Страница 16 из 21
Еще недавно скептики смеялись над христианским Символом веры, в котором говорится о наличии мира видимого и невидимого. Невидимый мир? Да разве может существовать что-либо невидимое? Это говорили не так уж давно. А теперь мы знаем, что невидимое буквально окружает нас.
Еще примеры: ведь, кажется, не было ничего более очевидного, как то, что Солнце вращается вокруг Земли. Это вращение было "очевидно" в буквальном смысле этого слова. Наука докоперниковых времен не сомневалась в этой очевидности. Ученые создали целую систему вычислений движения небесных тел. А чем все это кончилось? Совсем еще недавно наука не имела понятия о таких реальностях, как электричество, тем более о том, что такое радио и телевидение. Если бы кто-либо тогда сказал, что можно передавать на расстояние изображение, то одни обвинили бы его в фантазерстве, другие в мистицизме.
Открытие радио-лучей могло сначала показаться не менее сверхъестественным, чем прохождение Христа Воскресшего через закрытые двери. И люди, привыкшие руководиться "здравым смыслом", могли, конечно, смеяться над тем и над другим с равным основанием. "Этого не может быть, потому что не может быть" - говорит известный нам всем чеховский автор "Письма к ученому соседу".
Почти буквально на наших глазах в науке произошел коренной переворот. Геометрия Евклида, механика Ньютона, теория Лапласа, казавшиеся абсолютными, всеобъемлющими, стали относительными, верными только для какой-то части Вселенной, для каких-то относительно небольших масштабов.
Открытия Коперника и Галилея показались представителям современной им науки чистейшим безумием. Я подчеркиваю тот факт, что их открытия казались безумием не для дилетантов, а для людей науки, даже для таких гигантов мысли, как Тихо де Браге. Теория относительности Эйнштейна казалась в первое время для большинства ученых также безумной, возможно не менее безумной, чем в свое время открытия Коперника и Галилея.
Что поделаешь? Высшее часто кажется людям, привыкшим к устоявшимся нормам мышления, чистым безумием.
Наш современник, всемирно известный физик Нильс Бор, обсуждая выдвинутую не менее знаменитым физиком Гейзенбергом единую теорию элементарных частиц, писал: "Нет никакого сомнения, что перед нами безумная теория. Вопрос состоит в том, достаточно ли она безумна, чтобы быть правильной?"
Не таким ли "безумием" казалась в первое время после своего появления на свет проповедь о Христе Распятом и Воскресшем?
Величайший проповедник христианства - Апостол Павел, выступивший с этой проповедью через несколько лет после Воскресения Христа, писал новообращенным христианам, что эта проповедь для закосневших в грубой обрядовой и рутинной религии иудеев была соблазном, а для погрязших в философской софистике эллинов - безумием. Но ведь через какой-нибудь десяток-другой лет эта проповедь уже охватила почти весь средиземноморский мир, а через два с лишним столетия вера во Христа Распятого и Воскресшего стала господствующей во всей Римской империи. То, что вчера казалось "безумием", сегодня оказалось высшей мудростью. А почему? Сила веры победила мир. Сия есть победа, победившая мир - вера наша! - воскликнул апостол Иоанн Богослов, видя как распространяется среди людей проповедь, еще вчера казавшаяся "безумной". Какое же "безумство храбрых" или "сила веры" должна было проявиться явиться, чтобы не только победить косность привычных воззрений, но победить страшную силу гонений, воздвигнутых на христиан.
Чтобы в наши дни поверить непреложной, но кажущейся "безумной" истине о возможности Воскресения и Вечной жизни, нужно перейти к иной логике, нежели та, с которой мы привыкли решать задачи на короткие отрезки времени, оставаясь в малых масштабах нашей планеты. Нужно иметь силу "безумия", отказа от примитивного мышления, чтобы осознать величие человека в грядущей Вечной Жизни.
Проповедь о Христе Воскресшем победила, потому что она отвечала исконным запросам человеческой души. Идея Воскресения потому владеет умами, что она как бы запрограммирована в человеческой психике. В наши дни мысль о том, что личность человека имеет высший смысл и что жизнь человека может продлиться в бесконечность, кажется безумием для тех, кто привык к рутинным понятиям, навязанным со школьной скамьи, но она стихийно пробивается в сознании, как только человек освобождается от гипноза рутины и начинает свободно мыслить о смысле жизни.
Стремление к совершенству
В мире господствует принцип эволюции. Можно смело оказать, что эволюция, то есть развитие, совершенствование, есть смысл существования всего мира. От низших форм материя постепенно восходит к более высшим, совершенным. Какова же конечная цель эволюции? Какая форма бытия наиболее совершенная и в чем ее преимущество, в чем ее совершенство?
Все многообразие жизненных форм мы должны рассматривать на фоне (если только это слово вполне подходит сюда) трех основных категорий, которые суть время, пространство, движение. Эти три основные категории бытия настолько сложны, что им почти невозможно дать вполне достаточного определения. Но сейчас мы говорим о жизни и ее смысле, поэтому достаточно сказать только, что жизнь протекает во времени и пространстве и есть какая-то особая, высшая форма движения. Жизнь - это как бы некий поток во времени и пространстве, характерной чертой которого является развитие, совершенствование форм.
Каковы же эти формы? Условно обозначим основные физические элементы словом "атом", хотя давно уже знаем, что атом - далеко не первичный элемент, но так как наша речь сейчас идет не о физике, а о жизни, то для нас достаточно будет и этого термина. Тогда мы сможем условно обозначить восходящую лестницу жизни так: атом, молекула, полимер, клетка...
Так мы подходим к организмам, состоящим, из этих элементов. И здесь, если мы захотим быть последовательными материалистами, невольно остановимся в недоумении перед самым характерным явлением организма - психикой. Что такое "психика", или эмоция? Из чего она состоит? Материальна она или нематериальна? Что такое боль, радость? Из чего они состоят? Можно ли их разложить хотя бы на химические элементы или на электронные волны?
Психика, эмоция крепко связаны и с химическими элементами организма и его электронной природой, однако это ни то, ни другое. Что это такое в смысле материальном, мы сказать не можем. Можем говорить только о связи в той же мере, в какой чувство тяжести связывается с грузом, отягчающем руку.
Поднимаясь все выше по лестнице жизни, мы естественно подойдем и к человеку. И здесь встретимся с его характерной чертой (или свойством) - разумом. О том, что такое разум можно говорить очень много. Не будем сейчас спорить о сходстве и различии таких слов и понятий, как "разум", "сознание", "самосознание". Это увело бы нас в непроходимые дебри. Никто еще не дал этим словам полного, точного, исчерпывающего и общепринятого определения. Но бесспорно одно - что это есть высшее из всего, что существует в ансамбле органической жизни. Обычно мы называем это кратко - "я".
Вместе с тем бесспорно и то, что весь поток жизни, бегущей во времени и пространстве, во всем многообразии его форм, направлен именно сюда, то есть все эволюционное стремление направлено к своей конечной цели - к человеку, обладающему тем, что мы называем разумом, сознанием и самосознанием - к человеческому "я".
Все остальные формы жизни, все остальные живые существа, все остальные ветви, линии, по которым шла эволюция, - это как бы попытки нахождения единственного, возможного и правильного пути, единственной линии. Однако их нельзя рассматривать просто как неудачные попытки, так как при всей своей незаконченности и индивидуальной незавершенности они вместе с тем остаются необходимыми для целостного ансамбля жизни и гармонически сочетаются в своем неисчислимом множестве в одно природное целое. Человек среди этих творений стоит в онтологическом центре, на вершине эволюционной лестницы, оставаясь вместе о тем в органической связи со всеми своими, если можно так выразиться, "младшими собратьями". Попробуем подытожить сказанное. В потоке жизни, стремительно бегущем во времени и пространстве, происходит процесс совершенствования форм. Что-то или Кто-то созидает это совершенство. Точно какая-то мысль путем множества опытов в течение длительного времени ищет решения, какая же из форм, развиваясь постепенно, может оправдать себя, показать себя наиболее прогрессивной и способной дать импульс к развитию еще более совершенных форм. Или же, уже зная наперед, какова должна быть эта форма жизни, путем длительного процесса постепенно предуготовляет ее путем нескончаемой перегонки материала, точно в какой-то реторте подготовляет, уготовляет, созидает эту единственно возможную, совершенную форму.