Страница 61 из 68
Приезжали к отцу Серафиму и Владыки. Например, митрополит Рижский Леонид. До этого он был правящим архиереем Курско-Белгород-ской епархии и сохранил с батюшкой духовную связь, переписывался с ним, а батюшка посылал к нему многих для рукоположения. Поэтому в Рижской епархии было много рукоположенных из духовных чад батюшки. Посещали о. Серафима и инокини из Рижской Спасо-Преображенской пустыньки. Владыка Курский Никон, в дни моих приездов бывший уже на покое и тоже сохранявший связь с батюшкой, Владыка Хризостом, - все они очень уважали отца Серафима. Многие архиереи присылали ему поздравительные телеграммы. Знал его и Святейший Патриарх Пимен, который, насколько мне известно, как-то спрашивал у батюшки совета.
Отец Серафим прежде всего принимал духовенство, считая, что миряне могут подождать, поэтому ждать приходилось долго. Батюшка принимал в день несколько человек, а в те дни, когда шла служба, он либо вообще не мог никого принять, либо - трех-четырех человек, не больше.
- Отец Сергий, а что известно о жизни батюшки Серафима?
- Родился батюшка еще во времена православной Руси, в начале века. Вообще тогда, особенно в русской глубинке, было так: те, кто хотел, ходили в храм, а кто не хотел - думали о революции. Родители о. Серафима, Александр и Александра, были простые и очень благочестивые люди. Поэтому и батюшка был воспитан в благочестии и православной вере. Первые семена Слова Божия он воспринял от своих родителей.
Потом батюшка поступил в Московскую духовную семинарию. В 1919 году он ее окончил и сдал экзамены в Духовную Академию, но учиться там ему не пришлось, поскольку Академия как раз в этом году была закрыта. Батюшка вынужден был уйти псаломщиком на приход и пробыл там несколько лет.
Вспоминаю один рассказ, который услышал от о. Серафима как-то во время трапезы. "Вы знаете, - говорил он, - какая была раньше жизнь. Батюшка служит в алтаре, а псаломщик один на клиросе. И вот псаломщик спел Херувимскую, а батюшка из алтаря со слезами говорит: "Повтори, пожалуйста"". Чувствовалось, что отец Серафим привел этот случай из своей жизни, настолько проникновенно он рассказывал. Ведь когда человек совершает богослужение благоговейно, это передается всем. И по этому рассказу видно, что уже тогда батюшка Серафим, несмотря на молодость, был действительно сильным молитвенником.
Затем батюшка женился и принял священный сан.
Наступали тридцатые годы, годы гонений. Как ревностный пастырь и проповедник православного учения, батюшка недолго пробыл на свободе. Обновленцы того времени, предшественники нынешних обновленцев, вступили в союз с советской властью и начали преследовать православных. За борьбу с обновленчеством батюшка и получил свой первый срок - пять лет.
Вообще он говорил, что тогда они очень много боролись и страдали за Православие - от непоминающих, от расколов, таких, как иосифлянский и григорианский. Он не признавал это истинной Церковью. А когда я спросил у него, как относиться к Русской Зарубежной Церкви, наследнице раскола митрополита Иосифа, он ответил: "Русская Зарубежная Церковь есть несомненно раскол, и никакого литургического общения с ней быть не может". Тогда я поинтересовался: "А как относиться к митрополиту Антонию (Храповицкому) и к его богословию?" - а батюшка в свое время у него учился: митрополит Антоний иногда бывал в семинарии, и батюшка слушал его лекции. Так вот, отец Серафим сказал: "Митрополит Антоний - это светило русской богословской науки". И на вопрос: "Можно ли поминать карловчан?" - он отвечал так: "Я думаю, что поминать их можно, потому что Бог разберется, кто был прав". Тогда, в тридцатые годы, была очень сложная ситуация, русские люди уезжали в эмиграцию. Сейчас все стало понятно, а в то время что было делать русскому человеку, который оказался в Америке или Европе, где Русской Православной Церкви Московского Патриархата не было, а были только зарубежные епископы? Вот поэтому о. Серафим считал, что поминать карловчан за упокой можно - именно за упокой. Вообще же он непримиримо относился ко всем видам раскола.
Известен такой случай из жизни батюшки в лагерях. Батюшку с каким-то поручением послали в другой лагерь: ему доверяли, священникам вообще доверяли. И батюшка заблудился в тайге. А была зима. Он понимал, что если останется сейчас, зимой, здесь, в лесу, то просто замерзнет, погибнет. Он до вечера пытался найти дорогу, уже стало темнеть. Тогда он, преклонив колена, встал на молитву и долго молился. И, подняв глаза, увидел, что среди чащи сияют какие-то огни. Он пошел на эти огни и вышел к тому лагерю, в который был послан.
Батюшка признавал это несомненным чудом Божиим, он рассказывал этот случай неоднократно, приводил его как пример того, что Господь помогает Своим рабам, находящимся где-то по делам послушания или терпящих страдания за Него.
Когда батюшка отбыл очередной срок и пришел за получением паспорта, следователь задал ему вопрос: "Гражданин Тяпочкин, а что Вы собираетесь делать дальше?" "Господу служить", - был ответ. После этого он получил новый срок, так и не выйдя на свободу, с покорностью и смирением приняв новое испытание.
Потом, когда со смертью Сталина закончились гонения на Церковь, люди стали выходить из лагерей. Но впереди были хрущевские гонения. В это время батюшка служил в Днепропетровской епархии (ранее он служил в Куйбышевской).
В конце 50-х годов умерла его матушка. Батюшка - тогда протоиерей Димитрий Тяпочкин - написал правящему архиерею прошение о постриге, в котором указал, что в монашестве хотел бы принять имя преподобного Серафима, так как от юности очень почитал этого святого. Прошение было исполнено, и с тех пор иеромонах Серафим служил в различных приходах Днепропетровской епархии. Архиерей, очень уважавший его, предлагал ему служить в соборе, но батюшка отказался и попросился на какой-нибудь уединенный приход, чтобы просто быть в тишине, сохранить молитвенный дух.
Позже батюшка был назначен духовником Курско-Белгородской епархии. В последние годы он служил в селе Ракитное, жил при храме, там и скончался на второй день Пасхи 1982 года.
В четырех километрах от Ракитного служил схиархимандрит Григорий. Отец Серафим ездил к нему на исповедь, так как считал его своим духовником, или просто отдохнуть, поскольку в Ракитном было много народу, и как только батюшка выходил на улицу, его тут же обступали люди с разными просьбами. Вообще эти два подвижника были очень дружны между собой. Недавно в Москве вышла брошюра об отце Григории, а в Белгородской епархии - большая, полная книга об этом подвижнике нашего времени.
- Я была у отца Серафима (Тяпочкина), по милости Божией, и его молитвами Господь дал мне квартиру. Как поминать его?
- Пока его надо поминать за упокой, поскольку отец Серафим еще не канонизирован. Когда будет канонизирован, тогда будем ему молиться.
Батюшка — это сама любовь
- ""А то Вам еще особенно запомнилось из встреч с отцом Серафимом? Как вообще проходили ваши встречи?
- Прежде всего, конечно, запомнился облик самого старца. Понимаете, это земной Ангел, небесный человек. Мы часто слышим это церковное песнопение, но рядом с отцом Серафимом оно как бы оживало. Действительно, он был воплощенная любовь, удивительное, чудное смирение: от батюшки исходило что-то такое, что не могло не коснуться сердца.
Помню, он встанет, - а он был низенький, сгорбленный, старенький, - возьмет меня за руки, положит свои руки на мои локти, и смотрит, и говорит. Кажется: сейчас батюшка упадет - он еле живой, еле стоит, - но нет, батюшка не падает, батюшка говорит. И это так подкрепляет, видно, что батюшка - сама любовь, настолько он любит нас.
Службы в храме были не каждый день, а только в воскресные дни и в дни полиелейных праздников - вообще достаточно часто, не менее трех-четырех раз в неделю. А в другое время по утрам батюшка вычитывал службу у себя в келье: собирались священники, которые приезжали к нему, и служили полунощницу, утреню, часы и обедницу. По милости Божией, батюшка благословил мне бывать на этих службах, причем это тоже произошло очень интересно.
Многие батюшкины духовные чада купили в Ракитном дома и трудились там в колхозе; у них и останавливались паломники: батюшка так благословлял, никто никогда не был оставлен на улице. Во дворе храма лежали дрова, некоторые делали кельи и жили прямо в них, кто-то жил в подвале. Но долго при храме жить было нельзя, потому что периодически появлялась милиция и требовала, чтобы люди ушли, поэтому они селились у батюшкиных духовных чад.
Особенным странноприимством отличался батюшкин псаломщик Т. (сейчас игумен, служащий в Прибалтике). Он работал в колхозе, потому что никто из трудившихся при храме зарплату не получал: все работали где-то еще. Батюшка благословил мне остановиться у него.