Страница 3 из 22
Какое бы ни было намерение Императора при отправлении посольства к Папе Николаю, но это дело не было доброе, потому что оно послужило как бы веществом для гибельного огня, который причинил великий вред Церкви при последующем за тем разделении Церкви Восточной и Западной. Папа Николай имел дух властолюбивый и несравненно большее всех своих предшественников желание - распространить свою власть от Запада, который он почти весь уже поработил себе, до Востока, дабы создать ту всемирную церковную монархию, о которой мечтала западная гордость, как говорит Василий Великий.
С великой радостью принял он от Императора Михаила послов, подарки и письма и повелел немедленно исполнить желаемое, надеясь, что этот случай будет самым удобным к осуществлению его намерения - подчинить Восточную Церковь Западной. Затем он отправил послов, епископов Родоальда и Захарию, с таким наказом, чтобы дело о святых иконах они сами разобрали и решили, соображаясь с правилами благочестия и справедливости, а дела о Фотии и Игнатии не решали бы, но, обстоятельно исследовав, возвратились бы в Рим и донесли бы обо всем ему, дабы он сам, как верховный судия, произнес над ними суд и решение.
Когда папские послы прибыли в Константинополь, созван был Собор в храме Святых Апостолов, на который собралось столько же епископов, сколько было на святом Соборе Никейском I, то есть 318. На сем Соборе Фотий признан Патриархом законным, что подтвердили и послы Николая, поступив в этом случае вопреки его приказанию.
Ибо Император и Патриарх, которые хотели иметь в послах его не следователей и судей настоящего дела, но только сотрудников и споспешников общего мира, никак не соглашались исполнить желание Папы Николая, то есть, чтобы дело, касающееся Константинов польской Церкви, было перенесено на рассмотрение и решение в Рим, в чуждое судилище. По закрытии Собора (
который называется второ-первым, потому что присутствовавшие на нем отцы собирались два раза) Император послал с канцлером Львом акты Собора к Папе Николаю, прося его особым письмом подтвердить все, сделанное на Соборе.
И Патриарх Фотий, в ответ на послания Николая, полученные им прежде Собора, послал письмо, в котором все весьма грубые и оскорбительные выражения Николая признавал за знаки любви и ревности и ясно говорил, что он был принужден против воли принять патриаршее достоинство, и, сравнивая настоящее положение свое на патриаршем престоле со своим прежним спокойным состоянием, почитал себя очень несчастным и потому достойным более сожаления, нежели порицания.
К сему присовокуплял, что хотя он из мирян сделался Патриархом, но этим не преступил церковных правил, потому что правила, которыми это запрещается, принимаются только в Западной Церкви, а не в Восточной, и следовательно, на Востоке не преступает этих правил тот, кто не исполняет их. Только вселенские, всеми принимаемые, правила все обязаны исполнять, из правил же частных некоторые, принятые у латинян, не согласны с восточными, например, у восточных дозволяется священникам жить в супружестве, а у латинян запрещается.
В Восточной Церкви Нектарий, Тарасий и Никифор возведены на патриарший престол из мирян, да и в Латинской Амвросий Медиоланский получил архиепископство тотчас после крещения. Далее писал, что для большего единения и согласия двух Церквей, Восточной и Западной, и для устранения всякого соблазна он постановил на Соборе в числе правил и то, чтобы впредь никого из мирян не производить в епископа.
Затем убеждал Николая не поступать вопреки определениям Отцов, не принимать убегающих из Константинополя в Рим без письменных свидетельств и не скоро верить им, потому что эти люди по большей части суть производители соблазнов, виновные в каком-нибудь преступлении, и убегают в Рим для того, чтобы избавиться от заслуженного наказания, распространяют там клеветы на своих епископов и нарушают мир и согласие предстоятелей Церквей.
Наконец, прямо выражал, что как неохотно вступил он на патриарший престол, так же неохотно и остается на нем и всегда готов оставить его.
Всякий может представить, как принял Николай решения означенного Собора. Досадуя, что окончание константинопольского дела не соответствовало его надежде и желанию, и желая отомстить за оскорбление своего безмерного властолюбия, он сделался явным врагом Фотия и защитником Игнатия. Домогаясь достигнуть верховного владычества в Церкви, он написал наперед послание к Императору Михаилу, в котором определения касательно иконоборцев утверждал, а касательно Игнатия и Фотия отвергал, то есть не соглашался на избрание последнего и низвержение первого.
Кроме сего советовал ему, для решительного прекращения соблазнов и разномыслия несогласных епископов и клириков, обратиться к суду и решению Римской Церкви. Все это он писал к Императору умеренным тоном.
А к Патриарху Фотию грозно писал, что Церковь Римская, по преимуществу, полученному апостолом Петром от Иисуса Христа, есть глава всех прочих Церквей, и потому все, что ей угодно постановить, каждый должен соблюдать ненарушимо, хотя бы это и было противно обычаю, что он (Фотий), сделавшись Патриархом из мирян, сделал непростительное преступление, потому что это запрещено правилами Западной Церкви, которой постановления он должен знать и исполнять, что Нектарий действительно был возведен в священный сан из мирян, но потому, что тогда не нашли в клире другого достойнейшего, также и Тарасий произведен потому, что был поборником иконопочитания, и Амвросий - по причине чудес, а он (Фотий)
вступил на патриарший престол не только из мирян, но еще при жизни и против воли Игнатия, и что посему он, Папа, не согласен признать его за Патриарха и не перестает почитать Игнатия в патриаршем достоинстве.
Таково содержание послания Николая в ответ Фотию! Но на два пункта он не дал ответа: во-первых, касательно Никифора, которого Константинопольская Церковь избрала и утвердила Патриархом из мирян без всякой особенной нужды, во-вторых, касательно тех преступных производителей соблазна, которые убегали из Константинополя в Рим и были принимаемы Николаем.
Кроме того, Папа писал другое послание к Патриархам и Архиепископам Востока, в котором извещал их, что Римская Церковь не согласна на избрание Фотия, и повелительным тоном, апостольской властью (как сам он выражался) требовал, чтоб и они в этом случае поступили так же и уведомили о том других.
Так писал Николай на Восток. А что сделал он на Западе? Он созвал всех западных епископов в Рим, составил из них Собор" приказал прочитать на нем акты Константинопольского Собора и торжественно провозгласил Фотия виновным в том, что он, будучи мирянином, вступил на патриарший престол, как отинуды прелазяй тать и разбойник, что он оказался клятвопреступником, потому что письменно обещал не притеснять изгнанного Игнатия и друзей его, а потом сделал много зла и Игнатию, и друзьям его; предал его, наконец, на Соборе анафеме, за то, что он незаконным образом созвал Собор, что к посрамлению Римской Церкви обманул папских послов и привлек их на свою сторону вопреки данному им приказанию, что несправедливо низложил епископов, которые противились ему, и на места их возвел других, своих единомышленников.
По всем этим причинам Папа присудил лишить Фотия патриаршества и священства, равно и всех, рукоположенных им, и объявить их мирянами, а Игнатия повелел признать законным и истинным Патриархом и всем пострадавшим за него епископам возвратить прежние места их, угрожая анафемой, проклятием, неразрешимым отлучением и вечной мукой всем мирянам и клирикам, которые дерзнули бы преступить определение, постановленное на этом Соборе.
Обо всем этом он уведомил восточных и послал особые копии к Фотию, Варде Кесарю и Игнатию. Отсюда видно, как много верил Николай врагам Фотия, перебегавшим в Рим, ибо он обвинял Фотия во всем том, что сделали Император с Вардою против Игнатия и приверженцев его. Фотий наперед предвидел это, и потому-то писал, чтобы Папа не принимал таких людей и отнюдь не верил им.
И действительно, должно быть, в Риме были такие люди, убегавшие из Константинополя по причине тяжких преступлений (как говорит Фотий в письме к Николаю), чтобы избавиться от заслуженного наказания, и, по всегдашнему обыкновению подобных преступников, - злословить судей, от коих ожидают себе справедливого приговора, - они возносили множество клевет на Патриарха Фотия, которым Николай и поверил.
Но при этом он, без сомнения, поступил против правил Церкви, и именно Западной, которые запрещают принимать людей без письменных свидетельств и верить им, когда они обвиняют кого-нибудь. Вот одно из таких правил: "Клевещущие на отцов и епископов и порицающие их по ненависти, да не приемлются". Впрочем, где действует страсть, там правила легко забываются.