Страница 20 из 52
Как же от этой пагубной ситуации избавиться? Как же со всем этим быть и как поступать? Здесь в каком-то смысле мы можем подражать монашествующим, при этом оставаясь жить в миру. Ведь никто не мешает нам относиться к тому, что мы имеем, не как к своей собственности, а как к тому, что дано нам в пользование. Более того, нам не только никто не мешает, но Господь так и научает нас. В Евангелии есть притча о неверном домоправителе, который неправильно распоряжался имением, врученным ему господином, и за это ждал взыскания (см.: Лк. 16, 1–8). В толковании этой притчи под этим домоправителем подразумеваемся мы72. Почему под домоправителем, а не владельцем? Потому, что все, что у нас есть, это действительно дано нам Богом. И как Бог дал, так в любой момент может и взять. И только Он является Хозяином и Владельцем всего того, что мы имеем, а мы являемся лишь управителями, которые должны благим образом распорядиться врученным нам достоянием. А если мы распорядимся не благим образом, то будем давать ответ, как тот растратчик, который неправильно управлял имением, врученным ему хозяином. Поэтому так смотреть на вещи не только возможно, но так именно и нужно, потому что это соответствует реальности73.
Люди, которые вступили на путь Христов с ревностью, особенно новоначально вступившие, часто начинают думать о монашестве. Вот и ко мне часто обращаются молодые, да и не очень молодые люди и говорят: «Батюшка, как бы нам в монахи уйти?» Среди них есть люди и семейные, и свободные. По опубликованным письмам отца Иоанна (Крестьянина) я вижу, что и к нему приходила масса таких писем от людей, которые или по ревности хотят усерднее послужить Богу и думают о монашестве, или, видя неуспешность своих попыток борьбы с грехом, думают, что в монашестве это будет успешнее. Некоторые пытаются в монашестве найти спасение от житейских проблем, которые одолевают и не дают покоя. Я часто отвечаю таким образом, что благое, в сущности, желание – монашество, но когда у человека есть семья или кто-то находится на его иждивении, то это принятию внешнего монашеского образа не способствует. Или даже, если такая возможность есть, то зачем же сразу с нее начинать, не попробовав своих сил, не испытав себя. А ведь никто не мешает нам, мирским, вести монашескую жизнь.
Какие монах дает обеты? Обет целомудрия. Мы тоже можем и должны жить целомудренно. Если человек свободен, он обязан жить целомудренно. Если человек имеет семью, то по обетам брачным он тоже призван жить целомудренно, ибо он должен ни делом, ни взглядом, ни мыслью не уклоняться от своего супруга или от своей супруги. И в этом для него будет заключаться исполнение обета целомудрия.
Об обете послушания мы тоже говорили, что послушание воле Божьей – это есть обязанность всех нас, а не одних только монахов. Живя в миру, мы все можем и должны стараться отсекать свою волю и склонять свою выю под волю Божью. И, чем с большей покорностью, согласием, любовью и верой мы будем это делать, тем более мирно и спокойно будет у нас на душе.
Когда мы говорим о третьем обете – нестяжании, то и этот обет мы вполне можем исполнять, живя в миру, владея имуществом, часто даже и немалым, а многочисленным и многообразным. Но надо воспитывать в себе такое отношение, что это имущество не наше, оно дано нам в пользование, и наша обязанность им благораспорядиться, то есть распорядиться им так, чтобы исполнить заповеди Божьи. Например, вступая в брак, мы принимаем на себя семейные обязательства о том, что муж должен содержать семью и жена должна ему в этом способствовать. Нам нужно воспитать детей, дать им все необходимое для жизни внешней и для жизни внутренней, что тоже требует средств. «Новый Завет» купить – это тоже денег стоит. Следует выполнять и прочие заповеди Господни о том, чтобы помогать нуждающимся: одеть нагого, накормить голодного, напоить жаждущего, помочь болящим, то есть во славу Божью распорядиться врученным нам имением. Такая установка является корнем, фундаментом, на котором должна строиться наша борьба со страстью сребролюбия.
У владыки Антония (Блюма) есть одно воспоминание. Он был врачом, принял тайный постриг и оставался в миру, скрывая свою монашескую жизнь. Видите – и это возможно. Он жил в миру, как не жил в миру. Владел имуществом, как не владел им. Он описывает ситуацию, когда он внедрял в свое сознание мысль, что на самом деле он ничем не владеет, и как трудно это было. Вот он писал карандашом и внушал себе, что это не его карандаш. С каким сопротивлением эта мысль входила в его сознание: «Как не мой? Это мой карандаш, мой! Как не мой? Нет, не твой карандаш. Карандаш дан тебе в пользование. Ты должен написать им то-то и то-то во славу Божью. Ты им не можешь свободно распоряжаться». Это первый краеугольный камень, на котором стоит наша борьба со страстью сребролюбия.
Есть и второй камень. Это слова Божьи, которые мы слышим в Святом Евангелии. Господь говорит: «Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?.. Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! Итак, не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться?.. Потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царствия Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6, 26–33). Здесь не идет речь о деньгах, о серебре. Здесь речь идет о том, через что эта страсть вползает. Как я уже говорил, она по большей части действует в нас скрытно, как бы прикрываясь необходимыми нуждами и заботами. Нам нужно иметь на черный день, потому что неизвестно, что будет завтра, как сложится наша жизнь. Сегодня у нас есть на что купить хлеб, а будет ли у нас это завтра? Сегодня у нас есть во что одеться, завтра это изорвется, изотрется, а будет ли у нас, на что это опять приобрести? Надо в запас приобрести, надо упрочить свое материальное положение, чтобы избежать риска, и так далее.
Слова Божьи в корне пресекают все эти помышления, которые пленяют нас и через которые входит в нас страсть сребролюбия. Ведь потом дело может дойти до крайних ситуаций, когда человек, как Скупой рыцарь, сидит, любуется на свои сундуки и с горечью думает, что он умрет и все это достанется его сыну, который не оставит это так лежать, а начнет всем пользоваться. В результате, вместо того чтобы дальше копиться, это богатство будет расточаться. Так вот, слова Божьи в корне бьют по всем этим помышлениям. Господь знает наши нужды и все необходимое для этой жизни нам подаст.
Господь не говорит: «Не зарабатывайте себе на хлеб насущный, бросьте все деньги, отдайте всё». Такие слова могут быть обращены к тем, кто ищет особого совершенства. К таким, как юноша, который спрашивал: «Чего еще недостает мне?» А Господь ответил ему: «Хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим... и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19, 20–21). Так и поступали многие преподобные отцы, но это особый подвиг Божий, к которому нас Господь не призывает. Он говорит: «Не пекитесь! Есть у вас на сегодня, Господь вам дал, так будет подавать и завтра. Не пекитесь, работайте! Как работали сегодня, так работайте и завтра. Кончится эта ваша работа, Господь даст другую. И так во всем».
Милостью Божьей, когда я впервые читал Евангелие, Господь дал мне как-то ясно уразуметь эти слова. Хотя девяносто процентов того, что я читал тогда, мне было непонятно, но эти слова я понял очень хорошо. Помню, спросил о них священника: «Что же, мне все бросить, не надо ничего делать?» Он мне пояснил, мне стало понятно, и я эти слова усвоил жизнью. Я был человеком малоимущим и мало плененным заботами о внешних приобретениях. Никаких больших запросов у меня не было, мне бы поесть, попить, что-нибудь одеть, и больше ничего не надо. Тем не менее, когда я начал эту позицию внедрять в свою жизнь, я вдруг увидел, насколько я, при всем моем внешнем благополучии в области сребролюбия и любостяжания, много пекусь о подработке. Казалось, что эти страсти меня мало касаются, но когда я встал на эту позицию, то вдруг почувствовал, как много от меня отлетает, как много на самом деле в моих мыслях и желаниях было посвящено рассуждениям: «А где бы еще чего-нибудь подзаработать? Где бы еще найти работку, приработочку, подработочку, и сколько мне за нее дадут?» Я этого совершенно не замечал. И только когда я это отбросил, я понял, как много от меня отошло. Хотя, что значит отбросил? Я по-прежнему брал подработки, когда мне их предлагали, но я о них не пекся. У меня вдруг это попечение ушло: дают – дают, не дают – не дают.