Страница 2 из 6
Только в связи с этой ясною задачею первенствующей Христовой Церкви и можно понимать, согласно святоотеческому толкованию, слова Апостола Павла в его послании к Тимофею (1Тим.3:2,12) и Титу (Тит.1:6) о том, что епископ (а равно пресвитер и диакон) "должен быть мужем единыя жены", или оценивать, в частности, 4-е правило Апостольское, свидетельствующее о епископах древности, имеющих свои семьи. Не будем здесь повторять, например, мнений блаженного Иеронима и других отцов - мнений о том, что и сами Апостолы имели жен, исключая Иоанна и Павла (Толкование на послание Апостола Павла к Кор.11:2), и подобных: малоясные подробности не уясняют сильнее указанного общего бесспорного положения, которое в данном случае может быть выражено следующим образом: тайна священства догматически (Мф.19:4-5; 1Тим.3:2) ни в каком случае не исключает Таинства Брака (ср.: Епископ Никодим (Милаш). "Рукоположение как препятствие к браку", стр.46), и потому отречение от брачной жизни в первенствующей христианской Церкви не было вменяемо всем членам клира, в том числе и епископам, в непременную обязанность, - и жизнь семейная не почиталась несовместимой с званием и обязанностями клирика Церкви, в том числе и епископа (ср.: Профессор Н.К.Соколов. "Из лекций по каноническому праву". М., 1875. С.326).
2. Но - и это второй здесь тезис по данному вопросу - для юной Христовой Церкви, как и для всех последующих поколений, была обязательна и вторая вышеуказанная заповедь Божия по нашему вопросу, - заповедь о еще большей высоте, чем высота христианского брака, христианского девства, - высоте, впервые возвещенной миру в качестве положительной заповеди Божией Христом Спасителем и вскоре, вслед за Божественным Пастыреначальником, воплощенной в Новозаветной Церкви наперсником и другом Его святым Апостолом и Евангелистом Иоанном Богословом: вот почему и Апостолы не все "имели жен", но "исключая Иоанна и Павла".
Заповедь Христа Спасителя о высоте христианского девства (Мф.19:11) и учение святого Апостола Павла о преимуществах безбрачного служения в Церкви (1Кор.7:32-33; ср. всю 7-ю гл. 1Кор.)
Отсюда семейная и брачная жизнь епископов Церкви ни в одну минуту церковной жизни, начиная от самых первых времен христианства, не была ни исключительной, ни даже преимущественной и тем более обязательной для высшего иерархического служения в Церкви, как и вообще для служения церковного клира во всех его степенях. Все дело, очевидно, сводилось, как это и должно было быть, к свободному выбору самими кандидатами епископского служения в Церкви брачного и безбрачного для себя состояния, соответственно своим духовным потребностям и общецерковно-историческим взглядам.
Обращаясь к голосу сохранившихся памятников первохристианской истории (I-III веков христианской эры), мы видим в них действительное подтверждение этой свободы выбора кандидатами иерархического служения в Церкви того или иного, то брачного, то безбрачного для себя состояния: ни брак, ни безбрачие не являлись сами по себе исключительными препятствиями иерархической правомочности. Церковная первохристианская практика на вышеописанных основаниях допускала, таким образом, полную возможность существования в Церкви Божией брачного и безбрачного клира, в том числе брачных и безбрачных епископов. Примечательно в данном отношении свидетельство пресвитера Карфагенского Тертуллиана, жившего как раз на рубеже II и III веков христианской эры. Тертуллиан именно говорит, с одной стороны, о Литургии, совершенной руками пресвитера единобрачного, и с другой, пресвитера безбрачного, окруженных каждый своими диаконами, единобрачными и девственниками ("О молитве", гл.2).
Подобное свидетельство имеется и в "Строматах" Климента Александрийского (кн.3, гл.12). Здесь же необходимо процитировать 26-е, 5-е и 51-е правила Апостольские, которые только и могут быть понятными при условии допущения в клире первохристианской Церкви, и прежде всего христианской Церкви первых трех веков, юридически одинаково как брачных, так и безбрачных епископов. "Повелеваем, - читаем 26-е апостольское правило, - да из вступивших в клир безбрачными желающие вступают в брак одни токмо чтецы и певцы". Правило апостольское 5-е: "Епископ или пресвитер или диакон да не изгонит жены своей под видом благоговения. Аще же изгонит да будет отлучен от общения церковного: а оставаясь непреклонными, да будет извержен от священного чина". Правило апостольское 51-е: "Аще кто, епископ или пресвитер, или диакон, или вообще из священного чина, удаляется от брака и мяс и вина не ради подвига воздержания, но по причине гнушения, забыв, что вся добра зело и что Бог, создав человека, мужа и жену сотворил их, и таким образом хуля клевещет на создание: или да исправится, или да будет извержен из священного чина и отвержен от церкви".
3.
Они, эти правила, именно не только говорят об одновременном существовании в первохристианской церкви I-III веков как брачного, так и безбрачного епископата, но и констатируют в это время какую-то еще особую борьбу самых идей указываемого как брачного, так и безбрачного епископатов: мы видим, что часть брачного епископата "изгоняет своих жен" под видом благочестия и старается приблизиться к епископству безбрачному (Апостолов, 5), другие епископы удаляются от брака не ради подвига воздержания, но по причине гнушения (Апостолов, 51) и под.
Примечательная картина: две заповеди Божий - одна о высоте христианского брака и другая о высоте христианского девства - вызывают в истории церковной жизни как бы какое-то идейное "брожение", и, должен сказать историк, церковная жизнь обнаруживает уже со II христианского века несомненное тяготение от брачного епископата к безбрачному. Мы должны быть беспристрастными, как сама истина. Удивительно, что, отдаваясь существом своим или пусть даже симпатиями к епископу безбрачному, Церковь в лице ее наличных представителей не исходила в этом случае из каких-либо материальных соображений. Ведь брачный епископат был совершенно допускаемым наряду с безбрачным, ведь безбрачная жизнь не несла так же никому никаких материальных ценностей, и симпатии христианского общества, однако, привлекаются к христианскому учению о высоте христианского девства.
Обращаемся, однако, опять к фактам истории и древнецерковной письменности. От историка Евсевия (кн.V,50, VI,42 и VIII,9) мы знаем по крайней мере о трех брачных епископах III христианского века: Дионисии Александрийском, писавшем о своих детях в своих письмах, и, отсюда, может быть, только хиротонисанном вдовце, - Херемоне, епископе Египетском, епископе несомненно брачном, и достохвальном епископе Фиваидском Филеасе, который, не жалея ни своей жены, ни детей, мужественно претерпел мученическую кончину. Сюда же нужно прибавить и имена трех брачных епископов III века - Тита, Домиция и Проба, указываемых епископом Иоанном в его сочинении "О монашестве епископов" (почаевское издание, стр.43). Этими именами, собственно, и кончается список известных нам семейных епископов III христианского века. Большинство епископов уже и тогда несомненно оказываются безбрачными, и это в русской соответствующей литературе подтверждается в данном случае совершенно беспристрастным историком профессором А.П.Лебедевым в его сочинении о "Духовенстве древней Вселенской Церкви", и они-то, эти последние - безбрачные епископы, и приобретают как раз руководственное значение в дальнейшей истории и жизни Церкви.
Вспомним святого Игнатия Антиохийского и его послание к Поликарпу, епископу Смирнскому, в котором святой Игнатий еще говорит с одною братскою любовью о епископах, живущих в браке (гл.5). Но уже упоминавшийся Климент, епископ Александрийский, говорит о безбрачных епископах как "об избранных" из числа "избранных". В "правилах церковных" - памятнике 70-х годов II христианского века - о епископе говорится, что "хорошо если бы он был неженат, а если этого не будет, он должен быть одной жены муж". Не говорим о совершенно ригористическом направлении мыслей по данному вопросу Оригена и под.
Таковым оказывалось, таким образом, положение вопроса о браке и безбрачии епископов накануне золотого IV века христианской литературы и жизни. По сказанным основаниям, Святая Церковь, очевидно, все же не стесняла и теперь свободы кандидатов епископства в их выборе для себя семейной или девственной жизни, хотя и устремлялась, как видим, своим желанием к епископству безбрачному. Если в данное время Церковь еще не была решительной и бесповоротной в отношении данного вопроса, то следует сказать, в этом в значительной степени было виновно само безбрачное духовенство, некстати подрывавшее быстро пробуждавшееся к нему народное доверие своим сожительством с так называемыми "духовными сестрами" или "возлюбленными". Известно, как бичевал это позорное явление церковной жизни II и III христианских веков, - оставшееся, как мы знаем, и до времени святого Иоанна Златоуста, - святой Киприан Карфагенский в своих письмах. Во всяком случае, характерно, что под влиянием, очевидно, подобного сожительства в христианской литературе этого времени создается примечательное учение о браке как средстве против блуда и источнике истинного целомудрия (Тертуллиан. "Против Маркиона", кн.1,29; ср.: Профессор М.Муретов. "Христианский брак и Церковь". Сергиев Посад, 1917, стр.4) и отсюда, отсрочивается положительное решение вопроса о безбрачии, в частности, церковного епископата.