Страница 21 из 52
И надо сказать, что никогда до того момента, когда я стал верующим человеком, я не имел столь полного удовлетворения всех своих потребностей. Все необходимое Господь мне посылал: от малых вещей – до великих. Должны мы были, например, поехать к одному священнику в благочестивую поездку. Выходим из дома, чтобы идти на раннюю литургию. Пустой двор, и под ногами валяется купюра, которой хватит ровно на два билета, чтобы туда доехать. Чудесным образом Господь посылал нам все необходимое.
Я помню, приехали мы в Курчатов, и с первых дней началась беготня: туда надо пойти, сюда надо пойти. Сначала все это было в пределах первого микрорайона, потом нужно было ездить на место нынешнего храма. За день набегаешься и начинаешь думать, что нужна машина, без машины никуда не успеваешь. Раньше о машине я никогда не задумывался, зачем она мне. А тут вдруг понял, что машина нужна. Даже до Управления строительства добежать, и то надо минут десять, а строительные организации расположены в промзоне, туда вообще не доберешься. И вдруг тут же, не успели мы еще эту мысль как следует обдумать, освобождается папина машина. Папа мой машину никогда не водил, купил ее, уже будучи в пожилом возрасте, и на права не сдавал. А тот человек, который ее водил, уезжает, сначала на два года, а потом навсегда. И мы просим: «Папа, дашь нам машину?» Я спросил и был уверен, что не даст. Найдет себе другого водителя или что-то еще. Тем более что он тогда к моей деятельности относился без особого уважения. А он вдруг говорит: «Ну, берите, только сдавайте на права. Будут права, я вам дам». Мы с матушкой сдаем на права. Мои права, правда, так и лежат. Появляется у нас машина, с неба. Мы об этом никогда не думали, никаких средств у нас для этого и близко не было, накопить мы даже не пытались.
Никогда мы не имели такого полного исполнения наших реальных потребностей, которое наступило, когда мы стали жить по этому принципу: «ищите Царствия Божия, остальное приложится вам»74.
Чтобы какой-то предмет стоял твердо, нужны три точки опоры. Табуретка не может быть двуногая, она должна быть, по крайней мере, трехногой. Нам надо третий камень поставить. Итак, третий камень, на котором должна зиждиться наша борьба со сребролюбием, в каком-то смысле является следствием из того, что я говорил выше, но немножко особенным следствием. Об этом можно сказать словами, которые выбиты на могиле одного известного московского благотворителя, врача. Хотя он принадлежал католической церкви, но является примером для нас, православных. Это московский тюремный доктор Гааз, много делавший и для заключенных, которых он лечил, и вообще для нуждающихся. Всегда охотно откликался на любую просьбу и нужду. У него на могиле на памятнике выбиты слова: «Спешите делать добро». Смысл этих слов в том, что добро нужно делать не только тогда, когда тебя к этому вынуждают обстоятельства. Заинтересованы в этом, в первую очередь, мы с вами, а не тот, кому мы благодетельствуем75. Это есть то правильное употребление нашего имения, которое Господь нам дал. Уж если мы не придерживаемся чистого нестяжания, как иночествующие, а что-то имеем, то это имение, данное нам в управление, всеми возможностями должно быть использовано для того, чтобы творить добро. В этом оправдание нашего существования, в этом наш путь ко спасению.
В этом осуществление наших добродетелей, которые должны нас привести в Царство Небесное. Поэтому в этом вопросе нужна активная позиция: не добро должно искать нас, а мы должны в каком-то смысле его искать и желать его совершить. Необходимо стремление к благотворению. И здесь должно быть такое бесстрашное отношение: то, что мы отдали ради Бога, не может привести к нашей погибели. Бес сребролюбия будет всегда нас останавливать: «Как ты отдашь? А тебе это самому нужно, тебе самому не хватает, а завтра у тебя это порвется, а ты отдал. Завтра тебе что-то понадобится, а ты деньги отдал». Этот бес многоопытный и многими крючками нас зацепивший. Он найдет в нашем сердце тысячи способов отвратить нас от этого благого намерения. Здесь нужно упование на то, что мы делаем это ради Царства Божия, а Господь ведает все наши нужды и обязательно их покроет.
Здесь я тоже хочу привести пример из своей жизни. Я их привожу не потому, что моя жизнь какая-то выдающаяся, а потому, что я себя знаю лучше, чем других, и все, что рассказываю, выходит, как говорится, из первых уст. Это то, что истинно случилось со мной. Наверняка каждый, кто имеет какой-нибудь опыт в этой жизни, может привести свои примеры. Так что не смущайтесь, что я привожу примеры из собственной жизни, это просто потому, что я их хорошо знаю и могу за них ручаться головой. Такого рода вещей в жизни бывает много. Часть из них я замечал, но не запомнил четко, часть – не замечал. Но есть в моей жизни два ярчайших примера. Я уже говорил, что Господь нас питал, одевал и все нам давал в любых обстоятельствах жизни, после того как мы стали верующими и положились на слова Господа: «ищите Царства Божия, а остальное приложится вам». И был период, когда я ушел со светской работы, потом уехал в Курскую епархию и прислуживал в одной церкви. Потом отец Иоанн (Крестьянкин) благословил меня искать рукоположения, но до перестройки это никак не выходило, потому что советская власть меня все время отфутболивала – тогда все рукоположения проходили через Комитет по делам религии. Тем архиереям, которые хотели меня рукоположить, не разрешали этого сделать. Пока шел этот процесс, я вернулся в Москву, пытался устроиться в каком-нибудь храме, но ничего у меня не получалось.
Долгое время я был вообще без работы. От научной деятельности у меня оставалась подработочка – я писал рефераты на разные научные темы. А кроме никакой работы и заработка у меня не было. И по-моему, в какой-то момент и у матушки не было работы, но мы совершенно этого не заметили. Я даже не могу сказать как, но Господь по-прежнему нам продолжал все посылать, и все было. Даже не могу сформулировать, как это происходило. Матушка тогда пела в храме, но добровольно. Я читал в церкви, но тоже добровольно. Потом уже матушку взяли в хор на ставку, а я еще продолжал долгое время оставаться без работы. В церкви, где я читал, в Москве, на Речном вокзале, У нашего дома, староста давала мне разовую работу: снег убрать во дворе или еще что-нибудь в этом роде сделать. Взять меня в штат она боялась в связи с надзором со стороны Комитета по делам религии. Боялась навлечь на приход неприятностей. А подрабатывать разово за «наличку» она мне давала.
Как-то раз в храм привезли «Новый Завет». Тогда это была редкость великая. На черном рынке он стоил, наверное, рублей 50. По тем временам (доперестроечное время) представляете себе, что это такое – 50 рублей цена книги! В нашу церковь ее привезли по 25 рублей и сказали, что нам, чтецам, певцам, будут давать по одному экземпляру по закупочной цене, по 15 рублей. А меня просили двое людей, чтобы я им купил «Новый Завет», если будет такая возможность. Я сказал матушке: «Давай мы с тобой купим два, тебе один и мне один. По 15 рублей для этих людей будет недорого». Купили. И я думаю: «У одного из них день рождения как раз на днях, я ему подарю». Потом думаю: «Что же я, одному подарю, а с другого буду просить 15 рублей? Как-то некрасиво получается». Решил, что и второму подарю. С этими мыслями я прошел от двери церкви, где только что купил книги, до забора. Две минуты эти мысли мелькали в моей голове. И тут меня зовет староста: «Юра, Юра, иди сюда!» Я иду. А она говорит: «Юра, я еще 30 рублей тебе должна». И дает мне деньги. Я сначала растерялся, ну, должна и должна. Взял, поблагодарил и пошел. Потом думаю: «А почему это она мне должна?» Обычно она сразу расплачивалась со мной, как я разовые работы сделаю. Причем она такая дама, что лишнего не даст. Староста куркулистая. На храм, конечно, но тем не менее. Даром деньгами не бросается.
И вот деньги возвратились мне все прямо в точности, копеечка в копеечку.
Второй случай произошел, когда меня взяли наконец в один храм рабочим. И туда прибился работать чернорабочим один парень из Казахстана. Тогда первые искорки церковного потепления только-только забрезжили, открыли Даниловский монастырь в Москве. Этот парень раньше работал при церкви в Казахстане, а тут решил, что его возьмут в братию Даниловского монастыря. Приехал в Москву: «Здравствуйте, я вот он. Берите меня». Ему говорят: «Ты что, дорогой? Тут прописка нужна, кто тебе ее даст? И вообще: мы всё тебя ждали, без тебя монастырь не могли открыть». Дали ему в монастыре, конечно, каких-то денежек, но он не смог на них уехать. Остановился в гостинице и получился заложником. Все, что он зарабатывал и что ему дали в монастыре, уходило на еду и гостиницу, а на дорогу ему не хватало. Он пришел работать к нам и тоже уехать не может. Все, что он зарабатывал (а нам тогда прилично платили, по 10 рублей в день), уходило на гостиницу и питание в столовой, а на билет нужную сумму он никак не мог накопить. Я ему говорю: «Давай я тебе дам на билет». Он говорит: «Вот спасибо, я отдам, вышлю».– «Да ладно», – говорю я ему и дал 50 рублей на всё про всё. Приношу ему эти 50 рублей, и в тот же день вечером староста меня зовет и говорит: «Вот тебе премия 40 рублей к празднику!» А у меня даже мысль такая мелькнула: «А где еще 10? Я же 50 дал». У меня еще была обязанность – дневной сторож.