Страница 5 из 6
Невозможность укрепить внешнее правовое положение высших церковных органов Русской Православной Церкви посредством получения их регистрации по всей вероятности способствовала возникновению у митрополита Сергия намерения стабилизировать деятельность высшей церковной власти с помощью внутреннего церковно-канонического упрочения этой власти. С этой целью осенью 1926 г. митрополит Сергий предпринял попытку организовать тайные выборы Московского Патриарха всеми православными архиереями. Не осуществленная до конца из-за вмешательства государственной власти эта попытка выборов Патриарха была классифицирована государственными органами в качестве политического заговора и повлекла за собой в ноябре 1926 г. массовые аресты русских епископов, в том числе и арест самого митрополита Сергия. Эта новая беспрецедентная по своим масштабам волна арестов среди уже достаточно обескровленного репрессиями русского православного епископата не только поставила Русскую Церковь перед близкой перспективой устранения из церковной жизни всей канонической епископской иерархии, но и временно упразднила тот единый канонический центр высшей церковной власти в Московской Патриархии, который был связан с личностю Заместителей Патриаршего Местоблюстителя.
Хорошо осознававший опасность, нависшую над Русской Православной Церковью в связи с последовательной государственной политикой, направленной на полную ликвидацию органов высшего церковного управления и устранения из церковной жизни православной епископской иерархии, при сохранении в то же время официально зарегестрированных обновленческого и григорианского епископата, митрополит Сергий был вынужден изменить свою позицию на переговорах с представителями государственной власти, которые продолжали вести с Заместителем Патриаршего Местоблюстителя и в условиях тюремного заключения. Рассматривая получение гражданской регистрации в качестве единственного средства, способного в данных условиях если и не устранить, то хотябы ослабить давление государства на Русскую Православную Церковь, митрополит Сергий принял решение составить новый, более приемлемый для государственной власти текст Декларации и согласился принять некоторые из мер, исполнение которых требовалось от него и его предшественников в качестве условия получения регистрации, что определенно проявилось в дальнейших действиях Заместителя Патриаршего Местоблюстителя.
Освобожденный из заключения в марте 1927 г., и приступивший к управлению Московской Патриархией митрополит Сергий в мае того же года получил официальное разрешение на открытие в Москве Временного Патриаршего Священного Синода, которое послужило началом регистрации руководящих органов Русской Православной Церкви и позволило Заместителю Пртриаршего Местоблюстителя начать процесс официального восстановления органов как высшего церковного, так и епархильного управления.
Существенным шагом, призванным, по мнению митрополита Сергия, облегчить положение Русской Православной Церкви, явилось составление Послания от 29 июля 1927 г., принятого на заседании Временного Патриаршего Священного Синода и более известного в дальнейшем под названием "Декларация митрополита Сергия 1927 г.". Находившаяся в одном ряду с аналогичными церковными документами, принимавшимися Св.Патриархом Тихоном, "Декларация" митрополита Сергия стремилась определить условия возможного компромисса между Русской Церковью и Советским государством. Принимавшаяся под очевидным давлением со стороны государственной власти и составленная в формулировках, призванных нарочито подчеркнуть лояльность руководства Московской Патриархии по отношению к Советской власти, "Декларация" тем не менее не содержала в себе принципиальных расхождений с той позицией, которая высказывалась по отношению к Советскому государству Св. Патриархом ТИХОНОМ в его посланиях в период 1923-1925 гг.
Характеризуя перемены, происходившие в положении Русской Православной Церкви со времени возвращения митрополита Сергия из тюремного заключения к управлению церковными делами, "Декларация" прежде всего подчеркивала значение образования Временного Патриаршего Священного Синода, организованного при Заместителе Патриаршего Местоблюстителя на основании впервые полученного от государственной власти оффициального разрешения. "...Теперь наша Православная Церковь в Союзе, - писал митрополит Сергий, - имеет не только каноническое, но и по гражданским законам вполне легальное центральное управление; а мы надеемся, что легализация постепенно распространится и на низшее наше церковное управление: епархиальное, уездное и т.д. Едва ли нужно объяснять значение и все последствия перемены, совершившейся таким образом в положении нашей Православной Церкви, ее духовенства, всех церковных деятелей и учереждений".
Имея ввиду безусловно положительное значение именно этого акта Советского Правительства, создавшего во взаимоотношениях Русской Церкви и Советского государства важный прецедент официального признания властями высшего правящего органа Московской Патриархии, митрополит Сергий призвал всех русских православных христиан выразить "благодарность Советскому правительству за такое внимание к духовным нуждам православного населения" и вместе с тем заверить правительство в том ,"что мы не употребим во зло оказанного нам доверия"10.
В качестве другого важнейшего вопроса, связанного с деятельностью Московской Патриархии, митрополит Сергий рассматривая в своей "Декларации" необходимость созыва Поместного Собора, который должен был вынести окончательные суждения как о правомочности действий Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, так и о правильности основных его решений, в том числе и касавшихся взаимоотношений Московской Патриархии и Советского государства. "... Важнейшей своей задачей, - указывал митрополит Сергий, - мы считаем и приготовление к созыву и самый созыв нашего второго Поместного Собора, который изберет нам уже не временное, а постоянное центральное церковное управление... Порядок и время созыва, предметы занятий Собора и прочие подробности будут выработаны потом. Теперь же мы выразим наши твердые убеждения, что наш будущий Собор, разрешив многие наболевшие вопросы нашей внутренней церковной жизни, в то же время своим соборным разумом и голосом даст окончательное одобрение предпринятому нами делу установления правильных отношений нашей Церкви к Советскому правительству"11.
Убежденный в том, что во взаимоотношениях Русской Православной Церкви и Советского государства этого периода лишь подчеркнутая государственная лояльность всех православных христиан может позволить руководству Московской Патриархии добиться от государственной власти хотя бы временного ослабления политики массовых репрессий против православного духовенства, митрополит Сергий попытался определить позицию Русской Церкви в наиболее приемлемых для государственной власти выражениях. "Нам нужно не на словах, а на деле показать, - подчеркивал митрополит Сергий, - что верными гражданами Советского Союза, лояльными к советской власти, могут быть не только равнодушные к православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его» для которых оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой - наши радости и успехи, а неудачи - наши неудачи. Всякий удар, направленный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное варшавскому, сознается нами как удар, направленный в нас"12.
Следует отметить, что две последние фразы вышеприведенного фрагмента "Декларации", вызвавшие отрицательную реакцию не только в Русской Церкви за границей, но и у части православных христиан, находившихся в России, при всей своей несомненно излишней категоричности все же не содержали в себе каких-либо серьезных отступлений от основ православного мировоззрения. Ведь присутствовавшие в этих формулировках утверждения только констатировали очевидные реальности русской церковной жизни» связанные, во-первых, с тем, что Советский Союз продолжал оставаться для большинства русских православных христиан местом их постоянного жительства, "гражданской родиной, радости и успехи которой", т.е. радости и успехи именно родины, а не государства, не могли не становиться их "радостями и успехами", ибо облегчали внешнее положение русского народа, а значит и православных христиан, и, во-вторых, с тем, что "всякий удар, направленный в Союз", сознавался и даже ощущался Русской Церковью как удар, направленный и против православных христиан, ибо служил очередным политическим предлогом для усиления репрессий против якобы сочувствовавшего контрреволюции православного духовенства,