Страница 28 из 37
О томъ же пресеченiи государственною властiю дальнейшаго распространенiя еретическихъ ученiй говорится и въ указе императора Маркiана. [Ibid., стр. 170 - 171]
Въ этомъ направленiи былъ изданъ византiйскимъ императоромъ Константиномъ Погонатомъ, ревностнейшимъ приверженцемъ православной веры, вердиктъ [Ibid., томъ ІI, стр. 8, Казань, 1908 г] противъ монофелитской ереси после ІI В. Собора, имъ созваннаго. "После того, какъ все сiе такимъ образомъ постановлено [Касательно православнаго ученiя, что въ Iисусе Христе две воли и два естественныхъ действiя, въ противовесъ монофелитскому еретическому ученiю, утверждавшему, что во Христе одна воля, сообразная одному Божественному естеству] настоящимъ шестымъ Вселенскимъ Соборомъ (и утверждено подписью нашей державы), - говорится здесь, - повелеваемъ, чтобы никто не предпринималъ чего-нибудь другого относительно веры, или не придумывалъ новой выдумки въ догмате, или вообще не развивалъ ученiя, или не заводилъ речи объ одной воле и одномъ действiи... Если кто презритъ настоящее наше благочестивое объявленiе, тотъ, если онъ епископъ или клирикъ, или одетъ въ монашеское одеянiе, подвергнется изверженiю, если же состоитъ въ чине должностныхъ лицъ, будетъ наказанъ конфискацiей имущества и лишенiемъ пояса, если же находится въ состоянiи частнаго человека, будетъ осужденъ на изгнанiе изъ сего царствующаго и вообще всякаго нашего города и, сверхъ всего этого, не избежитъ наказанiя отъ страшнаго и праведнаго суда". [Деянiя Вселен. Соборовъ, т. ІI, стр. 254]
И не одно только упорство еретиковъ въ своихъ лжеученiяхъ побуждало Церковь искать покровительства и защиты у императорской власти. Это упорство соединялось у еретиковъ съ крайнимъ насилiемъ, вплоть до уголовныхъ преступленiй, которыя они совершали въ отношенiи православныхъ людей. [Известно, что во время разбойническаго собора, бывшаго въ 449 г., его председатель патрiархъ Александрiйскiй монофизитъ Дiоскоръ собственноручно избилъ до смерти Константинопольскаго Патрiарха Флавiана. При его содействiи были совершены и другiя убiйства. (Деянiя Всел. Соборовъ, т. III. Казань, 1908 г., стр. 241 - 242).
Великимъ преступникомъ оказался и другой последователь монофизитской ереси Евтихiя - Феодосiй. Онъ съ толпой обманутыхъ имъ людей напалъ на Iерусалимъ, производилъ тамъ пожары, убiйства почтенныхъ мужей, разбилъ темницы, освободилъ преступниковъ, чрезъ подосланную чернь пытался убить Iерусалимскаго Патрiарха Iувеналiя, убилъ Скифопольскаго Епископа Северiана и совершилъ много другихъ гнусныхъ и преступныхъ деянiй, чемъ вынудилъ императора послать противъ него и его разбойническаго отряда войска во главе съ знаменитымъ военачальникомъ Дорофеемъ (Деянiя Всел. Соборовъ, т. IІ, стр. 171 - 177).
Еще более насилiй было совершено еретиками донатистами. Донатисты - последователи Доната, епископа нумидiйскаго, который при избранiи Цицилiана въ 311 г. отказался признать его за то, что онъ во время гоненiя принужденъ былъ выдать язычникамъ священныя книги для истребленiя. Донатъ назвалъ его отступникомъ и образовалъ свою секту. Онъ проповедывалъ второе крещенiе надъ теми, которые вступали хотя бы изъ среды православныхъ въ его секту. Въ фарисейскомъ самомненiи его последователи считали себя святымъ обществомъ и отделились отъ Церкви, какъ греховнаго общества. Последователи Доната господствовали въ христiанскихъ провинцiяхъ северной Африки и въ 330 г. уже имели 172 епископа. Въ 348 г. они напали на императорское войско, выступившее противъ нихъ для обращенiя, и въ продолженiе 30-ти летъ опустошали Мавританiю и Нумидiю. Занимались грабежомъ и разбоемъ и подвергали пыткамъ техъ, которые не принадлежали къ нхъ еретическому сборищу. (С. В. Булгаковъ. Настольная книга для священно-церковно служителей. Изд. 3. Кiевъ, 1913 г., стр. 1614.)]
Отсюда понятно, почему Карфагенскiй Соборъ, какъ это видно изъ его 104-го правила, обратился къ императорской власти съ просьбой о вооруженной помощи противъ еретиковъ-донатистовъ. Но отсюда явствуетъ и то, почему IІ-й Халкидонскiй Вселенскiй Соборъ, съ выраженiемъ своей великой признательности за оказанныя императорами Валентинiаномъ и Маркiаномъ услуги Церкви въ деле защиты и торжества православiя, писалъ имъ: "Для сильныхъ болезней нужны и сильное лекарство и мудрый врачъ. Поэтому-то Господь всехъ приставилъ ваше благочестiе къ страданiямъ вселенной, какъ наилучшаго врача, чтобы вы исцелили ихъ приличными лекарствами, И вы, христiаннейшiе, принявши божественное определенiе, предъ всеми другими приложили приличную заботливость о Церкви, предписывая первосвященникамъ врачество согласiя. Ибо, собравъ насъ отовсюду, вы употребили все средства, чтобы уничтожить случившееся разногласiе и укрепить ученiе отеческой веры". [Деянiя Вселенскигь Соборовъ, т. III. Казань, 1908, стр. 280]
Вотъ въ чемъ, по тексту ІI-ой новеллы Юстинiана, прежде всего, должна выражаться симфонiя властей со стороны императорской власти по отношенiю къ Церкви. Поддержанiе Православной веры въ ея догматахъ - это самая первая забота императоровъ.
Но, какъ мы видели, теорiя симфонiи требуетъ, чтобы византiйскiе императоры съ такою же величайшею заботливостiю поддерживали и все другiя проявленiя церковной жизни, что обозначено въ тексте теорiи симфонiи словами: "о почитанiи священства", т. е. Церкви. Подъ этими проявленiями жизни Церкви, конечно, надо разуметь прежде всего власть iерархiи, въ почитанiи коей симфонiя даже видитъ наибольшiй успехъ въ процветанiи царства, каноническiе законы Церкви и, наконецъ, имущественное благоденствiе Церкви при содействiи особыхъ гражданскихъ узаконенiй.
Что касается церковной власти, то ея самостоятельность сознавалась всеми византiйскими императорами и, хотя не всегда, но признавалась ими неприкосновенной, которой и они сами въ делахъ веры и нравственности должны были подчиняться. Въ свой речи епископамъ на Первомъ Вселенскомъ Соборе Константинъ Великiй говорилъ: "Богъ поставилъ васъ священниками и далъ вамъ власть судить мои народы и меня самого; поэтому справедливо, чтобы я подчинился вашему приговору; мне и въ голову не придетъ желать быть судьей надъ вами". [Проф. М. В. Зызыкинъ. "Патрiархъ Никонъ", ч. I-я. стр. 266] А византiйскiй императоръ Маркiанъ въ своей речи епископамъ на IІ Вселенскомъ Соборе сказалъ: "Мы для утвержденiя веры, а не для показанiя какой-либо власти, восхотели, по примеру благочестиваго государя Константина, присутствовать на Соборе". [Деянiя IІ Вселен. Собора, т. IІ, стр. 54]
Самый процессъ заседанiй на Вселенскихъ Соборахъ показываетъ, что византiйскiе императоры признавали власть Церкви отъ нихъ независимой. Они не были председателями Соборовъ, не участвовали въ решенiи соборныхъ вопросовъ, ихъ присутствiе на нихъ не было даже обязательнымъ, а ихъ комиссары, бывшiе на Соборахъ, не оказывали никакого давленiя на церковное решенiе. Разумеется, ихъ предложенiя, какъ представителей императорской власти, имели большое значенiе, но не настолько, чтобы ими предвосхищалось то или другое соборное постановленiе. Эти предложенiя поступали только на обсужденiе Собора, на его благоусмотренiе, причемъ онъ могъ даже не делать ихъ предметомъ своего обсужденiя. [Деянiя IІ Вселенскаго Собора, стр. 215]
По свидетельству Iоанна Епископа Смоленскаго, участiе императоровъ на Вселенскихъ Соборахъ было покровительственнымъ, внешнимъ, имевшимъ своею целью "соблюденiе порядка, мира и церковнаго благочинiя, тогда какъ только епископы решали религiозные вопросы въ качестве Богопоставленныхъ судей... последнее слово всегда оставалось за Церковью". [Проф. М. В. Зызыкинъ. "Патрiархъ Никонъ", ч, 1, стр. 258]
По поводу всего сказаннаго нами объ отношенiи императоровъ къ Вселенскимъ Соборамъ следуетъ заметить, что на этихъ Соборахъ церковная власть проявлялась, какъ законодательная, какъ власть высшаго управленiя всею Церковiю и какъ власть судебная. Следовательно, признавая решенiя Вселенскихъ Соборовъ отъ себя независимыми, императоры темъ самымъ считали власть Церкви неприкосновенной во всехъ функцiяхъ церковной жизни.
Во исполненiе идеи симфонiи властей о почитанiи Церкви, императоры считали такими же неприкосновенными и все установленные властью Вселенскихъ Соборовъ св. каноны. Они смотрели на нихъ, какъ на священные законы, которымъ должны были подчиняться все члены Церкви, не исключая и ихъ самихъ. Эти каноны были въ ихъ глазахъ неизмеримо выше гражданскихъ законовъ, и они считали для себя священною обязанностiю согласовать последнiе съ первыми, заботились о томъ, чтобы гражданскiе законы не противоречили церковнымъ, и только тогда считали ихъ имеющими силу.
Такъ, въ одномъ изъ постановленiй императора Юстинiана сказано: "Церковные законы имеютъ такую же силу въ государстве, какъ и государственные: что дозволено или запрещено первыми, то дозволяется или запрещается и последними. Посему преступленiя противъ первыхъ не могутъ быть терпимы въ государстве по законамъ государственнымъ".