Страница 122 из 123
Одной из отличительных черт устава его было широкое развитие духовного руководства монахов — так называемого «старчества» и изучения аскетических творений отцов, в переводе которых на славянский язык он много потрудился лично. Кроме переводов, от него осталось много оригинальных сочинений в форме посланий и книга об умной молитве. Митр. Гавриил в 1703 г. настоял на издании в печати его перевода греческого аскетического сборника «Добротолюбие». Многочисленные русские ученики Паисия перенесли его писания и дух его устава вместе с учреждением монашеского старчества в Россию, и тем много способствовали оживлению и возрождению русского монашества. Более известные из этих учеников были сами настоятелями разных монастырей или жили в них влиятельными монахами. Таковы, например, Феодосий (Маслов), архим. Софрониевой пустыни Курской епархии; Феофан (Соколов), архим. Новоезерский; Клеопа, строитель Введенской Островской пустыни, которые все заботились о введении в своих обителях внутреннего духовного подвижничества своего учителя; схимонах Афанасий (Захаров), подвизавшийся во Флорищевой и Площанской пустынях († 1823); схимонах Феодор, помогавший некогда Паисию в его переводах в Нямецкой обители, в России живший в разных монастырях и везде претерпевавший гонения за то, что принимал других монахов «на откровение помыслов», т. е.
за старчество, которое было неизвестно еще даже на Валааме († 1822 в Свирской обители); строитель Белобережской пустыни Василий († 1831 в Площанской пустыни) и др. Кроме непосредственных учеников, у Паисия было в России много учеников, которые усваивали его идеи и аскетический дух через письменные с ним сношения. Корреспондентом его был сам митр. Гавриил. С особенною полнотою проявился дух Паисия Величковского в Оптиной пустыни Калужской епархии.
Оптина пустынь была обителью весьма древней по происхождению (XV в.), но в XVIII в. пришла в полное запустение и расстройство. В 1796 г. на нее обратил внимание митр. Платон. Здания ее, стоявшие много лет без крыш, пришлось перестраивать заново; при возобновлении собора из иконостаса его вывезли несколько возов птичьих гнезд и помета. Братии было 3 монаха, и из них один слепой. Поземельное имущество монастыря расхищено жителями Козельска и соседних деревень, которые своевольно пользовались и монастырским лесом, и полями, и покосами. После Платона об этой обители много заботился Феофилакт (Русанов) Калужский, но истинным ее благодетелем был Филарет, успевший довести ее до цветущего состояния, особенно по высоте иноческой жизни, в чем помогли ему ее замечательные старцы-подвижники, ряд которых с того времени не прерывается и до наших дней. Для возвышения уровня иноческой жизни Филарет вызвал в пустынь рославльских старцев, которых и поселил в основанном при ней ските. Но не им принадлежала главная честь сообщения Оптиной обители той славы, которую она получила потом во всем русском народе, а ученикам учеников знаменитого великого подвижника с их подвигами старчества и нравственного просветительного служения народу.
Первым виновником введения в нее этих особенностей ее подвижничества был иеросхимонах Леонид (Натолкни), ученик учеников Паисия, Феодора и Клеопы, долго подвизавшийся с ними в Белобережской и Валаамской обителях; введение старчества и прием мирян для духовного наставления стоили ему тяжелой борьбы и многих неприятностей и от других иноков монастыря, и от епархиальной власти, подозрительно смотревших на эти еще незнакомые им новшества — его поддержали игумен Моисей и оба митрополита Филареты. О. Леонид скончался в 1841 г., успев утвердить свое дело окончательно. Преемником его по руководству иноков и во множестве начавших приходить в обитель мирян был иеросхимонах Макарий (Иванов), ученик схимонаха Афанасия (Захарова) и Леонида, с которым он жил в Площанской пустыни, мягкий, кроткий и сердечный старец, привлекавший к себе еще более благоговейных посетителей, чем его учитель — правдивый и нередко строгий Леонид († 1860). Наконец, всем еще памятна светлая и любовная личность почившего (1891) третьего великого старца Оптиной пустыни, прозорливого Амвросия. Благодаря таким старцам пустынь сделалась образцом для других монастырей, лучшей школой иноческой жизни, развила обширное влияние на многие другие монастыри и выпустила из своих стен множество деятелей на пользу как иночества, так и всей церкви и народа.
На ее уроках воспитались Игнатий Брянчанинов, епископ Кавказский, иеросхимонах Антоний, духовник Киевской лавры, оставивший до 2000 нравоучительных писем, ученый Климент Зедергольм, много потрудившийся в переводах для оптинских изданий и составивший биографии некоторых подвижников нового времени; Леонид Кавелин, недавно скончавшийся наместником Троицкой лавры, плодовитый писатель, историк нескольких монастырей и др. По примеру Паисия Величковского и благодаря трудолюбию и духовному образованию своих иноков, Оптина пустынь развила у себя обширную издательскую деятельность и выпустила в свет много книг, содержащих переводы св. отцов, оригинальные аскетические писания и исторические сказания о многих русских монастырях и известных подвижниках. Замечательно, что обычай старчества от нее перешел и в некоторые женские монастыри; в начале 1840-х гг. он, например, введен был в Белевский женский монастырь (Тульской епархии) ученицами старца Леонида настоятельницей Павлиной, казначеей Магдалиной и старицей Анфией.
В большей или меньшей степени влияние Паисия Величковского отразилось и на других монастырях, где спасались его непосредственные ученики — в монастыре Новоезерском Кирилловом в архимандритство Феофана (Соколова), в пустынях Софрониевой, Введенской Островской (Владим. епархии), Белобережской, Площанской (обе Орловск. епархии), Флорищевой (Владим. епархии), в монастыре Песношском, откуда при архимандрите Макарии (1788-1811), ученике Клеопы, вышло 24 настоятеля для разных монастырей, в обители Валаамской, где подолгу живали известные вожди старчества, но где, впрочем, скоро их служение народу и самое подвижничество получили несколько иное, северно-практическое направление. Валаам, кроме строгости иноческой жизни, издавна славился еще трудолюбием братии, которое победило тамошнюю суровую природу, и благотворительностью; обитель всегда помогала, чем могла, нищете окрестного населения и давала радушный приют всем, заносимым к ее острову бурями, без различия вероисповеданий и племенного происхождения.
Саровская пустынь и старец Серафим; другие монастыри, известные подвижниками.
В XIX столетии не менее Оптиной пустыни прославилась подъемом нравственной жизни пустынь Саровская (Тамб. епархии). Жизнь ее началась около 1700 г. с келейного и пещерного подвижничества нескольких отшельников под руководством иеросхимонаха Иоанна († 1737), но чуть было не замерла среди политических розысков 1730-х гг., когда и сам Иоанн попал в тайную канцелярию и умер в Петербурге; по миновании тогдашних бед она ожила снова и при мудрых строителях Димитрии († 1747), Ефреме (1758-1778), Пахомии († 1794) и игумене Нифонте (1806-1842) достигла такого цветущего состояния, что сделалась рассадником игуменов в другие монастыри и привлекла к себе благоговейное внимание всей России. Здесь спасались: известный Назарий Валаамский, ученики его: схимник Марк († 1817) и духовник обители Иларион († 1841), иеромонахи Питирим († 1789) и Иоаким, которого предназначали в епископы для американской миссии († 1841), и другие, в более позднее время известный всей России препод. старец Серафим. Он был сыном курского купца, родился 19 июля 1759 г., в Сарове поселился с 1778 г. на 18 году жизни, в 1786 г. был пострижен, в 1793 г. посвящен в иеромонахи. В 1794 г. он перешел из обители в лесную келью за 5 верст для уединенных подвигов.
Как велики были эти подвиги, можно судить по тому, что однажды, подобно Симеону Столпнику, он простоял на камне 1 000 суток, сходя с него только для приема пищи из травы и для краткого отдыха; однажды чуть не до смерти избили его воры, думавшие найти у него деньги. Потом после 17 лет затвора в самой обители в 1825 г. он отворил келью и стал принимать посетителей; их ежедневно собиралось к нему до 2000-5000 людей всякого звания. Он выходил к ним в своем неизменном белом хитоне, в полумантии, епитрахили и поручах и всех с одинаковой лаской благословлял, поучал, утешал, многих исповедовал, раздавал антидор, просфоры, св. воду. Еще в живых он был прославлен властью над дикими зверями, даром прозрения и исцелений. В 1833 г. праведник скончался на 74 году жизни, стоя на коленях в своей келье перед иконой Богоматери. В 1903 г. он причислен Русскою церковью к лику святых. В половине XVIII в. к Саровской пустыни была приписана Санаксарская обитель (XVII в.), и вскоре после этого начала быстро восстанавливаться. Устроителем ее был настоятель Феодор (Ушаков из дворян), Саровский же старец-подвижник; введя в нее строгие общежительные порядки, он сделал ее образцовым монастырем в Тамбовской епархии († 1791).