Страница 4 из 8
19 декабря 1926 года осужден ОСО при Коллегии ОГПУ СССР по обвинению в "разглашении государственной тайны" (рассказал соловчанам о попытке своей вербовки Тучковым). Приговорен к трем годам заключения в лагере. В начала декабря 1929 года был доставлен в пересыльную тюрьму в Ленинграде для дальнейшего этапирования на вечное поселение в город Алма-Ату. В дороге Владыка заразился сыпным тифом, от которого скончался в тюремной больнице утром 28 декабря 1929 года. Отпевавший его митрополит Серафим (Чичагов, священномученик) и сослужащее духовенство Москвы и Ленинграда были поражены его изможденностью и худобой почти до неузнаваемости. Погребен был Владыка на Новодевичьем кладбище Ленинграда.
Третьим Председательствующим Соловецкого собора был владыка Петр (Василий Константинович Зверев), ныне канонизированный. Он родился 18 февраля 1878 года в семье московского протоиерея. Учился два года на историко-филологическом факультете Московского Университета, потом перешел в Казанскую Духовную академию, где в 1900 году принял монашество. С 1910 по 1917 год был настоятелем Спасо-Преображенского монастыря в городе Белове Тульской епархии. Архимандрит в феврале 1917 года стал настоятелем Владимирского епархиального дома в Москве. Через два года хиротонисан во епископа Балахнинского, викария Нижегородской епархии. В 1922-24 годах находился в ссылке в Средней Азии. В 1925 году митрополит Сергий назначил его на Воронежскую кафедру, отметив при этом, что направляет туда первого проповедника Московской Митрополии. С воронежским духовенством владыка Петр близок не был, но с прихожанами проводил целые дни и в храме, где служил, и дома, куда потоком шли люди. При нем в Воронежской епархии началось массовое возвращение обновленцев в Патриаршую Церковь. Это не устраивало власть, и арест последовал незамедлительно. В начале декабря 1926 года он был этапом отправлен сначала в Кемский лагерь, а весною 1927 года уже на Соловки.
До зимы 1928 года содержался со всеми епископами, а потом был перевезен на пустынный остров Анзер, жил там в бывшем Голгофском скиту, где и скончался от сердечного приступа и холода 2 февраля 1928 года.
Отпет и погребен духовенством лагеря. Но через несколько дней его могила, как и многие другие, была сровнена с землей.
Эти соловецкие мученики, руководя "Соловецким собором" с 1926 по 1929 год, не обладая никакими официальными полномочиями, влияли на церковную жизнь страны, реагируя своими посланиями (их было четыре) на всю ее противоречивость. Известно, что митрополит Сергий опирался в своей деятельности на авторитет "соловецких старцев".
В июне 1926 года Соловецкие епископы (17 человек) во главе с архиепископами Иларионом, Евгением, Пахомием (Кедровым), Ювеналием (Масловским) пишут "Памятную записку Соловецких епископов, представленную на усмотрение Правительства". Основная мысль этого документа - просьба о легализации без вмешательства во внутренние дела Церкви. Мировоззренческого примирения быть не может, так как условием бытия и смысла существования Церкви является именно то, что категорически отрицает коммунистическая идеология.
А 10 июня 1926 года митрополит Сергий пишет проект Обращения к Советской власти, которое явилось приложением к его одновременному ходатайству НКВД о легализации церковных органов, в частности, о регистрации его в должности Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, о регистрации местных церковных органов, о разрешении на созыв епископов и на издание "Вестника Московской Патриархии", об открытии духовных учебных заведений. Так же, как и соловчане, митрополит Сергий подчеркнул в Обращении, что не имеет смысла умалчивать о существующем противоречии между православными и большевиками, стоящими у власти. Обещая лояльность, отмечал митрополит, мы не можем наблюдать за политическими партиями наших единоверцев и применять церковные кары для отмщения. Об отношении к зарубежному духовенству митрополит написал следующее: "Здесь требуют выяснения наши отношения к русскому духовенству, ушедшему за границу и там образовавшему из себя некоторое филиальное отделение Русской Церкви. Не признавая себя гражданами Советского Союза и не считая себя обязанными по отношению к Советской власти никакими обязательствами, заграничные духовные лица иногда позволяют себе враждебные выступления против Союза, а ответственность за эти выступления падают на всю Русскую Церковь, в клире или иерархии которой они продолжают оставаться".
Выход, по мнению митрополита, был один: "выразить наш полный разрыв с таким политиканствующим духовенством...". А для этого нужно было "установить правило, что всякое духовное лицо, которое не пожелает признать своих гражданских обязательств перед Советским Союзом, должно быть исключено из состава клира Московского Патриархата и поступать в ведение заграничных поместных православных Церквей, смотря по территории" [3].
Митрополит не только не грозил церковным судом, а предлагал уйти в другие юрисдикции Поместных Православных Церквей.
На таких условиях власть, естественно, регистрацию не разрешила, а за владыкой Сергием было установлено наблюдение.
12 сентября 1926 года митрополит совершает еще одно "противоправное" действие - обращается с письмом к зарубежным епископам. Оно пронизано братской искренностью и заботой о дальнейшей судьбе православных за границей. В конце письма Владыка подчеркивает, что Святейший действительно подал распоряжение о закрытии Заграничного Синода. Далее в письме звучит мысль о возможности создания такого центра, если бы существовало согласие между иерархами. А его нет, и митрополит пишет: "Если такого органа общепризнанного всею эмиграцией создать, по-видимому, нельзя, то уже лучше покориться воле Божией, признать, что отдельного существования эмигрантская церковь устроить себе не может и поэтому всем Вам пришло время встать на почву канонов и подчиниться (допустим, временно) местной православной власти, например, в Сербии - Сербскому Патриарху, и работать на пользу той частной Православной Церкви, которая вас приютила" [4]. Далее митрополит подчеркнул, что такое отдельное существование скорее предохранит от взаимных распрей, чем старание всех удержать и подчинить искусственно созданному центру, и что именно такая постановка более соответствует теперешнему положению Церкви в России. (Так же, как и в случае с обращениями Патриарха, зарубежные епископы не хотели понять, да и не понимают по сей день "теперешнее положение Церкви в России").
Расправа с митрополитом не заставила себя ждать. Он был арестован в ноябре 1926 года по обвинению в связях с эмиграцией и в подготовке проведения нелегальных выборов Патриарха. Инициатива избрания путем сбора подписей исходила с Соловков от архиепископа Илариона (Троицкого), кандидатом на Патриарший Престол он предложил митрополита Кирилла (Смирнова), срок ссылки которого истекал в ближайшее время. Митрополит Сергий поддержал владыку Илариона. Практическим осуществлением выборов руководил архиепископ Рыльский Павлин (Крошечкин) со своими помощниками - иеромонахом Таврионом (Батозским) и мирянами Кувшиновыми, отцом и сыном. За короткое время они объездили места ссылок архиереев, собрав 72 подписи, не думая о том, что совершают дело подвижничества.
Вместе с митрополитом Сергием аресту и новым ссылкам подверглись и другие архиереи, готовившие избрание Патриарха. Временное управление Церковью взял на себя митрополит Петроградский Иосиф (Петровых), остававшийся по-прежнему в ссылке в Ростове Великом.
В распоряжении митрополита Петра он был назван третьим кандидатом в Заместители Местоблюстителя. Предвидя свой скорый арест, митрополит Иосиф указом от 8 декабря 1926 года назначил временных заместителей: архиепископов Свердловского Корнилия (Соболева), Астраханского Фаддея (Успенского) и Угличского Серафима (Самойловича). На свободе после ареста митрополита Иосифа оставался только архиепископ Серафим. Переживая усиливающийся государственный террор, в посланиях к епископам владыка Серафим просил сократить переписку с ним до минимума, предоставляя им решать на местах все дела, кроме принципиальных и общецерковных, чтобы уберечь тех, кто еще оставался на свободе.