Страница 4 из 64
Вероятно, полный провал на литературном поприще усилил в Береславском комплекс неполноценности (возможно, сыграли свою роль и непонимание родственников, и периодические курсы лечения от душевного заболевания, и пресловутый 5-й пункт), окончательно сформировав в нем сознание изгоя, аутсайдера. Это обстоятельство легко объясняет еще один существенный аспект «богородичной» теологии: учение о непрестанно страдающем Боге (Христе) / богине (Деве Марии). Так, например, оказывается, что «вся жизнь Господа с самого детства была сплошным страданием, унижением и мукой. <…> И был Он бит неоднократно, без всякой причины», «каждый час Его на земле был непрерывным мученичеством», но самое главное, «Христос распят поныне из-за наших грехов». То же самое относится и к Богоматери: «О сколько испытала Я <Мария> после разлуки с возлюбленным божественным Сыном Светов! Сколь часто была брошена, избита демонами и людьми, и проводила ночи в неутешных рыданиях и в оцепенении как полумертвая», «жила под чужим именем» и т. п. Поэтому не удивительно, что лжебогородица устами своего «пророка» говорит: «Страждущих Я привечаю особенно, ибо их состояние близко Моему». Юродивый, сумасшедший, немощный – образы весьма близкие Береславскому: «Детей Божиих распознают по особым печатям просветленности и премудрости, духовности и сиротливой раненности сердца». «Будут призываться недополучившие родительского тепла».
«Многоскорбный немощный интеллигент <…> столь характерный образ подвижника последних дней». Береславский пишет от имени «нас, изгоев»! Вот кто в первую очередь попадает в секту, а те, кто поначалу не ощущает себя изгоем, через короткое время приходят к этому состоянию, благодаря усиленному «смирению» и «подвигу».
Но вернемся к биографии Береславского. По его собственным воспоминаниям, он искал «прозрений, озарений, иллюминативных вспышек», «ботхисаттствовал как учитель на подмосковной даче», открывал у себя «третий глаз», и, в итоге, «переменил девять вер».
Неизвестно, что именно заставило Береславского в 70-х (?) годах формально оставить оккультную практику (хотя по своим убеждениям он по сей день остается последовательным оккультистом!) и обратиться в своих духовных исканиях к Православию. Так или иначе, Береславский начал читать Псалтирь, класть поклоны, работать на приходах (вероятно, в Ивановской епархии), посещать монастыри (Троице-Сергиеву, Почаевскую Лавру, Псково-Печерский монастырь), купаться в святых источниках и т. п. Вот, как он сам вспоминает о том периоде своей жизни: «Строгая аскетика, постоянная внутренняя молитва, ночью – следованная Псалтирь, пятисотица поклонов, купание на святых источниках, затвор келейный при свечах, горящие лампадки и воздевание рук горе в многослезной молитве». Серьезное влияние на Береславского оказала жившая недалеко от Почаевской Лавры «старица» Евфросинья (+1993), женщина, вероятно, находившаяся в духовной прелести, во всяком случае, позже так считал сам Береславский. Вполне закономерно, что и его собственное духовное состояние катастрофически ухудшалось. Духовные искания вскоре привели его к тупику, непроглядному унынию и, в конечном итоге, к мысли о самоубийстве. В одном из своих дневников он писал: «Запретить читать мои рукописи, пока я живу… <…> Я, кажется, совсем впал в детство. <…> Хочется читать дневники Толстого и Монтеня. Библия чужда. И это мне, реформатору и вестнику!
<…> Я отметил определенную закономерность, с которой многие моего порядка мятущиеся натуры, прежде чем обратиться в веру, испытывали суицидальные вселенские кошмары. <…> Мысль о самоубийстве, как никакая другая приближает к духовному порядку <…> Кто-то властно приказывает мне умереть». Через какое-то время Береславский со скандалом ушел от Евфросиньи. Он не хотел оставаться «послушником», учеником, он желал быть «пророком», «вестником» и «реформатором». Ему самому хотелось иметь учеников, давать им «духовные» наставления, при этом слава «старца» могла бы с лихвой компенсировать его бесславие на литературном поприще, ведь любой бред, сказанный «старцем» воспринимается почитателями как «духовная мудрость». Однако учеников у новоявленного «старца» не хватало, ему было необходимо «чудо», божественная санкция. И вот, наконец, в 1984г. в Смоленске Береславский получает свое первое «откровение» от «Божией Матери»! Что это было на самом деле, удачный рекламный ход, шарлатанство, кликушество или реальное бесовское наваждение, которому тоже не стоит удивляться, учитывая «ночные молитвы» Береславского в сочетании с ожиданием «иллюминативных вспышек», нам сложно судить. Не менее сложно определить, что же больше всего способствовало началу т. н.
«откровений»: оккультное прошлое или влияние Евфросиньи, порочные привычки или чрезмерное подвижничество, душевная болезнь или интеллигентский романтизм. Вполне возможно, что перед нами человек, находящийся в состоянии духовной прелести, подверженный воздействию бесовских сил и являющийся не более, чем марионеткой в их руках. С другой стороны, если видеть в Береславском лишь интеллектуала с нереализованными амбициями, то многое в его поведении смогут объяснить слова протоиерея Сергия Булгакова, который, кстати, по мнению самого «пророка», «несомненно, получал знания свыше»: «Легче всего, – пишет о. Сергий, – интеллигентскому героизму, переоблачившемуся в христианскую одежду и искренне принимающему свои интеллигентские переживания <…> за христианский праведный гнев, проявлять себя церковном революционизме, в противопоставлении <…> религиозного сознания неправде “исторической” церкви. Подобный христианствующий интеллигент, иногда неспособный удовлетворить средним требованиям от члена “исторической церкви”, всего легче чувствует себя Мартином Лютером или, еще более того, пророчественным носителем нового религиозного сознания, призванным не только обновить церковную жизнь, но и создать новые ее формы, чуть ли не новую религию». Однако, нельзя сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что Береславский страдает тяжелым душевным недугом.
Вполне вероятно, что его «пророческий дар» не более, чем болезненный симптом: «Такой больной, – говорится в Настольной книге священнослужителя, – может вдруг объявить, <…> что он “на самом деле” один из “угодников Божиих” (и уточняет кто именно), “пророк”, посланный преобразовать весь мир или дать новое “откровение”. <…> Как правило, это всего лишь некоторые из многообразных проявлений определенного типа психопатологии». Скорее всего в данном случае имеет место целый комплекс факторов. Так или иначе, в действиях Береславского несомненно присутствуют и злой умысел с трезвым расчетом, и патология, и определенный мистический компонент.
1. 2. Период становления БЦ. Вопрос о канонической преемственности.
О начальном этапе становления БЦ как религиозной организации нам снова доподлинно ничего не известно. Первые сведения относятся к 1985 году, когда Береславский вместе со своими единомышленниками (С.Ю. Большаковым, А.А. Красновым, Б. Малаховым (позже отошел от БЦ), М.Н. Поповым и др.) находился в Краснодарском крае, в тайном монастыре, который является резиденцией одной из т. н. «катакомбных» или «Истинно Православных» церквей. Эти церкви (точнее, общины) возникали в период ожесточенных гонений на Русскую Православную Церковь (в 20-30-е гг. ХХв.), порой они возглавлялись архиереями, которые тайно совершали богослужения, и даже епископские хиротонии. Так в Советской России параллельно с официальной Церковью существовали целые церковные образования, каждое из которых управлялось тайными архиереями. В те страшные годы, когда Русская Церковь была на грани уничтожения, подавляющее большинство иерархов и духовенства было или убито, или находилось в заточении, подобные меры были оправданы, однако «катакомбные церкви» существуют и по сей день, и, несмотря на очевидный расцвет Православия в России, считают себя единственными право-преемниками «тихоновской» церкви, отказывая в этом «сергианской», «красной» Патриархии (РПЦ).
Главное, что ставится в вину «официальной» Церкви – это принятие ею Декларации от 29.07.1927г., составленной митрополитом Сергием (Страгородским) (будущим Святейшим Патриархом (+1944)). В Декларации заместитель патриаршего местоблюстителя, владыка Сергий призывал российскую и зарубежную паству к лояльности по отношению к советской власти. Этот призыв и стал камнем преткновения, ускорившим окончательный разрыв между «официальной» Церковью (РПЦ), с одной стороны, и «катакомбной» (ИПЦ, ИПКЦ и т. п.), а так же «зарубежной» (РПЦЗ) иерархиями – с другой. Мы не имеем возможности подробно и обстоятельно доказывать каноническую безупречность и целесообразность Декларации митрополита Сергия, укажем лишь на то обстоятельство, упорно не замечаемое раскольниками, что и Святейший Патриарх Тихон и его Местоблюститель святой митрополит Петр (Полянский) в свое время делали схожие по содержанию заявления о своей лояльности по отношению к советской власти. Развивать эту тему не стоит еще и потому, что для БЦ православные каноны не имеют какой-либо реальной силы. Зато сектанты часто говорят о духовных реалиях. И поэтому нам кажется уместным перевести разговор о церковном расколе именно в эту плоскость. Мы можем судить о духовных симптомах безблагодатности раскола.