Страница 3 из 10
Это слышится в взрывах бомб, разрушающих алтари, святыни, хижины, дворцы, больницы, богадельни... Но верующее сердце в гневных раскатах грома. который теперь гремит над испуганным человечеством, слышит и другое. Оно слышит вещие слова пророка-псалмопевца: "Зачем мятутся все народы, и тщетно замышляют племена? Восстают цари земные и князья людские против Господа и Христа Его, говоря друг другу: расторгнем узы Их, и свергнем иго. Но Живущий на небесах посмеется им. Он сокрушит их жезлом железным, как глиняные сосуды. Образумьтесь же цари, научитесь все судящие земли. Работайте Господу со страхом, и радуйтесь Ему с трепетом. Почтите Сына, чтобы вам не погибнуть в пути вашем. Блаженны все надеющиеся на Него" (Псалом 2-ой). Вот в этом-то блаженстве надежды на Сына Божия и заключается то утешение, которого так страстно искал безумствующий мыслитель. "Да не смущается сердце ваше — говорит нам Христос, Сын Божий: веруйте в Бога и в Меня веруйте. Восстанет народ на народ, и царство на царство. Смотрите, не ужасайтесь: подобает всему этому быть! Мужайтесь: Я победил мир!"
3. Пасхальный Период
Вы слышали, как один безумец в светлый полдень с фонарем в руках выбежал на площадь и закричал — "я ищу Бога, где Бог?" А когда люди стали над ним смеяться, он снова закричал — "да, да я ищу Бога, но я знаю, где Бог. Мы, вы и я, мы его убили... Но что мы теперь будем делать? Где теперь найдем мы себе утешенье? Ведь самое Святое Существо, которое когда либо существовало в мире, Оно истекло кровью под нашими мечами — мы убили Его". Так писал, так говорил в прошлом веке властитель дум того времени, не утративший своего влияния и в наши дни. "Люди убили Бога! "Сколько тоски, сколько смертельного ужаса в этих страшных его словах! Недаром же душа мыслителя не выдержала, и заболела острым безумием. "Люди убили Бога!" Да, они Его убили. Они Его убили, изгнав из сердца своего любовь к Нему, Творцу, Спасителю. Они Его убили, подменив духовное и действенное служение Ему формальным исполнением обрядов. Они Его убили, разбив вечные скрижали Синайского закона, и заменив их новыми в современном духе. Люди убили Бога, убив в своем сердце любовь к ближнему, утратив в себе сознание мистического единства всех людей. Люди убили Бога. Это чувствуется в богоборческом уклоне всей нашей культуры, во всем строе нашей жизни, как личной, так и общей. Это чувствуется в кровавой грозе-буре, разразившейся над миром. Люди убили Бога. Это слышится в вое сирен, ревущих по ночам над затихшими городами.
Это слышится в взрывах бомб, разрушающих алтари, святыни, хижины, дворцы, больницы, богадельни... Но верующее сердце в гневных раскатах грома. который теперь гремит над испуганным человечеством, слышит и другое. Оно слышит вещие слова пророка-псалмопевца: "Зачем мятутся все народы, и тщетно замышляют племена? Восстают цари земные и князья людские против Господа и Христа Его, говоря друг другу: расторгнем узы Их, и свергнем иго. Но Живущий на небесах посмеется им. Он сокрушит их жезлом железным, как глиняные сосуды. Образумьтесь же цари, научитесь все судящие земли. Работайте Господу со страхом, и радуйтесь Ему с трепетом. Почтите Сына, чтобы вам не погибнуть в пути вашем. Блаженны все надеющиеся на Него" (Псалом 2-ой). Вот в этом-то блаженстве надежды на Сына Божия и заключается то утешение, которого так страстно искал безумствующий мыслитель. "Да не смущается сердце ваше — говорит нам Христос, Сын Божий: веруйте в Бога и в Меня веруйте. Восстанет народ на народ, и царство на царство. Смотрите, не ужасайтесь: подобает всему этому быть! Мужайтесь: Я победил мир!"
Фомино Воскресенье
Христос Воскресе! Да, Он воскрес на радость всему миру, на радость апостолам и всем святым, своею жизнью запечатлевшим всю правду слов Апостола языков: "Если Христос не воскрес, то ни к чему вся вера наша". Воскресение Христа, оно, как солнце, озаряет нашу жизнь, зажигая наше сердце огнем того вдохновения и духовного подъема, который Еммауские путники пережили в первый же вечер Христианской Пасхи. "Не горело ли в нас сердце, когда Он говорил нам на пути " (Луки 24:32). Но как от солнечного света можно уйти в подземелье, так и от Света Воскресения можно уйти в мрак неверия, и во мглу страстей. Но какой бессодержательной, бессмысленной, бесцельной станет тогда жизнь! Ведь если Христос не воскрес, то нет и нашего общего воскресения! Тогда зачем же жить, творить, страдать, любить, если в жизни все кончается могилой? И чем наполнить ненасытимую всем миром бездну человеческого сердца, с его неутолимой жаждой жизни, жаждой света и любви?! Наукой?! Но наука, как соленая вода, по слову Премудрого, лишь разжигает жажду вечной жизни, которой нет, если нет веры в Воскресение Христа. Искусством?! Но оно своей надмирностью лишь обостряет устремленность духа в мир надземный, горний, которого, однако, не существует для неверия в Воскресшего Христа. Политикой?!
Но она изменчивостью своих идеалов, своих целей, иллюзорностью своих достижений, как тенетами, обвивает живое человеческое сердце, обволакивая его паутиной страстей и делая его безжизненным и дряблым, делая его неспособным на что либо подлинно творческое, подлинно действенное и живое. Лишь, вера в Воскресшего Христа дает полноту жизни человеческому духу, расширяя горизонты его идеалов, его созерцаний, устремлений, И верующее сердце, не только во дни Пасхи, но и каждый час жизни, созерцая и чувствуя Воскресшего Христа горячо, радостно и благодарно взывает Ему вместе с Апостолом Фомой: "Господь мой и Бог мой!"
Беседа с Самарянкой
"Бог есть Дух, и поклоняющиеся Ему должны покланяться в духе и истине", так сказал Господь в той беседе с Самарянкой, которую мы слышали сегодня в Евангелии. До пришествия Христа, люди служили Богу, лишь символически, внешне. Христос, Своим Воскресением даровав человеку внутреннюю божественную жизнь духа, научил нас покланяться, служить Богу истиною и духом, т. е. самым делом, непризрачно, реально, так как только жизнь духа есть подлинная действительность, живая, вечная реальность. Сущность духовной божественной жизни — любовь, и поскольку человек живет этой любовью, он и служит Богу истинно и духовно. Любить — свойственно человеческому сердцу. Мы любим все свое, любим, что нам близко, дорого и мило. Но чтобы эта естественно-природная любовь стала духовною любовью в Боге, ей нужно во многом преобразиться. Человеку нужно прежде всего полюбить Христа, вступить с ним в живое, личное общение, постоянно нося в своей душе Его пречистый, святой Образ. Тогда от Христа потекут в наше сердце потоки воды живой, и этой водой очистится, омоется наша естественная пристрастная любовь, претворится в божественную любовь духа, станет в нас любовью в Боге к человеку. И эта божественная любовь наша к человеку, она исторгнет из нашего сердца самолюбие, гордость, любовь к миру, она станет в нас не возлюблением своей собственной души даже до смерти, — она станет нашей душевно личной смертью.
На основе этой душевно личной смерти, когда мы силою духа умертвим в себе самолюбие и гордость, станет для нас естественной, возможной и любовь к врагам нашим: мы их полюбим, как детей Божьих. Так христианская любовь производит коренное изменение в самой личности нашей, в нашем самосознании, в нашем самочувствии, в нашем отношении к жизни, к миру, к людям близким и чужим. Все свое для нас исчезнет в Божьем, а Божье — обнимет собою и чужое и свое. И как своим, так и чужим христианин станет желать не почестей, богатства, славы, власти, но благ духовных: мира, правды, святости и нравственной, духовной красоты. Так христианин истиною и духом служит Богу в живой жизни, в своих живых отношениях к людям на основе божественной любви. Эта любовь, она, как вдохновение, как восторг охватит все существо наше, она освободит жизнь нашего духа от гнетущих оков так называемого здравого смысла, сделав ее неподвластной даже неумолимым законам логики. С высоты этой поистине неземной, а горней свободы духа нам станет ясно, что жизнь всякого человека, кто бы он ни был, — великая святыня, что нельзя во имя преходящего, призрачного земного блага разбивать эту святыню, что нельзя, например, ради каких-либо земных, хотя бы и благих целей, погубить никому ненужную и, быть может, даже вредную старуху-ростовщицу.