Страница 23 из 29
Пред праздником Святой Троицы древняя Русь совершала великое дело христианской любви на Убогих домах. К этому дню приурочивалось погребение и поминовение всех в течение минувшего года почему-либо оставшихся неотпетыми и непогребенными. Совершение погребения непогребенных и поминовение их именно пред праздником Святой Троицы имеет свой глубокий смысл, как и поминовение всех усопших в субботу Пятидесятницы. Но в самую субботу невозможно совершать доброе дело на Убогих домах, так как всем нужно быть в своих приходских храмах, всем должно поминать своих усопших, всем хочется побывать на родных могилках. Поэтому погребение и поминовение на Убогих домах было перенесено на ин день и именно на предшествующий четверток, а не на пяток. Древняя Русь хорошо знала, что в пяток пред Троицей совершается отдание Вознесения, когда поется вся служба праздника и когда, следовательно, несоответственно было бы совершать погребальные и поминальные обряды в качестве общего, всеградского, всенародного дела.
В XIV веке нашли нужным установить особый день для поминовения воинов, убиенных на Куликовом поле. Для этого избрали не день битвы, 8 сентября, - в этот день ради двунадесятого праздника не может быть поминовения усопших. Поминовение приличнее всего приурочить к субботе. При этом избрали не субботу пред 8 сентября, ибо эта суббота в некоторые годы может совпадать с праздником Индикта пли предпразднством Рождества Богородицы, а избрали субботу пред днем святого великомученика Димитрия Солунского, которого русские считали своим особым покровителем и помощи которого, в частности, приписывали свою победу над Мамаем.
В XVII веке и миряне во главе с царями знали Церковный Устав иногда до мелочей. Трудно представить, чтобы тогда в великий праздник было узаконено поминовение усопших.
С XVIII века иная картина. Миряне во главе с сильными мира сего мало интересуются Церковным Уставом, не знают и знать не хотят, когда что можно и что нельзя. А совершители богослужения, идя навстречу вкусам и желаниям мирян (надо сказать, далеко не большинства и не лучших представителей церковного общества) и освобождая себя от трудов вникать в детали и подробности Церковного Устава, постепенно переходят к тому бесцветному, однообразному, шаблонному богослужению, когда, например, о всенощной, молебне, панихиде приходится сказать, что это лишь "нечто вроде" всенощной, молебна, панихиды. Только мать церквей русских - Московский Успенский Собор и строгие иноческие обители были хранителями истового, уставного богослужения.
[169] Типикон. О храмах. Глава 1, 2-е "Зри": Того же дне вечера бывает отдание за почесть храма... И тако отдается служба храма непременно.
[170] Триодион. Неделя Мытаря и фарисея.
Скабалланович. Толковый Типикон. Вып. III, Киев, 1915, стр. 19.
[171][172] По дониконовскому, как было уже отмечено (см. выше примечание 24), в воскресные дни и в великие праздники исключались все заупокойные прошения и из ектении повечерия и полунощницы.
[173] Голубинский, Е. К., История Русской Церкви, т. II, 2-ая половина, стр. 580.
[174] Например, на литургии Златоуста... и всех святых Твоих молитвами ПОСЕТИ НЫ, Боже, и помяни всех усопших... и УПОКОЙ ИХ идеже присешает свет лица Твоего.
[175] Сохраняя традиции первенствующей Церкви, когда не делалось строгого различия между первыми христианскими мучениками и всеми другими усопшими христианами. "Мы совершаем, - говорит Ориген, - память СВЯТЫХ И РОДИТЕЛЕЙ НАШИХ, также чествуем память ДРУЗЕЙ, умирающих в вере". Цитата у Скабаллановича. Толков. Типикон, 1, 140. Ср. выше примечание 109.
[176] Успенский, Ф. Синодик в Неделю православия. Одесса, 1892.
Исчисление святых, коим возглашалась в Неделю православия в Московском соборе вечная память, см. в издании проф. А. П. Голубцова. Чиновник Моск. Усп. соб., М., 1908, стр. 93: ...Архидиакон станет кликати Вечную память... на имя коему-либо святому... а протопопы поют Вечную память и по крылосам певчие поют также Вечную память. Там же, стр. 91.
По Чиновнику Новгородского Софийского собора (издание проф. Голубцова, М., 1899, стр. 168), между прочим: "Никите епискому... поют... чудотворцу вечную память демественную". В чине Православия по Типикону Шио-Мгвимского монастыря (1247- 1269) не только возглашение Вечной памяти прославленным угодникам Божиим: "Стефану, святому мученику и новому исповеднику, вечная память... святой равноапостольской Нине, просветительнице Грузии, вечная память...", но что особенно характерно, в этом чине возглашение Вечной памяти усопшим деятелям не изолируется, а чередуется с многолетием живым. После Вечной памяти почившим святым следует: "Боговенчанному царю нашему (имя) многая лета". Непосредственно за сим следует Вечная память царям и царицам Греческим и Грузинским, патриархам Константинопольским (и причисленным к лику святых, и не причисленным), патриархам Антиохийским (Грузия приняла христианство из Антиохи). Вслед за этим: "Святейшему патриарху нашему католикосу (имя) многая лета", и сейчас же: "Православным католикосам Грузии... вечная память". Кекелидзе, Литургич. груз. памятники, стр. 35-36.
[177] В свое время Московскому Митрополиту Филарету предложено было составить текст многолетия, долженствовавшего быть сказанным при открытии памятника 1000-летия России. Требуемый текст был составлен Митрополитом применительно к соответствующему тексту чина Православия, причем назначалось дважды возглашение Вечной памяти. В примечании Митрополит Филарет писал: "Лучше, чтобы певчие "Вечная память" пели не печальным напевом, как на похоронах, а другим, величественным". Собр. мнений и отзывов. Митрополит Филарет, т. V, стр. 263.
[178] Самый чин с текстом молитвы дается в конце служебника. Одна молитва в 45 главе Большого Требника.
[179] Обычно у нас он совершается только один раз в год, в Пяток первой седмицы Великого поста. Но в Афонских храмах и теперь держится обычай освящать коливо на большие праздники. Прилуцкий. Частное богослужение в Русской Церкви в XIII- XVI вв. Киев, 1912, стр. 381, прим. 1. Совершается он доселе и в южно-славянских церквах, особенно в храмовые праздники. Скабалланович. Толк. Типикон, вып. III, 788. В половине прошлого столетия коливо приносилось в праздничные дни и в Черниговской епархии, о чем свидетельствует архиеп. Филарет (занимавший Черниговскую кафедру в 1859-1866 гг.) в своем Историко-статистическом описании Черниговской епархии. См. Голубинский. История Русской Церкви, т. II, ч. I, 569.
[180] Обычай принесения в праздник кутии соблюдался у нас в древней Руси, особенно на севере, в Новгородской области. По уставу Новгородского Софийского собора кутия приносилась, например, в главный соборный праздник Успения Пресвятой Богородицы к молебну, бывшему накануне после вечерни, и к концу праздничной литургии (Голубцов. Чиновники Новгор. Соф. собора, М., 1899, стр. 139-141, 143). Приносилась она и в другие праздники, например, Рождество Богородицы (стр. 22), Владимирской иконы Божией Матери (стр. 32), преп. Сергия Радонежского - 25 сент. (стр. 34), ап. Иоанна Богослова - 26 сент. (стр. 33), св. Иоанна Злат. - 13 ноября (стр. 50), св. Иоанна Новгор. - 1 декабря (стр. 55), св. Никиты Новгор. -30 апреля (стр. 113) ив других случаях. В Московской Руси, по-видимому, этот обычай не имел такого распространения и кутия приносилась по преимуществу при поминовении усопших.
[181] Следует обратить внимание на то, что устав довольно точно указывает, из чего и как оно должно быть приготовлено.
[182] В богослужебных книгах нередко можно прочитать на одной строке: ПРИЧАСТЕН такой-то. НА ТРАПЕЗЕ УТЕШЕНИЕ БРАТИИ.
[183] Тех именно служб, после которых может быть трапеза.
[184] См. у Голубинского. Преп. Сергий Радонежский и созданная им Троицкая Лавра. М., 1900, стр. 42, примечание, начавшееся на предшествующей странице.
[185] С кутьей приносился не мед-сырец, а мед, как известным способом приготовленный напиток. Софийский ключарь пред праздником посылал за медом в софийские погреба (Чинов. Новг. Соф. соб., стр. 34, 35 и др.); мед мерили ведрами и кружками (стр. 37-38 и др.); его творили, т. е. как-то приготовляли (о преп. Сергии см. ниже). По местам у нас и теперь вместе с кутьей (иногда вместо кутьи) приносят мед-сырец или подслащенную кутью. Но это только потому, что помнят от старины самое слово "мед" и совсем забыли, что представляли собою древнерусские меды. Принесение меда-сырца не имеет того смысла и того значения, какой был в принесении меда-напитка.