Пристрастие

Процесс восстановления невероятен по кропотливости.

Ну вот хотя бы одна деталь: глазные впадины и грушевидное отверстие на месте носа. А кто знает, какой тут был нос? Ведь носовые косточки кончаются высоко, потом идет хрящ. Казалось бы, можно вообразить любой нос: и вздернутый, и крючковатый — какой угодно.

А форма носа, его ширина зависят от ширины грушевидного отверстия... Самое сложное, признавался Герасимов, для него — это ухо. Ухо, как он говорил, он так до конца и не освоил. Очень интересны были раскопки погребения Андрея Боголюбского, сына Юрия Долгорукого. Как известно, он отказался жить с отцом в Киеве и уехал княжить во Владимир, где в Боголюбове построил великолепные дворец и собор. Бояре и князья, вынужденные ему подчиняться, тайно его ненавидели. В летописи сказано: “Ненавидяху князя Андрея... и бысть брань люта в Ростовской и Суздальской земле”. В 1175 году князя Андрея убили в собственном дворце. О том, что в погребении именно князь Андрей Боголюбский, спорить было нечего: рядом лежал княжеский топорик с буквой “А”. Но в процессе восстановления облика возник определенный тип, за который, как сказал Герасимов, он отвечает, — тип явно монголоидный.

Причем очень любопытна была постановка его головы. В летописях сказано, что князь Андрей был столь надменен, что, когда являлись послы иностранных держав, он им не кланялся. Михаил Михайлович занялся этим, и выяснилось, что князь страдал каким-то тяжелым заболеванием, у него шейные позвонки срослись, и он не мог наклонять голову. Не только история России, но и история Средней Азии интересовала его. В этой связи нельзя не рассказать о восстановлении им портретов тимуридов: самого Тимура, его сыновей и внука. С Тимуром Гураганом связано множество легенд, одна из них рассказывает о его ранении, а у него было их великое множество. Когда-то Тимур со своей конницей возвращался из похода, и на закате солнца они вошли в полутемное ущелье. Навстречу им — какая-то дружина. По обычаям того времени встреча с неизвестным отрядом фактически всегда вела к схватке. Уже темнело, и над головой Тимура, как говорит легенда, предводитель встречной конницы занес саблю, прокричав свой боевой родовой клич. По этому кличу Тимур узнал отца и на лету перехватил его саблю... Когда Герасимов вскрыл гробницу, оказалось, что через всю левую ладонь Тимура, по ее тыльной части, проходила костная мозоль, значит, рука все-таки была рассечена. Вот вам и легенда!

В мавзолее Гур-Эмир были вскрыты могилы сыновей Тимура — Шахруха и Мираншаха, а также Улугбека, внука Тимура, знаменитого ученого своего времени, астронома, поэта и врачевателя.

Улугбек был не только ученым, но и прогрессивным правителем, что не могло нравиться придворным кругам. Его вынудили отречься от престола и совершить покаянное путешествие к мусульманским святыням. Сразу после отъезда из столицы его нагнали убийцы, посланные новым правителем — ханом Аббасом — и отсекли ему голову. Вскрытие могилы показало, что голова Улугбека действительно была отсечена. Этот факт, как и рассеченная ладонь Тимура, позволил Герасимову сказать: “Редко когда археологи встречают столь документальное подтверждение, иллюстрирующее летописные свидетельства и народные сказания, как в этом случае”. Работы в Гур-Эмире происходили летом 1941 года.

Это обеспечило спокойную обстановку во время работы. Михаил Михайлович удачно закончил свои дела к середине июня. Однако, когда он уже собирался уезжать, к нему пришли местные старики и сказали: ты, мол, зря вскрывал гробницу. Он ответил: как же так, я все сделал с учетом религиозных правил, муллы сопровождали каждый мой шаг.

Это-то все правильно, отвечают, но есть предание, что если вскрыть могилу Тимура, из нее выйдет дух войны, и теперь посмотришь, что будет дальше. Через пару дней произошло нападение фашистской Германии на СССР. Такой вот “мистический” факт. Это он сам рассказывал, в рассказе его были и удивление, и ироническое отношение к своей персоне. Михаил Михайлович вообще обладал всякими мистическими свойствами. Ну, например, он рассказывал, что копая палеолитическую стоянку он никак не мог добиться успеха, а в ночь перед тем, как найти там то, что ему было нужно, он все это увидел во сне. И утром он уже знал, где копать и что там будет. Это тоже его собственные слова. Вернемся, однако, в Россию. Не могу не упомянуть о восстановлении портрета адмирала Ушакова. Министерство морского флота объявило к юбилею Ушакова конкурс на создание его скульптурного портрета, и Михаил Михайлович для этой цели предложил вскрыть могилу адмирала. Работа оказалась очень сложной, наземные признаки захоронения не сохранились, пришлось поднимать все документы, что вот там-то стояла часовня, а возле часовни, там-то, был похоронен Ушаков. А часовня, надо сказать, тоже не сохранилась. Но тут, конечно, Герасимов как археолог разыскал остатки часовни, разыскал могилу, вскрыл ее. В том, что там скелет Ушакова, никакого сомнения не было— сохранились его адмиральские нашивки. И вот Герасимов делает портрет.

И снова закипели страсти. Существует прижизненный портрет Ушакова, на нем изображен вельможа с благородно удлиненным лицом. Когда же Михаил Михайлович создал свою реконструкцию, то у Ушакова оказался совершенно другой подбородок, тяжелый, почти квадратный, волевой. Конечно, в портретах сановников того времени соблюдались определенные каноны, вельможе полагалось быть утонченным придворным, но с фактом, как говорится, не поспоришь. И когда снимали фильм “Адмирал Ушаков”, то актера уже гримировали под облик, созданный Герасимовым. Много лет Михаилу Михайловичу хотелось сделать портрет Ивана Грозного — достоверных изображений Грозного нет, только скульптура Антокольского (естественно, не портретная) и какая-то старинная парсуна, выполненная в традиционно иконописном стиле. Герасимов много хлопотал по поводу Грозного еще при жизни Сталина, и тот сказал, что это, конечно, очень заманчиво, поручив Ворошилову встретиться с Герасимовым, и Ворошилов передал слова Сталина о том, что в принципе это было бы хорошо, но сейчас не время — идет война. Уже после смерти Сталина было решено позволить Герасимову сделать такой портрет, но неспроста: строили Дворец съездов, и нарушился водный режим кремлевского холма. Архангельский собор, усыпальница русских царей, стал деформироваться, потому что стоял на сваях, а сваи стали гибнуть.

Начались работы по укреплению Архангельского собора, и тут-то и было разрешено заодно вскрыть гробницу Ивана Грозного. Делая портрет царя, Герасимов обнаружил, что тот, видимо, в последние годы жизни был тяжело болен водянкой. На скульптуре заметна характерная одутловатость. Во время войны, не имея возможности вскрыть гробницу Ивана Грозного, Герасимов получил разрешение вскрыть гробницу Бориса Годунова и его семьи, благо она находилась не в Кремле, а в Загорске. Усыпальница Годуновых расположена прямо перед Успенским собором и при вскрытии оказалась разоренной: сохранность потрясающая, можно было бы создать идеальные реконструкции, уцелели даже шелковые ткани, которыми был накрыт гроб Марии Федоровны, уцелела рубашка царевича Федора, сделанная из полосок кожи, сохранились башмачки царевны Ксении, но... черепа были выброшены. А Ксения считалась в тогдашнее время первой красавицей! Моя жена принимала участие во вскрытии усыпальницы и помнит, что при вскрытии присутствовали журналисты и один из них, местный, спросил ее после окончания работ о результатах. Расстроенная, он отвечала, что основной результат нулевой, ведь нет черепов, воссоздание обликов Годуновых невозможно. Журналист смутился и сказал: “Это мы виноваты”. Еще мальчишкой он со сверстниками уже “вскрывал” могилы, надеясь найти в царских погребениях сокровища, и, ничего не найдя, они со злости выкинули черепа.

До конца своей жизни Михаил Михайлович работал в Институте этнографии Академии наук, у него была при этом институте лаборатория, которая существует до сих пор. По своей толстой книге “Восстановление лица по черепу” Герасимов защитил докторскую диссертацию, его приглашали во многие страны, в частности в Америку — приезжайте, мы вам за каждую скульптуру будем платить по три тысячи долларов (это еще в те времена!). Но он отказался и поехал только в Германию, в ГДР, где существовало три черепа, “принадлежащих” Шиллеру. Когда он их увидел, то сразу забраковал один: он был явно женский. Кстати, когда Михаила Михайловича спрашивали, как он может с первого взгляда отличить мужской череп от женского, он отвечал, что это просто очевидно, и, поясняя, добавлял: “Женский всегда красивее...” Из двух оставшихся мужских он выбрал тот, который больше отвечал известным портретам Шиллера. И рассказывал нам, что когда восстанавливал, лепил, накладывал слой за слоем, а сзади стояли немцы, то вдруг один из них стал кричать: “Он-он-он!” — Шиллер стал появляться под руками Герасимова. Оригинал реконструкции хранится в Германии, а погрудное мраморное изображение, как я уже говорил, —у жены Михаила Михайловича. Что он был за человек? Необыкновенно коммуникабельный, удивительно внимательный, очень воспитанный. Вы с ним поговорите десять минут, а у вас впечатление, что знаете его годы.