Страница 5 из 8
Митрополит Сергий был освобожден спустя три с половиной месяца, в марте 1927 года. Этот его последний арест на долгие годы внес сомнения в умы православных. И по сей день бытует мнение о том, что именно тогда митрополит Сергий вступил на путь сотрудничества с ГПУ, что подтверждением этого соглашения явилась "нужная" власти "Декларация 1927 года". Свои выводы оппоненты по сей день подкрепляют аргументами такого свойства: срок ареста краткий, разрешено жить в Москве, а до ареста жить не мог, "Декларацию" не приняло 2/3 клира и т.д.
До своего ареста, третьего по счету, митрополит Сергий был одним из самых уважаемых епископов России. Самым естественным, казалось бы, путем для митрополита был путь отшельничества в какой-нибудь глуши, где можно было бы и не прекращать богословских трудов. Путь почетный и легкий. Но он выбрал другой - продолжение пути, начертанного святителем Тихоном, - сохранение Церкви в условиях тоталитарного государства. Он никогда и никого не боялся. И реакцию властей за сентябрьское письмо к зарубежным епископам он знал заранее, но шел на этот шаг в первую очередь ради самих "карловчан", давая им возможность ухода в другую юрисдикцию.
Митрополит Сергий дал согласие на тайные выборы Патриарха, зная ответную реакцию власти в случае провала, но надеялся, что можно будет провести их быстро, и Церковь вновь обретет своего Первосвятителя в такой трагический для нее период. Он не строил иллюзий, зная, что весь епископат находится под постоянной слежкой и личным контролем Е. Тучкова.
И владыка Сергий выбрал компромисс с властью, встав на путь мученичества через свое унижение и попрание ради спасения Церкви. Сбылись его пророческие слова, что истинный пастырь "душу свою полагает за овцы, отрекается от себя, от своих привычек и удобств, от своего самолюбия, готов пожертвовать самой жизнью и даже душой своей ради Церкви Христовой, ради духовного благополучия словесного стада", сказанные в далеком 1901 году.
VI отдел СО ОГПУ Тучкова за очень короткое время состряпал вторую редакцию "Декларации", обнародованную 29 июля 1927 года. До сегодняшнего дня оппоненты закрывают глаза на причину согласия митрополита Сергия ее подписать. В случае отказа Тучков обещал новую волну арестов и расправу над соловчанами. Совсем недавно из закрытых ранее документов стало известно, что осенью 1927 года митрополит Сергий предъявил ОГПУ список из 28 епископов для их амнистирования. Это было одним из условий подписания им Декларации 1927 года [5].
Всю тяжесть ответственности разделили с митрополитом Сергием его единомышленники - члены Временного Патриаршего Синода, тоже поставившие свои подписи под "Декларацией 1927 года": митрополит Тверской Серафим (Александров), архиепископ Вологодский Сильвестр (Братановский), архиепископ Хутынский Алексий (Симанский), архиепископ Самарский Анатолий (Грисюк), архиепископ Вятский Павел (Борисовский), архиепископ Звенигородский Филипп (Гумилевский), епископ Сумской Константин (Дьяков) и епископ Сергий (Гришин).
Спустя годы Патриарх Алексий говорил: "Когда преосвященный Сергий принял на себя управление Церковью, он подошел эмпирически к положению Церкви в окружающем мире и исходил тогда из существующей действительности. Все мы, окружавшие его архиереи, были с ним согласны. Мы все Временным Синодом подписали с ним Декларацию 1927 года в полном убеждении, что выполняем свой долг перед Церковью и ее паствой". Эти слова много позже записал А.Л. Казем-Бек, и они вошли в его рукопись "Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий".
"Декларация" потребовала от зарубежных епископов письменного обязательства в лояльности Советскому правительству; не давшие такого обязательства или нарушившие его будут исключены из состава клира, подведомственного Московской Патриархии.
Зарубежный Синод не принял позицию "Декларации", мотивируя это неканоничностью руководства Церковью митрополитом Сергием и превышением им своих полномочий. Из эмигрантских лидеров письменное обязательство в политической лояльности прислал лишь митрополит Евлогий (Георгиевский).
Поразила "Декларация" и русский епископат. Одни епископы сразу не приняли ее вынужденную позицию. Среди них были: митрополиты Кирилл (Смирнов), Иосиф (Петровых), архиепископы Угличский Серафим (Самойлович), Псковский Варлаам (Ряшенцев), епископы Вятский и Воткинский Виктор (Островидов), Гдовский Димитрий (Любимов) и другие.
8 февраля 1928 года архиепископ Угличский Серафим писал митрополиту Сергию: "Вы, так мудро и твердо державший знамя Православия в первый период своего заместительства, теперь свернули с прямого пути и пошли на дорогу компромиссов, противных Истине […] Что же случилось? […] Неужели Вы не найдете мужества сознаться в своей роковой ошибке - издании Вашей декларации 16/29 июля 1927 года?" [6].
Анализируя весь текст "Декларации", можно с уверенностью сказать, что основная часть ее написана самим митрополитом, а тучковская команда взяла на себя сочинительство первой и последней частей документа. Вот так, к примеру, звучит продолжение мысли митрополита о возможности мирной деятельности в рамках закона: "Теперь, когда мы почти у самой цели наших стремлений, выступления наших зарубежных врагов не прекращаются: убийства, поджоги, налеты, взрывы и им подобные явления подпольной борьбы у нас у всех на глазах" [7]. Как близок этот слог к газетным публикациям 30-х годов о "вредителях" и "врагах народа".
Или "тучковский" абзац о карловчанах: "Но Синод и до сих пор продолжает существовать, политически не меняясь, а в последнее время своими притязаниями на власть даже расколов заграничное церковное общество на два лагеря. Чтобы наложить (так - О.В.) этому конец, мы потребовали от заграничного духовенства дать письменное обязательство в полной лояльности к Советскому правительству во всей своей общественной деятельности". Концовка абзаца написана рукой митрополита и очень созвучна тексту первой редакции Послания от 1926 года:
"С другой стороны, наше постановление, может быть, заставит многих задуматься, не пора ли им пересмотреть вопрос о своих отношениях к советской власти, чтобы не порывать со своей родной Церковью и Родиной" [8].
В "Декларации 1927 года", в отличие от первой редакции и "Памятной записки" соловецких епископов, отсутствовал критический элемент в оценке государственной политики по отношению к Церкви. Положение о церковном мировоззрении и большевистской идеологии также были Тучковым сняты.
Именно в этот период личность митрополита Сергия и его деятельность приобрели поистине трагическую окраску. Некогда блестящий ученый-богослов, любимый верующими пастырь все чаще в одиночку противостоял богоборческой власти, пытаясь сохранить паству и духовенство, уберегая многомиллионный православный народ от жестокого выбора между катакомбами и очередной схизмой. Что же касается реакции Местоблюстителя митрополита Петра, то он из ссылки на Обской губе передал о своем согласии с необходимостью появления "Декларации 1927 года" (о проекте 1926 года он ничего не знал), не принимая при этом большинство ее формулировок.
В конце 1927 года Временный Патриарший Синод под давлением власти начал увольнять на покой сосланных архиереев, начались перестановки на кафедрах. Это вызвало резкое недовольство у части духовенства. Группа архиереев во главе с митрополитом Иосифом (Петровых) пошла на отделение от митрополита Сергия. Отдалились также временный управляющий Воронежской епархией епископ Козловский Алексий (Буй) и управляющий Воткинской епархией епископ Глазовский Виктор (Островидов).
В декабре 1927 года митрополит Сергий оценивал эту ситуацию так: "Перемещение епископов - явление временное, обязанное своим происхождением в значительной мере тому обстоятельству, что отношения нашей церковной организации к гражданской власти до сих пор оставались неясными. Согласен, что перемещение часто удар, но не по Церкви, а по личным чувствам самого епископа и паствы, но, понимая чрезвычайность положения и усилия многих разорвать церковное тело тем или иным путем, и епископ и паства должны пожертвовать своими личными чувствами во имя блага общецерковного".