в Киев, а по пути зашел в Глинскую пустынь, где в то время проживал некто иеродиакон Самуил, который был делателем умной молитвы. Три дня они провели за книгою св. Исаака Сирина, беседуя о внутренних деланиях духовной жизни. Но, вероятно, и о. Самуил был еще неискусным делателем умной молитвы, и для о. Макария было преждевременно по степени его духовного