Страница 42 из 52
Если раньше в тебя на улице пальцами не тыкали и не подавали тебе по полтинничку, когда видели, значит, все было более-менее нормально...‡‡
О гордости
Вот мы и добрались до вершины зла – гордости. На прошлой беседе мы говорили, что гордость тесно связана с тщеславием и некоторые духовные писатели даже предлагают не разделять эти две страсти. Тем не менее некоторое различие между ними все же есть. Чтобы его проиллюстрировать, я приведу картинку из книги «Размышление смиренного сердца» одного из неизвестных греческих писателей. В ней описываются наши страсти в виде языческих идолов, которым поклонялись древние греки. Разные страсти уподобляются разным божествам из древнегреческой мифологии. Главой этого пантеона, как мы помним, был Зевс. И вот этот писатель уподобляет наше сердце скопищу идолов, посреди которого, как некий Зевс, восседаем мы сами и самим себе поклоняемся, как самому высшему божеству142. Эта образная картина дает нам представление о том, что же такое гордость, – это поклонение самому себе, вместо поклонения Богу. Если тщеславие – это пустая , слава, которую мы желаем получить от кого-то, то гордость может и не нуждаться в славе от других людей. Конечно, тщеславие питает нашу гордость, питает наше поклонение самому себе, но в самых изощренных и высших своих проявлениях гордость в славе от людей не нуждается – достаточно того, что человек сам поклоняется себе в своем сердце.
Человек, ослепленный гордыней, считает себя настолько выше всех и вся, что ему никакое другое поклонение, кроме того, которое он возносит себе сам, и не нужно.
Святые Отцы говорят, что гордость составляет начало и конец всего зла. Начало – потому что она лежит в основе всех грехопадений и страстей. Как говорит преподобный Иоанн Лествичник: «Где мы видим грехопадение, там обязательно предшествовала гордость» (Слово 23, гл. 4). А вершину зла – потому что, в сущности, она ни от каких страстей не зависит. Мы можем победить все страсти, а гордость может остаться143. Люди самой совершенной и высокой жизни ведут борьбу с гордостью до конца своих дней и все время пребывают в опасности, что она низвергнет и погубит всю их предыдущую жизнь, все их труды и подвиги. В древних Патериках есть рассказы о том, как умирали святые Отцы. На смертном одре они говорили: «Не знаю, положил ли я хотя бы начало добродетели, совершил ли я в жизни своей хоть что-нибудь доброе?»144 Отцы знали, что даже в самые последние мгновения жизни, когда уже кончаются земные труды и ожидает небесная награда, они могут быть уловлены гордостью и низвергнуты в ад.
Чтобы лучше понять механизм действия этой страсти, рассмотрим страшную судьбу сатаны – предводителя всех бесовских сил и нашего врага, который воюет с нами неустанно и неусыпно. Нам известно, что его звали денницей, то есть первой утренней звездой, восходящей на небосклоне. Он именовался так или по преимуществу своей славы, которую имел перед другими ангелами, или потому что был сотворен среди них первым и, как утренняя звезда, первым появился на небосклоне среди прочих светил. Еще мы знаем его латинское название – люцифер. Сейчас оно имеет для нас какой-то страшный смысл, а в переводе это слово означает «светоносный», «носитель света». Таковым он был до падения, сияя светом чистоты и добродетели, данных ему от Бога. Естественно, как ангел, он не обладал никакими страстями, но, как я только что сказал, гордость может действовать независимо от других страстей. Все страсти могут быть умерщвлены и побеждены, однако это не предохраняет от того, чтобы быть низвергнутым гордыней. У него, как у бесплотного духа, не могло быть ни страсти чревоугодия, ни блуда, ни страсти сребролюбия, потому что ему не нужно никакого серебра, ни гнева – это все свойства человеческой природы. Но он возомнил, что тот свет, которым он обладает, есть свойство его собственной природы, забыв, что этот свет даруется ему Богом.
Он возомнил, что, для того чтобы сиять, чтобы быть носителем света, Люцифером, он не нуждается в Божестве, – вот это и есть квинтэссенция гордыни, когда сотворенный разум полагает себя самостоятельным, самодостаточным, самодовлеющим. Ему никто и ничто не нужно, чтобы обладать тем величием, которым он обладает, и теми достоинствами, которые он имеет. Тут же последовало его падение – он утерял свой свет и чистоту; вместо духа света стал духом тьмы, и блаженство его сменилось нестерпимыми муками, которые он испытывает сейчас и будет еще в большей степени испытывать после второго пришествия Христа и окончательного суда. Но часть своих сил и возможностей, как одного из высших ангельских чинов, он сохранил, что и делает его страшным и опасным для нас противником, с которым мы никоим образом не можем справиться своими немощными человеческими силами, а только лишь с помощью Божией.
Итак, на примере судьбы бывшего денницы, мы видим суть гордости и то, с какой высоты и в какие бездны она может низвергнуть. Нам, конечно, не дано проникать в глубины промысла Божьего, но тем не менее вопрос возникает: «А что было бы, если бы дьявол покаялся?» Если бы этот вопрос возникал только у нас, надо было бы сказать себе: «Не суй свой нос не в свой вопрос», так как никакими нашими рассуждениями и размышлениями мы бы на него не ответили. Но этот вопрос приходил в голову не только нам, но и святым Отцам, которые имели благоволение перед Господом. Они дерзали об этом размышлять и молились о том, чтобы Господь вразумил их на этот счет. Святые Отцы пишут, что если бы дьявол покаялся, то был бы, конечно, помилован, но покаяться ни он, ни ангелы, которые последовали за ним, увлеченные его гордыней, не могут145. Это еще раз показывает нам погибельную силу этой страсти. Сатана видит последствия своего падения, ощущает его гораздо ясней, чем мы. Если мы, люди, не помним и не знаем, каково было Адаму в раю, а потому не можем себе этого в полной мере представить и познаем это только верою, то сатана помнит и знает, как было до его падения и как стало теперь. Он видит, чего он лишился, он ощущает муку вместо блаженства, однако, вместо того чтобы прийти к покаянию, нисходит в еще большую и большую злобу.
Его гордыня заставляет его воевать с Богом, и, как говорит Откровение Иоанна Богослова, он будет воевать до самого своего конца, пока не будет окончательно осужден и брошен в озеро огненное (20, 10). Святые Отцы, описывая степень его грехопадения, говорят, что Господь не сразу осудил его полностью, хотя предвидел его дальнейшее падение146. И хотя сатана много раз был посрамляем от Господа, он ничем не вразумляется, но все более и более озлобляется, измышляет все новые и новые козни, приближая свою погибель и окончательное осуждение.
Рассмотрим теперь историю человеческого грехопадения. И здесь мы снова увидим, что в основе лежит грех гордыни. Когда дьявол сказал первым людям, что если съесть плод от дерева, который Господь запретил есть, то можно стать, «как боги», то Адам и Ева возжелали этого величия и решили, что они могут быть, «как боги», но какая-то Божия зависть им этого не дает: «Господь не разрешил нам есть плода, потому что Господь не хочет, чтобы мы были, как Он, а мы съедим – и будем». Как и в случае с дьяволом, человек забыл, что все силы и дарования, все то блаженство, которым он наслаждался, все это дано ему Богом. Он решил, что все это его. Более того, что он может взять еще больше своим собственным усилием, своим собственным произволением: «Вот съем этот плод и стану еще выше, не нужен мне никакой Бог». Известно, к чему это привело: изгнание из рая, падение, потеря дарований и способностей. Как и сатана, человек сохранил часть своих сил, но сколь много он потерял! Как мы видим, читая описание жизни первых людей в раю, он мгновенно потерял дар богообщения, почувствовал богооставленность, ощутил действие постыдных страстей в своем теле (Адам и Ева стали стыдиться наготы друг друга), стал подвержен болезни и смерти и многое, многое другое. Человек был изгнан из рая в мир сей, где его преследуют голод, холод, зной, труды, где он в муках рождается на свет и жизнь его кончается тоже в муках.