Страница 2 из 4
восприниматься до времени, пока не
выкристаллизуется до конца его образ, пока не
будет продуман, пережит и изучен его образ как
человека. Поэтому мне кажется, что мы имеем полное право, с одной
стороны, служить по нему панихиды, молиться,
чтобы Господь после многострадальной жизни и
страшной смерти дал вечный покой, победную
радость царской семье. Но когда мы совершаем
панихиды, мы молимся не только о них, мы молимся о
всех тех, которые за тысячелетие русской истории
жизнь свою положили на поле брани, за тех, которые
погибли в русской смуте, молимся, согласно
распоряжению, а не только желанию патриарха
Тихона, не разбираясь, в каком они были лагере, о
всех тех, которые погибли в пучине морской,
которые умерли от болезней, погибли на горьких
работах, обо всех, которых как бы представлял
собой русский царь.
Зарубежная церковь
канонизовала царскую семью. Я думаю, что всякий
человек, который единодушно с ними так
переживает судьбу царской семьи, имеет право им
молиться. Издревле существовало в Православной
церкви местное почитание святых. Подвижники,
которые были известны в том или ином краю и не
известны на всех просторах русской земли,
почитались святыми местно. Так же мы можем относиться к канонизации
царской семьи. Одни считают их святыми, совершают
им молебны, молятся им. Другие считают их
подвижниками, многострадальными, страдальцами
за землю русскую, и совершают панихиды. Но в
панихиде мы не только молимся о том, чтобы
Господь дал вечное упокоение тому или другому
лицу, – мы свидетельствуем о том, что этот
человек или эта семья не напрасно прожили, что
они были светом, что они зажгли в нас любовь и
благоговение, что эту любовь, это благоговение мы
Богу приносим как их славу вместе с нашей
молитвой.
* * *
О причислении царской
семьи к лику святых
“Русская мысль”, 6 сентября 1991 г.
Перепечатка: “Известия”.
14 августа 2000
Несколько лет тому назад
Зарубежная русская православная церковь
причислила к лику святых Государя императора
Николая Александровича и всю царскую семью.
Одновременно были канонизированы российские
новомученики и подвижники того времени, в их
числе и патриарх Тихон.
Вопрос о причислении
царской семьи к лику святых вызвал очень горячие
обсуждения. Я нарочно употребляю слово
“обсуждения”, а не “споры”, потому что говорили
об этом серьезно, вдумчиво, от сердца, не сводя к
политической теме. Вероятно, при истоках замысла
канонизации были и политические мотивы: люди,
которым дорога память о государе, которые верят в
монархию, мечтают о восстановлении в России если
не старого строя, то все же монархического,
переживали это отчасти политически. Но в то же
время многие видели в Государе подвижника, так же
как в членах его семьи. В нем видели человека,
который показал, что он подлинно христианин и
верующий.
Мне задавали вопрос:
могут ли православные люди, не принадлежащие к
Зарубежной церкви, чтить память Государя и
царской семьи? И мой ответ был очень определенен.
Издревле почитание святых начиналось с
поместного почитания: люди, которые знали о тех
или иных подвижниках, слышали от очевидцев, люди,
для которых их святость была очевидна и служила
вдохновением, начинали поминать этих
подвижников как святых еще до времени их
канонизации. Сначала служили панихиды о них, но в
частном порядке люди часто обращались к еще не
канонизованным подвижникам с молитвой. Впрочем,
с такой же простотой и непосредственностью люди
обращаются с молитвой, мольбой к своим покойным
родителям: “Мать, ты же любила меня на земле.
Взгляни, смотри, как мне тяжело. Помоги!” В этом
отношении православная церковь очень широко
объясняет свое понимание святости. Всякий
человек, который себя до конца посвящает Богу, до
конца отдает себя Богу, близок Богу; а любовь не
умирает. Ветхий Завет говорит: “Любовь, как
смерть, крепка”. А в Новом Завете после
Воскресения Христова мы можем сказать, что
любовь крепче всякой смерти, смерть побеждена.
Нет смерти, которая могла бы разделить навеки
человека и Бога или любимого и любящего человека.
Что касается Государя
императора и царской семьи, многие за границей
почитают их святыми. Те, кто принадлежит к
патриаршей церкви или другим церквам, совершают
панихиды в память их, а то и молебны. А в частном
порядке считают себя свободными им молиться. Это
является в глазах многих местным почитанием, к
которому мы можем приобщиться, если сами душой
соединены с этими подвижниками.
Почему можно считать
возможной канонизацию царской семьи?
Критиковали Государя как императора, как
правителя, но никто никогда худого слова не сумел
и не посмел бы сказать о нем как о семьянине, как о
человеке. Его кротость, доброта, простота,
смирение, супружеская верность, весь его облик –
всё это говорило о том, что как частное лицо он
истинный христианин. Он оказался на троне в самое
трудное, самое сложное и трагическое время
русской истории; он не справился с событиями,
которые, как гроза, поднимались на горизонте; но
какой вывод мы можем из этого сделать? Можно ли
быть уверенным, что другой бы справился? Говорит
это только о том, что в этот момент Николай II не оказался ни Петром Великим, ни
Иоанном Грозным, что он не был одним из тех
правителей, которые, как молот, дробили всё
вокруг и на время восстанавливали порядок, но так
восстановленный порядок вел к новой трагедии.
Это не пустые слова. Я
могу привести две цитаты в доказательство этого.
Одна взята из письма Государя императора:
“Я имею больше чем предчувствие, полную
уверенность, что я предопределен ужасным
испытаниям и не получу награды здесь, на земле.
Быть может, нужна искупительная жертва, чтобы
спасти Россию. Я буду этой жертвой. Да свершится
воля Господня! Для России, для ее счастья я готов
отдать и трон, и жизнь”.
Такие слова можно
говорить только из глубины громадной,
изумительной любви и к тем, кого Бог поручил
твоему водительству, и из глубины совершенной
веры в Бога, т.е. полного доверия к Богу и к Его
путям. Часто критикуют Государыню. Приведу
цитату и из ее письма:
“Вся жизнь борьба, а то не было бы подвига и
награды. Ведь все испытания, Им посланные, все к
лучшему. Везде видишь Его руку. Делают люди тебе
зло, а ты принимай без ропота. Он и пошлет
ангела-хранителя, утешителя Своего. Никогда мы не
одни. Он – вездесущий, всезнающий, сама любовь.
Как Ему не верить!”
Это
писалось 15 марта 1918 года, когда царская семья
была в тисках плена и жизнь висела на волоске.
Такие слова можно сказать только из глубокой,
спокойной уверенности в Боге и из глубины
готовности все отдать для Родины, для своих. А что
сказать о царевиче и царевнах? Вот стихотворение,
которое было написано Великой княжной Ольгой
Николаевной. Оно было написано действительно “у
преддверия могилы”, перед самой их смертью:
Пошли нам, Господи,
терпенья
В годину буйных, мрачных дней
Сносить народные гоненья
И пытки наших палачей.
Дай крепость нам, о Боже правый,
Злодейства ближнего прощать
И крест, тяжелый и кровавый,
С Твоею кротостью встречать.
А в дни мятежного волненья,
Когда ограбят нас враги,
Терпеть позор и оскорбленья,
Христос Спаситель, помоги.
Владыка мира, Бог вселенной,
Благослови молитвой нас
И дай покой душе смиренной
В невыносимый страшный час.
А у преддверия могилы
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молиться кротко за врагов.
Разве здесь не отзвук
слов Самого Спасителя, когда Его пригвождали ко
кресту и кода Он молился: “Отче, прости им. Они не
знают, что творят”? И разве человек, который так
соединился с Христом, – я говорю сейчас и о
Государе, и о Государыне, и о Цесаревиче, и о
Великих княжнах – разве они не составляют одну
таинственную частицу, как бы частицу
воплощенного распятого Тела Христова –
распятого за спасение Родины, людей? Вот почему я
думаю, что справедливо их причислить к лику
святых и что рано или поздно, когда все
политические предрассудки, все страхи пройдут и
можно будет посмотреть спокойным, благодатным
взором на их мученическую кончину, их
причисление к лику святых будет принято всеми.
Всеми без исключения. Потому что в них проявилась
беспредельная, кроткая, глубокая, жертвенная,
крестная любовь Христова.
* * *
Радио “Свобода”, 7
декабря 1991
Прежде всего хочу