Страница 3 из 4
отметить, что мое отношение к царской семье не
связано с моей политической установкой. Я
положительно отношусь к монархии как таковой, но
конечно, не к той, которая существовала до
революции. Монархия в России должна была бы быть
совершенно иная – подлинно демократическая и
построенная на совершенно новых началах.
Но вопрос о канонизации
царской семьи для меня не ставится в порядке
политики, но ставится в плане принятия личностей
и оценки личностей как самого Государя
императора, так и его супруги и царственных
детей… Нет жизни, которая сама по себе более
драгоценна другой жизни. Всякая жизнь имеет
полную цену перед лицом Божиим. Нет человека,
которого можно было бы изъять из человечества,
без того чтобы самое человечества и Царство
Небесное, когда оно придет, не оказалось бы
лишенным чего-то абсолютно неповторимого. Но
некоторых людей Церковь в течение своей истории
выделяла, не потому что они занимали то или иное
положение, а потому что они были характерны для
той или иной эпохи или для того или иного
особенного подвига христианской веры. И в этом
отношении, мне кажется, что конечно, когда мы
молимся о усопших, всех усопших без остатка, без
различия, мы молимся о всех с равным чувством
трепета, благоговения.
Но положение Государя
императора Николая Александровича тем особенно,
что он выбрал этот подвиг. Он мог бы уйти. Ему
предлагали возможность скрыться, переехать за
границу под защиту иностранных и инославных
людей, но он решил остаться со своим народом;
больше того: мне кажется, что один из его самых
великих подвигов в том, что он не только сам
остался, но обрек на ту же самую трагическую,
мученическую судьбу и свою жену и детей. Жена
могла это сделать по своему собственному выбору,
но он принес как бы в дар Богу своих детей,
которые не могли принимать никакого решения – не
потому что они были малолетние, а потому что были
связаны со своими родителями такими связями
любви, которые не могли быть расторгнуты.
Очень важно, мне кажется,
то, что когда мы говорим о святых, мы всегда
думаем, что они были во всем безукоризненны, что
ничем никогда ни один из святых не подпал под
какую-либо критику. О многих святых мы так мало
знаем, что не можем дать такой оценки. Но о
некоторых святых мы знаем определенно, что они не
во всех отношениях были идеалами христианской
жизни, однако в какой-то момент свой жизни они
выбрали путь крестный. Святой Серафим Саровский
говорил, что большей частью начало жизни
спокойное, середина же жизни почти всегда
представляет собой бурю, и вопрос в том, как буря
уляжется и как кончится жизнь. Да, мы можем
сказать, что с точки зрения политической Николай II
не был идеальным монархом (хотя и
это мы сейчас еще не можем до конца определить);
конечно, он делал ошибки. Но вспоминается из
истории Русской Церкви профессора Карташева его
оценка митрополита Московского Алексия, который
принимал участие в политической деятельности
московского зарождающегося тогда государства.
Карташев, упоминая о некоторых его поступках
политического рода, говорит, что мы, однако, не
должны этим смущаться: “и на солнце есть пятна”.
Да, человек остается человеком до конца, даже в
святости своей он остается порой несовершенным.
Совершенство его заключается не в том, что он без
пятна и порока, – без греха только Христос, а в
том, что при всей своей слабости он направляет
все свои силы, все свои убеждения на то, чтобы
творить добро и исполнять волю Божию. И вот о
Государе императоре можно сказать, что он сделал
всё, что умел сделать; и он является как бы
образом, своего рода “иконой” невинно убиенных,
которые имели свои недостатки, но которые
несомненно, всеми силами души, всеми силами своей
воли и убеждения были устремлены к тому, чтобы
через них совершилась воля Божия и чтобы их
человеческая деятельность была достойна их
положения.
Говорят: как он мог, если
считал себя помазанником Божиим, отречься от
престола? Тут можно вспомнить сказанное им в свое
время кому-то из приближенных, – что кругом него
измена, трусость и обман, и рассматривать его
отречение в этом контексте.
Великая княгиня Ольга
писала из Тобольска одному из приближенных их
семьи: Отец просит передать всем, кто ему остался
предан, чтобы они не мстили за него, так как он
всех простил и за всех молится; и чтобы они
помнили: то зло, которое сейчас в мире, будет еще
сильнее, но не зло победит зло, а только любовь…
Кроме этого, мне пришлось читать в труде,
изданном в Америке, цитаты из тех книг, которые
царская семья прочитывала во время своего
заключения, и те заметки, которые были сделаны на
полях этих книг. Это были писания святых отцов
Церкви, и все почти они говорили о том, как надо
относиться к врагам и как надо готовиться к
смерти, как надо свою жизнь отдать до конца без
злобы, принести ее как дар родной земле. И вот эти
свойства в контексте даже тех критик, которые
можно возвести на управление Государя
императора , на личность Александры Федоровны и
на последующую судьбу России, говорят, что святой
Серафим был прав, лишний раз прав: да, середина их
жизни была бурей, полной смятения, смущения,
ошибок, но когда они стали перед лицом русской
трагедии, они не захотели отмежеваться от нее,
они вошли в нее полностью, они в единстве во всем
народом решили взять и нести этот крест, и свою
жизнь положить вместе с народом русским.
Вот почему, молясь о них,
мы молимся о всех усопших во время трагедии
российской, но царская семья является как бы
образом подвига самоотдачи, жертвы вольной волей
приносимой. Мы почитаем и подвиг Государя, но
такое почитание не обязательно для всей Церкви,
для всех верующих.
Но если кто-то в России
или где бы то ни было станет пользоваться их
памятью, станет из монархических соображений (я
говорю “монархических” – с точки зрения
политической) раздувать этот вопрос, то он
поступит вероломно, он поступит против самых
дорогих желаний царской семьи и всех, кто ее
почитает. Царская семья не может стать как бы
знаменем политической борьбы; они уже в той
области, где политика отошла, где остается только
молитва, победоносная молитва мучеников за
многострадальную землю Российскую.
* * *
Отрывок из
беседы 23.09.1996
Альфа и Омега. 1997. № 3 (14). С.11.
Я вам дам еще один пример.
Есть место в книге Царств, в Ветхом Завете, об
учреждении царства среди евреев. Это место
всегда приводится как доказательство, что
царство – божественное установление, что король
или царь является помазанником Божиим. А рассказ
говорит вот о чем. Прежде еврейский народ был
водим духовными вождями; были патриархи, были
пророки, были судьи – это все были люди, которые
не занимали как бы официального положения,
которых Бог вызвал из толпы, потому что они были
Ему открыты до конца, и они были способны
провозглашать Его волю и проводить Его волю
среди людей. В какой-то момент Израиль посмотреть
вокруг себя и увидел, что находится в абсолютно
особенном положении: никакой уверенности в
завтрашнем дне нет, – у них
нет постоянного вождя. “Сейчас у нас есть Самуил;
мы ожидали, что его сыновья унаследуют его роль и
призвание, а они никуда не годятся; что же – мы
пропали? Давай-ка себя спасем, учредив какую-то уверенность…”.
И они обращаются к Самуилу и говорят: “Мы хотим
быть как все народы (то есть именно тем, чем
они никогда не были; они были народом Божиим,
тогда как все народы были иные), дай нам
царя”. Самуил обращается к Богу и говорит: “Что
мне делать? Они меня отвергли!” И Господь
отвечает ему: “Не тебя они отвергли, но отвергли Меня
(1 Цар 8:7). Дай им
царя, но предупреди их о том, чем будет царь в их жизни”. И далее
следует отрывок, где говорится, как царь их будет
порабощать, принуждать, притеснять и т.д. …
* * *
Проповедь 18 июля 1976 г.
Во имя Отца и Сына и
Святого Духа.
Из года в год в день праздника св. Сергия
Радонежского мы вспоминаем с благоговением и
глубокой скорбью убийство царской семьи. В ту
ночь, когда все верующие на Руси возносили свои
молитвы и полагали свои надежды на
заступничество одного из самых великих святых
земли Русской, царская семья погибла в застенке.
Мы вспоминаем русского царя, его супругу,
цесаревича и дочерей не потому что мы избрали тот