Страница 4 из 22
Отлучения и проклятия, направленные Николаем с Запада на Восток, приняты были как слабые детские стрелы, метаемые притом из чуждого судилища. На них сам Император через Михаила протоспафария послал ответ, в котором, отвергая верховную власть, какую Папа Николай хотел иметь над всеми Церквами, объяснял, что он приглашал Римских послов (чего прежде него не делал ни один Император)
в знак чести, не для того, чтобы подчинить Восточную Церковь Западной, и не для того, чтобы перенести дело Фотия и Игнатия на суд одного Римского Папы, но чтобы, в присутствии его послов, сильнее утвердить низвержение уже низверженного Игнатия и избрание уже избранного Фотия и таким образом совершенно разрушить средостение (вражды), разделявшее две противные стороны, и что несогласие Николая не может быть препятствием, когда на то согласны все Восточные Патриархи.
Но Николай, непреклонно упорствуя в своем мнении, еще более усиливался достигнуть своей цели, и, вооружаясь всеоружием Священного Писания, всячески старался опровергнуть противное мнение восточных.
Он в письме к Императору Михаилу доказывал, что так как апостол Петр получил первенство власти над всей Церковью не от людей, но от Бога, то есть не от Соборов, но от самого Спасителя, то и преемники его - Первосвященники Римские - суть верховные судьи всякого церковного дела. Посему требовал прислать в Рим самих Игнатия и Фотия для суда над ними, если же они сами не могут явиться, то сначала удостоверили бы его засвидетельствованными грамотами, почему они не могут явиться, а потом прислали бы от себя поверенных для рассмотрения дела их с самого начала, именно, со стороны Патриарха Фотия требовал всех тех, которые действовали заодно с Григорием Сиракузским, а со стороны Игнатия - Антония Кизикского, Василия Фессалоникийского, Константина Ларисского, Митрофана Смирнского, Павла из Ираклии Понтийской, также игуменов - Никиту Хрисопольского и Николая Студийского и других, со стороны же Императора - кого-нибудь из чиновников двора, для присутствования при имеющем быть производстве дела.
Но всем этим Николай подал восточным повод еще более отвергать ту власть и те преимущества, которые он доказывал Священным Писанием. Они возражали, что Римская Церковь не получала от Иисуса Христа первенства власти над всеми другими Церквами и что Рим потому только прежде имел предпочтение, что был столицей Императоров, а когда престол императорский перенесен из Рима в Константинополь, тогда вместе с императорской властью перешло туда и преимущество первосвятительства,и с того времени Константинопольский Епископ стал почитаться нисколько не ниже Римского Епископа и называться, хотя и вопреки желанию Римского, Патриархом Вселенским.
Между тем Император Михаил находился в походе против сарацин, нападавших на остров Крит, вместе с дядей своим Вардой, который в это время простер свою власть до такой безмерной степени, что Император стал иметь на него большие подозрения и, наконец, приказал внезапно схватить и лишить его жизни у ног своих (866). После сего Император немедленно возвратился в Византию и, чувствуя, что один не способен управлять государством, а более опасаясь новых измен, сделал соправителем Империи Василия Македонянина, мужа, славившегося мудростью и храбростью, которого сначала усыновил, а потом приказал венчать императорской диадемой с великим торжеством во храме Святой Софии, в день Пятидесятницы Патриарху Фотию, который в погибшем Варде потерял поистине великого покровителя.
Папа Николай, видя, что послания его не имели никакого успеха, в конце того же года решился отправить в Константинополь к Императору Михаилу послов, именно Доната епископа, Льва пресвитера и Марина диакона, с намерением чрез них убедить Императора, чтобы он возвратил на патриарший престол Игнатия и низложил Фотия (коих опять требовал к себе в Рим), и чтобы бросил в огонь присланную к нему грамоту, в которой опровергалась власть и первенство Римской Церкви, угрожая в противном случае созвать в Риме Собор и, повесив эту грамоту на дереве, сжечь ее к великому бесчестью Восточной Церкви.
Но и восточные хотели уже не словами или грамотами, а на самом деле доказать Папе Николаю, что они нимало не хотят согласиться на его умствования и усилия к подчинению себе Константинопольской Церкви. Император Михаил и Кесарь Василий приказали не впускать легатов Николая в пределы Империи, если они предварительно не представят исповедания веры, отвергающего все латинские догматы, не принимаемые Константинопольской Церковью.
Легаты папские были уже в Болгарии, когда узнали об этом императорском повелении, и, пробыв там в бездействии сорок дней, возвратились в Рим для донесения Николаю о том, что слышали (867).
Горестное несогласие двух Церквей еще более усилилось по случаю обращения болгар в христианскую веру. Этот народ, страшный для Византийской Империи, которой он причинял великий вред и опустошение своими частыми набегами, в то время терпел великий голод от неурожая хлеба и плодов во всей Болгарской области. Император Михаил с дядей своим Кесарем Вардой, пользуясь таким благоприятным случаем, с многочисленным войском пошел против болгар и, осадив с моря и суши, довел их до крайней опасности.
Болгары с согласия царя своего Вогора решились сдаться добровольно и, принявши христианскую веру, подчинить свое царство Константинопольскому Императору, а свою Церковь Константинопольскому Патриарху. По заключении договора Вогор прибыл в царствующий город со всеми своими вельможами и принял святое Крещение. Сам Император был восприемником его от святой купели и назвал его собственным именем - Михаил (866).
Благопопечительный Патриарх тогда же послал в Болгарию учителей просвещать этот новообращенный народ и объяснять ему догматы Православной веры, также и самого Царя Михаила не преставал своими посланиями утверждать в принятой им вере, почему и обратился в одном послании к нему со следующими словами: "О прекрасное создание моих трудов, благородное и истинное произведение моего духовного рождения!"
Но не прошло еще двух лет после сего события, как Папа Николай также послал в Болгарию своих епископов учить тамошний народ догматам Западной Церкви, с намерением подчинить эту епархию своей власти. И учение западных епископов имело такой успех, что по убеждению их Царь Михаил, оставив Патриарха Фотия, отправил послов с дарами к Папе Николаю просить у него совета касательно устроения тамошней Церкви и того, что ему делать с прочими болгарами, которые еще не приняли крещения (868).
Неудивительно, что так легко уклонились от Восточной Церкви к Западной болгары, новокрещенные, неопытные и, подобно нежным ветвям, способные преклоняться в какую угодно сторону, особенно когда епископы Николая открыто проповедовали, что Константинопольский Патриарх Фотий не есть истинный и законный архипастырь, и потому все его действия не имеют никакой силы.
Таким образом, они снова помазывали святым Миром тех, которых уже крестили восточные пастыри, прибывшие туда прежде них.
Такой поступок был крайне оскорбителен для Пастырей Константинопольских, видевших, как из самого недра их исторгали духовных чад их, которых они первые родили евангельским благовестием и первые питали млеком благочестия. Сильно разгневанный этим Патриарх Фотий уведомляет Патриархов и епископов Востока о великой обиде, нанесенной ему Папой Николаем, который всячески домогался распространить власть свою в Восточной Церкви, изложил догматы, проповедуемые епископами римскими в Болгарии, указывая, между прочим, особенно на то, что они, вопреки Апостольским и Соборным правилам, запрещали священникам жить в супружестве, и, называя их за это предводителями богоотступничества, служителями антихриста, разослал к ним копии писем, полученных им из Италии, в которых некоторые из западных, как то: архиепископ Тревирский Февдгавр, Колонский Гунферий и Равеннский Иоанн, - жаловались на крайнюю жестокость Николая и просили защиты у престола Константинопольского, наконец, пригласил их на Собор для ограждения и утверждения отеческих постановлений и законных прав, для водворения общего мира и для прекращения замыслов Папы Николая.