Пристрастие

Пристрастие

Михаил Михайлович Герасимов

Рассказ о Герасимове начну с факта на первый взгляд не самого значительного: однажды мы с женой купили “горку” специально для работ Михаила Михайловича, для фантастических маленьких фигурок, которые он ловко мастерил из серебряной фольги от шоколада за многочисленными нашими чаепитиями; из напитков Мих. Мих., как мы его звали в неофициальной обстановке, признавал только чай и в рот не брал спиртного. За разговорами было создано множество зверей разных пород, сказочных существ, первобытных животных; они хранятся в нашей горке и, к сожалению, уже пострадали от времени, хотя нам хочется сохранить все, что он дарил. Вот, к примеру, фигурка — некое чудовище поглощает рыбу. Это Анти-Рыбинск. Дело в том, что меня в самую смутную пору моей жизни должны были отправить в Рыбинск на неинтересную работу, и фигурка была сделана в качестве “оберега”, своего рода колдовства, чтобы меня в Рыбинск не отправили.

Жена моя много лет была связана с Михаилом Михайловичем Герасимовым общими профессиональными интересами, привлекала его к работам по улучшению экспозиции Исторического музея, где занимала должность заместителя директора по научной части и где по сей день стоят уже не шуточные миниатюры из серебряной фольги, а большие скульптуры лауреата Сталинской премии Герасимова, например, погрудное изображение знаменитого князя Всеволода, брата князя Игоря, Буй-Тура Всеволода, воспетого летописцем “Слова о полку Игореве”: “...где сверкнет золотой шлем его, там лежат головы половецкие”. Наша дружба была долгой и очень прочной — я-то познакомился с ним и подружился уже после войны, когда вернулся из лагеря, а Вера Михайловна встретилась во время войны. Семья Михаила Михайловича тогда была эвакуирована в Ташкент, а сам он из Ленинграда переехал в Москву, позже и семья перебралась к нему.

Герасимов родился в 1907 году в Ленинграде, отец его, врач, в 1908 году уехал со всеми домочадцами в Иркутск на переселенческий пункт — в те годы в Сибирь ехало много переселенцев, - лечил всех в округе, был большим любителем природы, в его библиотеке рядом с медицинской литературой стояли книги о мире прошлых геологических эпох и сочинения Дарвина. Неудивительно, что и Михаил Михайлович увлекся “древностями” и посвятил себя научной деятельности в этой области. Ему было девять лет, когда он приобщился к первым раскопкам, - под Иркутском нашли стоянку древнего человека. Его становление как научного работника характерно для талантливых людей 20-30-х годов, он до всего “доходил сам”, очень много работал и в итоге стал ученым, признанным не только в СССР, но и во всем мире. В 1931-1932 годах учился в Ленинграде в Государственной академии материальной культуры, в 1937 году заведовал реставрационной мастерской Эрмитажа. А начинал археологом в Иркутском краеведческом музее. Ну, конечно, участвовал в раскопках, исследовал древние погребения.

Как и его предшественники в этой области, Герасимов начал с накопления фактического материала, начал не с человека, а с животных — диплодока и птеродактиля, с саблезубого тигра, мастодонта, мамонта. Потом — голова шимпанзе, первая его работа по обезьянам, она экспонирована в Музее антропологии и этнографии в Петербурге. Он доказал, что существует определенная корреляция между костной частью черепа и мягкими тканями. На основе этого можно было воссоздавать мышечные ткани по черепу; так Волькер когда-то создал профиль Рафаэля по его черепу, и был решен вопрос о подлинности захоронения великого художника эпохи Высокого Возрождения. Нет в мире двух одинаковых черепов, как нет и двух одинаковых лиц. Одна из первых контрольных работ Герасимова производилась в Ленинграде, в Музее этнографии Миклухо-Маклая: ему дали череп, чей, не сказали, и он по своей методике создал портрет. Позже выяснилось, что существует, оказывается, прижизненная фотография этого человека — папуаса, которого Миклухо-Маклай в свое время вывез в Россию; папуас заболел и умер в Петербурге, а его фотографическое изображение сохранилось. Дав Герасимову череп папуаса, скептики хотели показать несовершенство его методики. Они были уверены, что получат скульптуру европейца, но получили — папуаса. Так была сделана одна из проверок искусства Герасимова.

Для другого контрольного опыта в 1940 году Герасимов получил череп, найденный в одном из склепов московского кладбища. Человек жил около ста лет назад и приходился родственником знаменитому русскому писателю — об этом Герасимову сказали, но больше — ничего! Он принялся за работу, оказалась она очень кропотливой, но Герасимову удалось определить, что череп принадлежал сравнительно молодой женщине. Поэтому, восстанавливая лицо, он сделал ей прическу, какие носили в то время.

Умерла она позже, в тридцать семь, но сходство реконструкции и портрета было поразительным — одно лицо!.. О работах М.М.Герасимова очень быстро узнали и криминалисты, он оказывал им постоянную и весьма существенную помощь. О нескольких случаях он нам рассказывал. В Ленинграде пропал мальчик, его очень долго не могли найти, в конце концов был обнаружен скелет, череп дали Герасимову, он сделал реконструкцию, и тогда уже стали искать, кому принадлежит изображение. Когда родителям мальчика дали пачку снимков, они тут же отобрали именно те, которые были сделаны с раскрашенной и одетой реконструкции Герасимова. До войны в Сталинграде некий муж заявил, что у него пропала беременная жена. Спустя год учительница с ребятишками пошла в лес собирать гербарий и наткнулась на остатки скелета и череп. Новый прокурор города, женщина, перебирая дела, нашла дело об исчезновении, ей показалось, что найденный череп может принадлежать пропавшей, она положила его в посылку и отправила Михаилу Михайловичу. Тот сделал реконструкцию, прическу, какую носила пропавшая, и, когда скульптуру показали мужу, он сразу же признался в убийстве...

Повторю, что начал Герасимов как археолог, антропологией и скульптурой занялся позже, до этого он проводил много раскопок в Сибири. Его сибирские раскопки древних поселений эпохи палеолита — одни из лучших в коллекциях нашей страны. На реконструкцию по черепам он переключился позже. Сам он писал об этом: “Мысль о возможности восстановить облик древнего человека возникла у меня очень давно. Осуществление потребовало многих лет подготовки, так как мне пришлось самостоятельно разработать методику восстановления лица по черепу. Параллельно со своей археологи ческой работой я изучал антропологический материал, препарировал головы, измеряя толщину мускульного покрова... Много времени прошло, прежде чем я рискнул предложить на суд антропологов свои работы”. Бог не дает человеку только один талант, он или сразу дает много, или не дает ничего. Так вот и с Герасимовым. Конечно, он был очень талантлив не только как ученый, но и как художник, скульптор. Он всегда интересовался вопросами восстановления древних типов — синантропа, неандертальца, людей палеолита и неолита. И любил говорить, когда делал скульптуру без усов и без бороды, без соответствующих эпохе украшений, без домысла — “Вот за это я отвечаю”. В 1938 году в Узбекистане в пещере Ташик-Таш А.П.Окладников, впоследствии академик, нашел древнее погребение культуры каменного века. Там сохранился целый скелет мальчика-неандертальца.

Герасимов восстановил его в полный рост, и, естественно, это получило широкий резонанс. Многие верили, многие не верили, страсти кипели вокруг его работ.

Эти скульптуры (тонированный гипс) Михаил Михайлович подарил моей жене, поскольку, в частности, последний череп был взят из раскопок Веры Михайловны. Не помню, делал ли он что-нибудь в бронзе, но, когда восстанавливал портрет Шиллера, лицо поэта так ему понравилось, что Герасимов высек его в мраморе; бюст этот хранится у жены Михаила Михайловича, Тамары Сергеевны. Несколько его крупнейших работ имеют не только археологическое, но и историческое, культурное значение. Например, Ярослав Мудрый, гробницу которого вскрыли в Софийском соборе в Киеве. Никто тогда не был уверен, Ярослав это или не Ярослав. В летописи его называли “хромоногим князем”, и у скелета одна нога оказалась короче другой. То есть все было за то, что это — скелет Ярослава. И Герасимов восстановил его облик!